Затем Макганн расслабился, снова беспечно улыбнулся и похлопал Шекспира по спине.
– Вот так-то. Не держите зла, господин Шекспир. Свои люди – сочтемся. Уверен, у нас все получится и мы еще поднимем бокалы в какой-нибудь таверне по случаю успешного завершения нашего дела.
Глава 5
Как вынести холод ссоры с любимым человеком, да еще попытаться заснуть? В их с Джоном спальне Кэтрин не было. Шекспир отправился в детскую, где, как он предполагал, она может находиться. В мерцающем свете свечи он увидел, что Кэтрин лежит спиной к нему на покрывалах рядом с детской кроваткой. Джон с минуту постоял в дверях, глядя на нее и не зная, что сказать. Он позвал ее, но она не ответила.
Шекспир знал, что Кэтрин не спит, возможно, ей так же плохо, как и ему. Он неслышно вздохнул, еще немного посмотрел на нее, затем тихо вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Утром, подумал он, он извинится перед ней за свою непримиримость. Несмотря на риск, он позволит ей принять приглашение от ее подруги Энн Беллами сходить на мессу, увидеться с этим иезуитским священником Саутвеллом один, последний раз и послушать его суеверные россказни. Какой вред от нескольких слов на латыни? По всей стране каждый день семинарские священники и иезуиты, скрываясь в тайных местах, служили сотни месс, нарушая закон и становясь предателями. Конечно, ничего страшного не случится, если Кэтрин пойдет на мессу, но только в этот раз. Это же такая малость!
Солнце было еще низко, когда четыре мальчика выбежали на лужайку неподалеку от деревни Уонстид, что в графстве Эссекс. На бойне они раздобыли свиной пузырь, надули его и завязали покрепче, чтобы можно было играть им в футбол. Первый мальчик, сильный парнишка двенадцати лет, ударил по мячу, загнав его в траву, и вся четверка ринулась на поиски.
Трое из мальчишек разом упали на мяч, толкаясь и пихаясь, в попытках завладеть им. Подбежал четвертый и выхватил мяч из-под хохочущей кучи-малы. Они бросились за ним, но он оказался проворнее и пнул мяч, который улетел на край леса и затерялся среди дубов и ясеней. Снова они бросились за мячом, теперь в лес, толкаясь и ставя друг другу подножки.
Лес был густой, папоротник и ежевика царапали ребятам ноги. Они не сразу нашли мяч. Вдруг двенадцатилетний паренек, тот, что был повыше и из носа которого текла кровь от удара локтем одного из своих приятелей, приложил палец к губам, сделав знак остальным, чтобы они замолчали. Пригнувшись пониже, он пополз вперед к небольшому овражку. Там мальчишка услышал журчание ручейка и увидел обнаженные тела.
– Сюда, – прошептал он. – Тут это… голые… Я их вижу. Хотите посмотреть?
Мальчишки, сдерживая смех, последовали за ним через заросли папоротника. Все пребывали в напряженном возбуждении от мысли, что застукали парочку за непристойным занятием прямо под открытым небом, словно те были животные с фермы.
– Вон сиськи видны, – сказал один из мальчишек, самый шустрый. Вдруг тот, что повыше, замер и принюхался.
– Мне это не нравится, – прошептал он. – Кажется, там что-то другое.
Впереди бросилась наутек испуганная лиса. Она юркнула во мрак леса, держа что-то в зубах. Мальчик не обратил внимания на лису; его взгляд был прикован к обнаженной плоти. Он встал в полный рост, и от увиденного у него перехватило дыхание. В нескольких ярдах впереди, наполовину погруженные в ручей, лежали два человеческих тела. Покрытая кровоподтеками плоть раздулась. Вокруг летали мухи, а на самих телах и внутри копошились насекомые. Из-за всепоглощающей вони у мальчишки к горлу подступила тошнота, и он закрыл рот руками.
– Господи Боже, – произнес самый шустрый. – Господи Боже, они же мертвые, оба мертвые.
Глава 6
Утро выдалось на редкость мрачным. Проснувшись, Шекспир хотел извиниться перед Кэтрин, но ее уже не было дома.
– Наверно, она пошла на рынок, – предположила Джейн, их служанка. – Она вам не говорила?
– Нет, но она хотела кое-куда сходить сегодня, поэтому оставила Мэри на меня.
Когда Шекспир без всякого аппетита завтракал холодной говядиной и луковым пирогом с бокалом эля, Болтфут Купер передал ему сообщение от Макганна.
– Господин Шекспир, похоже, он вас предупреждает или угрожает.
– Что именно он сказал?
– Он сказал: «Роанок зовет. Завтра, когда стемнеет, тащи свою паршивую английскую задницу в Эссекс-Хаус и получишь золото. Ослушаешься – жди нищеты и страданий».
Шекспир весело рассмеялся.
– Да, Болтфут, это действительно угроза, хотя и весьма театральная. Он не пожелал поговорить со мной сам?
– Я спросил, а он ответил, что в этом нет никакого смысла и что он уверен, вы все и так поймете.
– А ты что ему ответил?
– Я сказал, чтобы он был осторожен и не обоссал свои ирландские штаны, сэр.
– Спасибо, Болтфут. Я бы не смог ответить лучше. Однако, боюсь, это не последнее послание от господина Чарли Макганна.
Болтфут повернулся, чтобы уйти, затем передумал.
– Простите, хозяин, вы слышали новость?
– Какую?
– Схвачен иезуитский священник Саутвелл. Весь город об этом только и говорит. Этим утром Топклифф схватил его в особняке в Миддлсексе, затем в телеге перевез в свою пыточную в Вестминстере под охраной из пятидесяти персевантов на лошадях.
