Помимо удара о каменный пол, девушка оказалась намного крупнее и придавила меня своим телом, тяжело дыша прямо над ухом. Запах пота и горелого меха ударил в нос.
— Да, мне тоже сейчас не хватает сил, — согласилась она с лёгкой усмешкой. — Дай мне минуту, и я встану. Этот проклятый шум в голове никак не даёт собраться…
— Хорошо. Кстати, не напомнишь мне своё имя?
На несколько секунд между нами повисла тишина, казавшаяся почти осязаемой.
— Всё настолько плохо? — удивлённо хмыкнула она, продолжая лежать на мне.
— Ага… Видимо, головой я приложился неслабо.
— Тебя откинуло метров на десять в стену, буквально впечатав в неё, а потом завалило камнями.
— Звучит весело, — отметил я, улыбаясь.
— Угу, очень. Ох, моё имя — Гислен, — наконец представилась она. — И я очень надеюсь, что память вернётся в твою дырявую голову как можно скорее, чтобы мне не пришлось пересказывать твою жизнь… Ещё минуту, и я точно встану. Этот шум в голове… Просто отвратительный…
И пока мы оба приходили в себя, я пытался вспомнить, кто такая Гислен и как я оказался в этой тёмной пещере.
Глава 2«Пик Адекватности»
Четыре года — это много или мало?
Вопрос определённо непростой, и ответ на него зависит от множества факторов. Для каждого человека значение этого времени может быть различным. Для взрослого человека, занимающегося в основном рутинными делами, четыре года могут показаться значительным, но не критически важным отрезком времени. Потеря этой части жизни может оставить чувство упущенных возможностей и пустоты, но, скорее всего, не станет катастрофой. Однако, для ребёнка или подростка четыре года — это огромный период. Это время, когда формируется личность, когда закладываются основы характера и мировоззрения. Потеря такого важного этапа в жизни может существенно повлиять на дальнейшее развитие и становление человека.
И именно такой отрезок жизни я по своей же глупости и потерял…
Сейчас я сидел у небольшого костра, восстанавливая силы и понемногу приходя в себя.
Небольшое пламя трепетало, отбрасывая тени на сырые стены пещеры, а тёплый свет слегка успокаивал боль в голове и шум в ушах.
Четыре года моей жизни просто исчезли из памяти… Они словно испарились, как утренний туман, и это по-настоящему пугало. Я помню себя совсем молодым пареньком, только сбежавшим из родной деревни с вилами на плече и деньгами вонючего мудреца. Мечта о том, чтобы стать героем или авантюристом после множества рассказов, была яркой и манящей. И она для меня воплотилась в жизнь будто по щелчку пальцев. Хотя… это даже не будет преувеличением.
Убежал из деревни совсем юнцом со старыми вилами — «Щёлк» — И теперь очнулся уже опытным авантюристом с хорошим снаряжением, использующим копьё, как и хотел в детстве, который к тому же только что завершил сложное задание.
Можно сказать, первая робкая мечта простого мальчишки из захудалой деревни в жопе мира осуществилась, причём невероятно просто. Однако воспоминания о том, как я стал таким, исчезли. Мощный взрыв, обрушивший половину местных пещер и похоронивший под собой гигантское логово гоблинов, напрочь отшиб мне память, оставив пустоту вместо последних четырёх лет жизни. Но важно не только то, что я не помню эти годы, но и то, что вместе с воспоминаниями пропали и важные знания, сделавшие меня тем, кем я стал сейчас.
Непонятные обрывки образов мелькали где-то на краю сознания, но не соединялись в цельную картину, что с каждой минутой всё больше напрягало и даже пугало. Серьёзно, я только чудом сохранял спокойствие. Я отчаянно вглядывался в копьё, лежащее рядом, и чувствовал нарастающее беспокойство.
Оно выглядело странно — длиной почти в четыре метра, лёгкое и из странного гладкого материала, напоминающее обычный песок, из которого был сделан даже вытянутый острый наконечник. Но кроме этого, мои навыки обращения с ним были частью тех утраченных воспоминаний. Сейчас я смотрел на копьё и банально не знал, что с ним делать. В узкой извилистой пещере оно казалось неуместным и нелепым, и я даже при всём желании не смогу повернуть его в нужную мне сторону, если понадобится.
Мои мысли переключились на Гислен.
Пещера освещалась тусклым светом костра, от которого тени плясали на бронзовой коже Гислен. Мускулистое тело с явными шрамами свидетельствовало о пережитых битвах. Её длинные светлые серые волосы каскадом падали на плечи, подчёркивая резкие черты и силу. На правом глазу была белая повязка, оставляя видимым только левый алый глаз, который, хоть и выражал усталость, всё равно светился решимостью и внутренней силой.
На Гислен была минималистичная кожаная одежда: открытый топ и куртка с меховым воротником, накидка сползала с одного плеча, создавая небрежный, но уверенный вид. На ногах короткие чёрные брюки с ремнём, на котором висел меч, и простые чёрные сандалии, завершавшие её образ воина. Её звериные уши и длинный хвост делали её ещё более дикой. Лицо Гислен, хоть и молодое, имело серьёзное выражение, как будто жизнь научила её не ожидать пощады. Она слегка пошатывалась, смотрела то на костёр, то закрывала левый глаз, прислушиваясь к окружающим звукам за пределами пещеры, как будто всегда настороже.
