– С-скорее всего, д-да, кавалеристы. – Чуть заикаясь, ответил Юра Семенов. – Железа – море. Гранаты, винтовки, патроны, к-каски. Останков нет.
– Но там есть пара ямочек приметных, похоже на захоронки. Завтра проверить надо. Глубинный щуп возьмем и потыкаем. Ага, спасибо, Марин! – поблагодарил Саша девчонку, передавшую ему тарелку с супом.
– Понятно. У вас девочки как? Бойца добрали?
– Добрали. Медальона, к сожалению, нет. Личных вещей тоже. Ремень, подсумок с патронами, лопатка. Да, в обмотках. Один кубарь, который вчера Толик нашел и все.
– Да, жалко… Толик у тебя?
– Голяк, командир. Железа много, а зацепиться не получилось.
– У нас тоже пусто. Значит, пять дней, пять бойцов, ни одного медальона. Не густо. Правда, мужики отличились под вечер. Похоже гаубичный снаряд триста пять миллиметров.
– Фига себе? Где? – Встрепенулся Юрка, неравнодушный ко всяким железякам и прочим экспонатам.
– За пригорком, на той стороне оврага.
– Слушай, погоди, а как она оказалась то здесь? Это же такая дура! Сорок пять тонн! На гусеничном ходу! Снаряд только три центнера.
– Сколько? – удивился, обычно бесстрастный, командир. – Чего-то мне показалось центнер.
– Может ста пятидесяти двух миллиметровая гаубица? Она все-таки при прорывах применялась из Резерва Главного Командования. Триста пять-то откуда?
– Юр, там свинья метра полтора длиной. – Захар наглядно показал длину снаряда.
– Ну, так что? Надо бахнуть! – важно сказал Вини. – Когда еще такое бахнуть придется?
– Ага, только надо еще перед дорогой бахнуть другого чего-нибудь. – Вставил Виталик.
– Эх, в музей бы поисковый такую… – глаза Юры Семенова горели огнем филателиста, узревшего редкостную марку в чужих руках.
Рита испуганно оглядела лица мужиков, багрово светящихся отблеском костра.
– Да вы чего, обалдели? Оно же тут на воздух подымет все, вместе с нами и Демянском в придачу?
– Рита! Без паники! Лежать ей тут нельзя. Летом пожары бывают, да и мало ли кто вскрывать полезет.
– Какие нафиг пожары? – вскипятилась она. – Сколько лет лежала не взорвалась, а тут они мир решили спасти, видите ли!
– Рита! Все нормально, все под контролем! – Попытался ее успокоить Андрейка Ежов. – Там же командир был. Все посмотрел, все видел, все рассчитал!
– Ёж! Ты бы молчал бы… – Резко развернулась она к парню. – Ты же блин вместе с этим снарядом на сосну взлетишь без штанов!
– Как влезу, так и слезу. – Не удержался он, но все же буркнул под нос себе. – Подумаешь, штаны…
– В общем так. Идут желающие. Там дел немного. – Не обращая внимания на Риту и тихие смешки поисковиков, сказал Леонидыч. – Быстро разжигаем костер, быстро валим снаряд в овраг и бегом обратно. Тут два километра. По темноте пробежим минут за десять-пятнадцать. Пока он прогреется, пока высохнет – уже вернемся, и спать ляжем. Кто идет?
– Так чего, все, наверное… – приподнялся Лешка Винокуров. – Я вот посмотреть хочу.
Рита обессилено села на бревно.
Мужики засобирались все.
Но Леонидыч остановил их.
– Погодите, девочки тут останутся. Кто-то с ними еще. Еж, как везунчик и больной… И?
– Ну чего… Чуть что – сразу Ёж! – Плюнул Андрейка с досады и попал себе в кружку с чаем.
– Можно я еще останусь? – поднял руку Лешка. – Не хочется бегать туда-сюда.
– Ага… И Иванцов остается. Через пять минут выходим.
– Пять минууут, пять минууут… Это много или мало? – запел Еж.
– А я вот все думаю… – внезапно сказал Толик, ворочая угли палкой. – Интересно, а как бы мы себя повели, если бы там оказались?
Риту передернуло:
– Я бы забилась куда-нибудь за печку и до конца войны не вылазила.
– Нет, а если серьезно посмотреть?
– Я б в разведку пошел!
– Т-тебя б-бы, Еж, не взяли.
– Это еще почему, Тимофеич.
– Шумный слишком, – засмеялся Виталик.
– Толика бы в артиллерию взяли! – сказал Вини. – Он здоровый, как раз ему снаряды ворочать.
– А тебя? Ты ж лейтенантом запаса будешь после военной кафедры? – спросила Маринка.
– Ну, вот лейтенантом бы и сунули в пехоту. А Виталика в десантуру и сюда – в Демянск.
– Это ты хочешь меня тут голодом заморить что ли? Хренушки!
– А ты ешь мало и без мяса, тебе как раз.
Виталик действительно мясо не ел. Вообще. Ни в каком виде. И яйца не ел. Зато майонез мог ведрами жрать. Странно…
– Леонидыч, а ты куда бы?
Особо не разговорчивый, тот только пожал плечами.
– В авиацию, куда еще-то… – сказал Захар.
– Был бы я помоложе – да. А так-то максимум в БАО.
– БАО? Что это? – переспросила Маринка.
– Батальон аэродромного обслуживания. Дерьмо бочками возить. Извините за мой джентльменский!
– Не, хеер майор. Это вряд ли, – сказал Еж. – Уж очень ты ценный кадр, чтобы такого терять.
– Т-точно. В н-ночной п-полк. На 'уточке' немцев г-гонять
Леонидыч улыбнулся и промолчал.
