– А ну расколдовывай обратно!
– И не подумаю.
– Колдуй!
Окинув друзей насмешливым взглядом, русалка вздернула нос.
– А может, превратить вас в статуи? Капитан-неудачник и его нелепый помощник… По праздникам я буду приходить на берег, стряхивать с вас песок и оттирать соль. Больше никто не посмеет меня оставить, ясно?!
– Освободи корабль! – упорствовал лис.
– Ах так? – рассердилась красавица. – Колдовства захотелось? Ну, будет вам колдовство!
Она протянула лапы к морю и заверещала:
– Не удержишь ветер в клетке – разнеси корабль в щепки!
Возможно, она прибавила какой-нибудь «трах-тибидох», потому что на ее верещание, казалось, откликнулись сразу все ветры, налетевшие с разных сторон. Они поднимали вокруг корабля с золотыми парусами волны, кидали его вверх, грозя вот-вот опрокинуть или швырнуть на скалу.
– Остановись, глупая рыба! – закричал лис-монах, бросаясь к русалке.
Уворачиваясь от ударов ее хвоста, он очертил мелом круг, накинул русалке на шею нитки с крестом, подковой и святым Антонием, а в заключение выплеснул в лицо остатки святой воды.
– Да ты… да я тебя… – отплевывалась русалка, убирая с лица мокрые волосы. – Уничтожу! Всех! Вот только посмейте удрать!
– Ну что ты к нему прицепилась? – Лисенок рылся в карманах в поисках чего-нибудь еще, чем можно угомонить русалку. – Капитану Воробушку надо в море. У него есть Дженифыр, понимаешь? Тут никакое колдовство не подействует.
– Ах вот как! А у меня? Что есть у меня? – гневно кричала красавица. – Значит, я тут одна пропадай? Почему меня – меня! – никто не любит?
– Не говори глупостей, – тихо сказал монах. – Ты же знаешь, что я тебя люблю.
– Нет, не знаю, – ответила русалка. – Ты меня бросил, а я должна тебе верить?
– «Бросил»? – удивился Джонни. – Ну и дела! Эй, лис, ты ничего такого мне не говорил…
– Ну почему… говорил… – смущаясь, ответил лисенок, почесывая нос. – Помнишь легенду о монахе, который влюбился в русалку, но потерял любовь?.. Э-э-э… Так вот, знакомься. Этот глупый монах перед тобой.
– А еще – безмозглый, – подхватила русалка. – Бездушный и бессердечный!
– Хватит! – оборвал ее лисенок. – Ты уже извела меня совсем. Я даже почти поверил, будто тебе зачем-то нужен Воробушек! Тебе мало, что я искал тебя целый год? Что изучил все книги про русалок? Что выпросил у Мятежника вот это?
Лисенок протянул русалке лапу. На рыжей шерстке лежало кольцо с изумрудом.
Подоткнув рясу, лисенок для убедительности опустился на одно колено:
– Я искал тебя, чтобы сказать: ты самая красивая русалка на свете. И я никогда тебя не бросал – просто ты меня не дождалась. И если ты сейчас же при всех не ответишь, что хочешь всю жизнь провести со мной, я пойду в лабиринт к Мятежнику. Заблужусь там на веки вечные. Буду мумиям портянки стирать.
– Не смей! – воскликнула русалка, забирая протянутое кольцо и живо надевая его на пальчик.
– Чего – не смей? – прищурился монах.
– Снова исчезать не смей. Второй раз я этого не переживу.
Шторм на море утих так же внезапно, как и разразился. Благодаря одному маленькому заклинанию саргассы отступили, корма корабля выровнялась, паруса «Дженифыр» свободно полоскались на ветру, а русалка выглядела такой счастливой, что на нее невозможно было сердиться.
– А каким таким мумиям ты собирался стирать портянки? – поинтересовалась она. – В пирамиде только одна мумия!
– Кэп, – протянул Громила, разглядывая содержимое сундуков. – Класота! У нас тепель много сокловищ!
– Да, Громила, красота! – подтвердил Корноухий, разматывая остатки повязок. – Могила Мятежника – хорошее место для пиратов! Как удачно мы встретили Тициана! Эти сокровища не для него. Да и все время хочется проучить жадюгу. Ведь я был страшен?
– Еще как! – восторженно вскричал верный пират. – Совсем как наши матлосы.
Корноухий улыбался своим мыслям.
– Тициан надолго запомнит! Повешу его хвост вместо флюгера. А Джонни, смотри-ка, даже не дрогнул!