Я также не помнил и её, своего боевого товарища и друга, как она представилась мне, но тем не менее чувствовал к Гислен необъяснимое доверие. Само её присутствие казалось мне знакомым и успокаивающим, как будто так и должно быть. Она сидела напротив, скрестив под собой ноги и поигрывая хвостом, который едва слышно шуршал по каменному полу. Её голос, когда она говорила, был низким и слегка хрипловатым, но в нём звучали нотки заботы и решимости, которые помогали мне сосредоточиться и не терять самообладание. Даже её взгляд — единственный видимый алый глаз, светившийся в полумраке пещеры, — внушал уверенность, будто бы она готова стоять за меня горой. Я пытался вспомнить, как мы познакомились, через какие испытания прошли вместе, но память упорно молчала. Однако внутреннее ощущение, что Гислен была важной частью моей жизни, не оставляло меня.
Я знал, что могу доверять ей, даже если не помнил почему. Это было странное, но неоспоримое чувство, которое помогало держаться в этом хаосе.
Время от времени её хвост нервно дёргался, словно она и сама боролась с мыслями, но лицо оставалось спокойным. Она бросала короткие взгляды на меня, возможно, пытаясь понять, как мне помочь, но не знала, с чего начать.
— Память к тебе не вернулась? — её голос прозвучал мягче, чем я ожидал, словно она действительно волновалась за меня. В её глазах мелькнуло едва заметное сочувствие, что-то, что, казалось, редко позволяло себе проявляться.
— Нет, пока ничего, — спокойным голосом ответил я, стараясь не показывать, насколько меня это беспокоит. — Вспоминаю себя тринадцатилетним, сбегающим из деревни и отправляющимся в своё первое путешествие. А всё остальное — просто пустота.
Она кивнула, задумчиво опустив взгляд, её лицо оставалось серьёзным.
— Это плохо. Такой недуг чем-то простым точно не вылечишь, а ты сейчас, наверное, не сможешь использовать магию исцеления на себе, — сказала Гислен, склонив голову и нахмурив брови.
Её глаза пристально следили за мной, словно проверяя, как я отреагирую на эту новость.
— Я владел магией? — переспросил я, пытаясь осмыслить услышанное.
Сердце забилось чуть быстрее, когда я представил себя магом, способным залечивать раны. Воспоминаний, увы, не появилось, но мысль о том, что когда-то я знал такие вещи, вызывала странное ощущение пустоты и воодушевления.
— Угу, — кивнула Гислен с горечью в глазах. — Хотя ты почти её не использовал, но Зенит обучила тебя азам исцеляющей магии. Потом ты покупал какие-то книги и как сам говорил, овладел продвинутым уровнем в лечении и детоксикации. Себя пару раз латал, и меня тоже по мелочам. Но судя по твоей реакции, рассчитывать на это сейчас не стоит.
Я нахмурился, обдумывая её слова. Представление о магии, как и обо всём остальном, расплывалось в голове. В тринадцать лет я о магии разве что слышал, и к волшебникам из-за мудреца относился скорее с насмешкой, чем с уважением.
— Интересно. Получается, я и читать тоже умею? — задал я вопрос, скорее проверяя, сколько же ещё в моей взрослой жизни было неизведанного.
— Угу, — снова кивнула она. — С письмом у тебя не очень было до сих пор, но читать ты умеешь хорошо. Даже меня учить начал, как наша группа распалась три месяца назад. Ты был весьма настойчив в этом, а я учила тебя языку зверолюдей. Типа языковой обмен, но, похоже, придётся всё начинать с нуля, если к тебе так и не придёт озарение.
Гислен прищурилась, как будто пытаясь понять, улавливаю ли я нити её слов, осознать, пробивается ли хоть что-то в моей памяти. Но я лишь покачал головой.
— Лучше, конечно же, всё вспомнить… А кто такая Зенит?
— Тц, — она цокнула с досады, нахмурив брови. — Получается, и это ты тоже не помнишь…
— Ну, я как бы память потерял.
— Да поняла я, что ты забыл всё, — недовольно фыркнула она, но раздражение быстро сменилось на усталое смирение. — Просто думала… ну, что хотя бы что-то останется.
Она вздохнула, бросив взгляд в сторону, как будто надеялась найти ответы где-то среди темноты пещер.
— Ладно, если коротко: мы с тобой авантюристы, входящие сейчас в группу под идиотским названием «Пик Адекватности», состоящую из нас двоих…
— Пик Адекватности? — я с недоумением посмотрел на неё.
— Это ты придумал такое название, когда регистрировал новую группу в Гильдии! — недовольно бросила она, скривив губы. — Но ещё недавно мы были частью большой команды — «Клыки Чёрного Волка», о которой я упоминала недавно. Может, это тебе что-то напомнит? В группе были Зенит, Пол, Таллхенд, Элинализ, Гису, ты и я. Семеро участников — это максимум, который позволяет Гильдия Авантюристов. Тебе эти имена о чём-нибудь говорят?