Шекспир вдруг ощутил такую слабость в ногах, словно его парализовало.
– Саутвелла схватили в Миддлсексе?
– В особняке Беллами.
Где Кэтрин? Вчера поздно вечером он видел, как она лежит рядом с кроваткой Мэри. Не могла же она каким-то образом выскользнуть из дома и отправиться в этот особняк? Шекспира охватил ужас такой силы, что ему показалось, что его грудь сжали ледяные щупальца. В дверь громко постучали, и Болтфут, приволакивая увечную ногу, отправился открывать.
На пороге стоял Ричард Топклифф, он был один и выглядел крайне нелепо в своем придворном атласном одеянии и круглом рифленом воротнике. Ричард Топклифф – охотник за седовласыми священниками, мучитель, обвинитель и палач – человек, к которому прислушивалась сама королева и которого узнавали по одному лишь титулу «слуга королевы».
– Болтфут Купер! Еще не сдох? Надо будет этим заняться. – Он стремительно прошел мимо Болтфута в переднюю и на мгновение застыл, уперев руки в бока, расставив ноги и оглядываясь.
– Значит, вот он, рассадник, устроенный господином Шекспиром для папистских предателей.
В следующей комнате Шекспир уже поднимался из-за длинного дубового стола. Он сразу понял, кто пришел; этот лающих голос, который он не слышал пять лет, навсегда стал для него предвестником беды. Шекспир направился в переднюю, чтобы встретиться с Топклиффом лицом к лицу.
– Топклифф, – произнес он, – в моем доме ты – нежеланный гость.
– Ха, Шекспир. Надеюсь, ты не думаешь, что я о тебе забыл? А ты тут неплохо устроился, хорошее место для особняка, у реки. Когда тебя обвинят в предательстве, этот дом станет моим. Ждать уже недолго.
– Что тебе нужно?
– Я пришел передать кое-какие сведения. На твою школу приходят жалобы. Епископ опасается, что здесь нарушаются установленные правила обучения, а ученикам морочат головы изменническими россказнями о святых и реликвиях и прочей суеверной чепухе. Я должен сообщить ему, закрывать школу, что ты устроил в своем доме, или нет.
– Ты врешь, Топклифф. Твои слова – сплошная ложь.
Топклифф достал из-за пазухи своего зеленого дублета бумагу.
– Вот, убедись. Но у меня есть и хорошие вести, которые, уверен, тебя порадуют. Сегодня я разворошил папистский муравейник и захватил самого главного паписта, некоего Роберта Саутвелла, также известного под именем Коттон, а еще всех, кто был в доме, полагаю, твоя женушка-папистка с ними хорошо знакома. Шекспир, ты не рад, что я арестовал предателей и собираюсь их допросить?
Шекспир сделал шаг вперед, вплотную подойдя к Топклиффу.
– А при чем здесь моя жена? Что тебе о ней известно?
Топклифф расхохотался и постучал своей терновой тростью с серебряным наконечником по темным стеновым панелям и доскам пола.
– А что, она где-то здесь, спряталась, наверно? – Он развернул бумагу, которую достал из-за пазухи. – Знаешь, что это, Шекспир? Это йоркширское семейное древо твоей женушки, которое прислали мне друзья. Ты не знал, что в Йоркшире есть Топклиффы? Похоже, твоя жена действительно из семейства самых настоящих чертовых папистов.
Шекспир напрягся. Топклифф пришел сюда позлорадствовать, но какова причина? В том, что Кэтрин католичка, не было ничего нового, Топклифф давно об этом знал. Может, он пришел из-за ареста Саутвелла или еще из-за чего? Шекспиру было очень жаль иезуита, но он сам виноват: он знал о наказании за незаконное проникновение в страну и должен был понимать, что по закону его обвинят в предательстве и пощады от карающей руки Ее величества ему не будет.
Вдруг дверь в переднюю распахнулась. На пороге стояла Кэтрин в легком летнем киртле и сорочке, сжимая ручку корзины с фруктами и овощами для салата. Она метнула на Джона сердитый взгляд, затем заметила Топклиффа и ее гнев сменился яростью. Шекспир вздохнул с облегчением; она действительно была на рынке, а не в особняке Беллами.
– Кэтрин?
– Что он здесь делает?
– Слава богу, ты здесь.
Не обращая внимания на супруга, она пристально посмотрела на Топклиффа.
– Слышала, что вы арестовали отца Саутвелла. Должно быть, вы горды содеянным. Господин Топклифф, а мой супруг не говорил, что я хотела пойти на ту мессу? Хотела бы я оказаться в том доме, когда вы привели туда своих трусливых приспешников.
– Мне бы тоже этого хотелось. Я надеялся, что вы там будете. Но не волнуйтесь, ваше время придет, как и для всех шлюх антихриста. Саутвелл уже заговорил, визжа как свинья, которой выпускают кишки. Правда, поведать об измене господина и госпожи Шекспир ему может не хватить сил, а я ведь его пока даже не подвешивал к стене.
– А Энн Беллами и ее семья?
– Энн Беллами? – Топклифф зажал трубку с тлеющим табаком в своих коричневых зубах и втянул губы, изобразив гримасу, какая бывает у покойников. Он глубоко затянулся и выдохнул клуб дыма. – Эта грязная потаскуха рассказала нам, что этот иезуит, этот содомит и предатель, прячется на чердаке, под самой крышей. Я нашел его по вони его дерьма и выдернул этого обгадившегося попа из его вонючей дыры. Ее величество просто со смеху покатывалась, когда я рассказывал ей, как щекотал ему члены в своей пыточной. Я усмирю его, как чумного пса, чтобы он больше не смог распространять свою заразу. А что до Энн Беллами, то мы сделаем из нее протестантку.