– А девчонок в медсанбат. Пусть нас, раненых героев, вытаскивают и лечат.
– Я тебя, Еж, вытаскивать не буду, – сказала Рита. – Пусть тебя немцы в плен заберут, ты им мозги так высушишь, что они бросят свои 'шмайсеры' и, злобно бормоча проклятия, разойдутся по домам.
Еж засмеялся довольный:
– Договорились. А Маринку в школу радисток, чтобы потом в тыл врагам забросить. Пусть диверсии делает.
– Не, не, не! Не хочу я в тыл к немцам!
– А тебя никто и не спросит. Так, кто следующий?
– Я, – сказал Захар. – Меня, значит, в пехоту заберут. Я первым делом захвачу цистерну с германским антифризом. Нажрусь в хлам и какому-нибудь политруку морду разобью. Ну, меня сразу в штрафбат и все такое.
– Тоже судьба. Тимофеич, а тебя оружейных дел мастером. Пулеметы-минометы чинить.
– С-согласен. – улыбнулся довольный Юра. Чего-чего, а железяки он очень любил, таща из болот всякую редкую вещь. В этот раз нашел ампуломет. Правда, пробитый осколками в нескольких местах, но это только повышало ценность уникального экспоната. Улюлюкал на все болото, когда тащил его в лагерь.
– А мне вот что интересно… – задумчиво сказал Вини. – Смогли бы мы с нашими знаниями сегодняшними, историю повернуть?
– Это как? Чтобы немцы выиграли что ли?
– Нет. Чтобы победу ускорить? Чтобы война закончилась не в сорок пятом, а, хотя бы в, сорок четвертом?
– Ну, ты хватанул… – протянул Леонидыч, качая головой.
– А чего я такого сказал? Вот есть же ключевые точки войны? Хорошо, про двадцать второе июня говорить не будем… Нам бы все равно не поверили. Таких предупреждений было – с первого мая и почти каждый день. А во время самой войны? Поворот Гудериана на юг и Киевский котел? Если бы информация попала к нашим вовремя? Как бы все повернулось?
– Это, Леш, тебе надо до товарища Сталина добраться было бы. А как?
– Можно над этим подумать…
Виталя почесал щетинистый подбородок:
– Шлепнули бы тебя особисты на первом допросе. Или в дурку отправили бы. Сразу после заявления – я, мол, из будущего, здрасте…
– Вот если бы у тебя ноут был бы, мобила, часы электронные, еще чего-нибудь – можно было бы доказать, – сказала Маринка.
– С ноутом и дурак сможет. Ну ладно, не дурак. А мне интересно, вот если бы своими силами без всяких девайсов. А? – идея захватила Винокурова.
– Вини… Ты же историк… П-помнишь, как операция 'Б-блау' начиналась?
– Удар Клейста во фланг группе Тимошенко? Вот тоже вариант…
– Там за несколько д-дней самолет немецкий ориентировку п-потерял и сел на наш аэродром. А в самолете – полковник и у него п-портфель с документами. По операции. Д-дезинформация. Так решили. Ждали удара на Москву.
– Хорошо. Моя информация подтвердилась бы. А значит дальше стали бы мне доверять.
– Не ф-факт…
И мужики заспорили – можно или нельзя изменить историю?
– Лех, – обратился ко мне замолчавший Еж. – А ты чего молчишь?
– М?
– А ты бы кем стал?
Иванцов пожал плечами:
– Не знаю. Может Героем Советского Союза. А может быть в плен бы попал и в каком-нибудь лагере сгнил бы. А может быть в полицаи бы пошел. Одно точно знаю. Вряд ли бы кто-то из нас в живых остался.
И только треск костра в ответ…
– Так… Все мужики, выходим, – прервал молчание Леонидыч. – Фантазии фантазиями, а время не ждет. Завтра опять в бой.
Лагерь засуетился, забегал… Кто-то, чертыхаясь, надевал потные, не высохшие носки, кто-то доедал макароны, кто-то, не торопясь, покуривал табачок.
И через пять минут лагерь опустел.
Повисла какая-то тяжелая, но в то же время опустошающая и облегчающая тишина. Тишина, от которой звенит в ушах.
Первым, естественно, не выдержал Ёж.
– Лех, сыграй чего-нибудь?
– Не могу. – Соврал тот в ответ. – Палец чего-то выбил, когда корни рубил.
– Рит, тогда ты?
Рита молча развернулась и ушла в палатку, ровно в какое-то убежище.
– Ну, блин, – ругнулся Ёж. – Марин, может ты?
– Андрюша, – ласково улыбаясь ответила ему Маринка, – я уже сто тысяч лет на гитаре не играла.
Ёж скорчил недовольную физиономию:
– Ну, тогда я буду болеть! – воскликнул он и надуто отвернулся вполоборота к костру.
И в этот момент, южный небосвод озарила вспышка, а через секунду ударил мощный гром. Лешка подпрыгнул на бревне вместе с землей.
– Мля… – только и успел он сказать, как по стволам деревьев, с непередаваемо противным звуком, гулко ударили осколки. Несколько железяк, брошенных тротилом, взбили прошлогоднюю листву совсем-совсем рядом от костра.
Из палатки выскочила Рита:
– Слушайте, прошло-то минут пятнадцать, после того как они ушли.
Ребята стояли и неотрывно вглядывались в темноту, будто что-то могли разглядеть там.
– Чего стоим? Побежали! – Она вытащила за собой медицинскую сумку со всем набором поисковой зеленки да бинтов, дрожащими руками натянула сапоги и бросилась в ночь.
На секунду позже за ней побежали и остальные.
Отбежав несколько метров от костра, Алексей вдруг обнаружил, что побежал босиком. Пока вернулся, пока натягивал сырки и сапоги, ребята уже умчались в темноту.