– Джонни хлаблый и славный. Поэтому вы подалили ему меч?
– Нет, Громила. Совсем не поэтому. Все дело в чудесах…
Заметив изумленный взгляд Громилы, Флинт Котес попытался объяснить:
– Помнишь, я сказал Джонни: чтобы стать легендарным, надо всеми силами верить в чудо, которое с тобой случится? Так вот. На самом деле этого недостаточно. Есть и второе условие: если другой верит в чудо и оно в твоих силах, ты просто обязан это чудо ему подарить!
– Я понял! – воскликнул верный пират, а Корноухий удивленно поднял бровь. – Чудо – это когда один велит в него, а длугой далит. И если каждый станет велить и далить, то чудеса случатся. Так?
Корноухий засмеялся: да, все действительно очень просто. Верить и дарить!
– Общество наших скелетов делает тебя философом, Громила!
Глава четырнадцатаяПрощание
В покачивающейся у берега шлюпке нетерпеливо чистил остатки перьев Кукабара. Он многозначительно поглядывал то на освобожденный от чар корабль, то на капитана. Но Воробушек не спешил. Он задумчиво водил по песку палкой.
– Джонни, – услышал Воробушек голос лиса.
– Что?
– Как-то некрасиво получается: я остаюсь, а ты уходишь…
– Некрасиво? – встрепенулся Кукабара. – Да все просто счастливы! Ты же настоящая ходячая катастрофа! Хочешь остаться с русалкой – туда тебе и дорога. Вы с ней – два сапога пара. Шерочка с машерочкой. Оба опасны для общества и кукабар.
– Угомонись, птица! – перебил его Джонни. – Если тебе грустно – так и скажи.
– Грустно? Мне? – От возмущения Кукабара даже взлетел. – Ага, разбежались! Чего грустить-то? Что больше никто не станет дубасить меня метлой, обливать краской и драть мне перья?..
И вдруг совершенно внезапно, вопреки словам, – как будто всем сказанным он пытался себя успокоить, да только вот ничего не вышло, – Кукабара бросился к лису.
– Как я теперь без тебя? – обнял он друга обоими крыльями. – Ты обо мне подумал? Бросил Кукабарочку, значит… У Кукабарочки теперь сердце болит, а в горле будто орех застрял. Во-о-о-от такой орех… целый кокос, наверное…
Джонни положил лапу на плечо монаха.
– Так часто бывает: кому-то надо идти вперед, кому-то – остаться. Или два корабля должны разойтись в разные стороны. От этого ничего не меняется… Ты все равно мой лучший друг.
– Спасибо. – Лис смущенно закашлялся и пару раз хлюпнул носом.
Воробушек пристально посмотрел на мокрый нос монаха.
– Ерунда, – отмахнулся тот. – Смена климата… Наверное, скоро привыкну.
Конечно, лисенок немного кривил душой. Климат здесь был ни при чем. Просто расставаться с друзьями всегда тяжело.
– Послушай, Джонни… А та, чьим именем ты назвал свой корабль… Она ведь на самом деле есть?.. Ты будешь ее искать?
– Этого я тебе по-прежнему не скажу, – ответил Воробушек, забираясь в лодку. – Ну, будь…
– Подожди! – Монах сорвал с шеи подкову. – На, возьми, пригодится. На удачу.
Он еще подумал и вытащил из кармана связку амулетов. На ней болтались крест и святой Антоний:
– И это тоже возьми. От штормов. Не одно, так другое сработает. Веревочка вот с узелками – для управления ветром…
– Ты уверен? Ведь это твои сокровища… ты так веришь в приметы…
– А ты по-прежнему думаешь, все это выдумки?
– Теперь уже нет, – признался Воробушек, пряча подарки в карман. – Теперь я верю в приметы, в легенды и даже в русалок. Еще немного – и я поверю в существование Кракена!
– Передавай привет, если встретишь.
– О нет! – хохотнул Джонни. – Ты хочешь сказать, и он существует?!
Лисенок улыбнулся во весь рот:
– Капитан! На этом свете столько всего существует, чего ты в жизни не видел!..
– Что ж, это вселяет надежду, – откликнулся Воробушек. – Значит, впереди еще много всего интересного!
Наконец лодка с Джонни и Кукабарой отчалила. Расколдованный корабль с золотыми парусами ждал своего капитана. И никто не заметил, что на песке – там, где так долго сидел Джонни Воробушек, – было написано: