Быстро пройдя вперед, Адди запрыгнула на сиденье байка и указала рукой в нужную сторону. Кайл нажал на газ, байк тронулся с места и скрылся в облаке пыли.
— Сто двадцатые и выше — за мной! — скомандовал Михей остинским рибутам. — Приступим к делу!
Он буквально подпрыгивал от возбуждения.
Я ничего не понимала.
Взглянув на наших рибутов, я натолкнулась на то же недоумение на их лицах. Бет Сто сорок два и еще две девушки и двое парней — видимо, с номерами выше ста двадцати — откололись от группы и медленно направились к Михею, но на ходу продолжали озадаченно оборачиваться в мою сторону. В Остине было меньше таких больших номеров, чем в Розе, но ведь я базировалась в самом опасном городе Техаса. Чем больше объектов, тем больше требуется опытных рибутов. Все они были примерно моих лет, кроме одного мальчишки — ему, наверное, исполнилось двенадцать или тринадцать.
— Михей! — крикнула я, когда тот устремился к воротам. — Что происходит? Откуда ты знаешь о приближении КРВЧ? И как ты засек нас?
Он остановился.
— Мы расставили людей на стратегических постах вне городов, и у нас есть оборудование, которое отслеживает воздушные цели.
Я удивленно вскинула брови. Какой неожиданный прогресс.
Михей раскинул руки, сияя при виде остинских рибутов:
— Ребята! Давайте-ка оценим боевой настрой!
Нам оставалось только в недоумении хлопать глазами.
— Хоп! — Он вскинул кулак.
— Хоп!!! — откликнулась сотня глоток, и я вздрогнула. Что за бред?
— Давайте подхватывайте! — позвал он со смешком. — Кто хочет навешать КРВЧ по самое не хочу?
Послышался смех. Кто-то из задних рядов остинских рибутов поднял руку:
— Я в деле!
За эту неделю я уже столько раз «навешала» корпорации, что хватит очень надолго. Я посмотрела на Каллума. Он никогда не горел желанием драться — ни с рибутами, ни с людьми.
Заметив, какое у меня лицо, Михей хохотнул:
— Я понимаю, ты устала. И тебе еще предстоит рассказать мне о том, как ты выбралась из Розы, попала в Остин и угнала два челнока, набив их рибутами. — Он подступил ближе. — Однако сейчас к нам уж больно торопится куча офицеров КРВЧ, которым не терпится нас разгромить. Поэтому выбор небогат.
Я взглянула на Каллума, тот пожал плечами, как будто не знал, что делать.
Но я-то знала. Мне хотелось бежать без оглядки, пока не нагрянула КРВЧ. Я понятия не имела куда и как, но оставаться и давать бой нам точно не следовало.
Или следовало? Я взглянула на рибутов, которых привела сюда, и увидела, что некоторые из них пытливо смотрят на меня. Я вломилась в остинский филиал, загнала их в челноки и втянула в эту заваруху. Если предложить Каллуму бежать, он скажет, что им нужна моя помощь. И будет, к несчастью, прав.
Но это в последний раз. Если выяснится, что корпорация не оставит нас в покое, я заберу Каллума и уйду. Проводить остаток жизни в войне с людьми мне совсем не хотелось. Меня бы вполне устроило никогда их больше не видеть.
Я вздохнула и чуть кивнула Михею. Он легонько хлопнул меня по спине, словно приободряя.
— Унтер-шестидесятые, за мной! — завопил, выступив из строя, какой-то худой парень.
Повернувшись к Каллуму, я помотала головой и протянула ему руку. Так не пойдет. Он улыбнулся краем рта и подошел ко мне.
Михей покосился на запястье Каллума.
— Сто двадцать два? — прищурился он.
— Двадцать два, — поправил Каллум.
Михей указал на толпу, собиравшуюся вокруг тощего:
— Унтер-шестидесятые идут с Джеффом.
— Каллум со мной. — Я крепче сжала его руку.
Михей открыл было рот, но тут же захлопнул и даже выдавил улыбку.
— Отлично.
Махнув нам рукой, он повернулся и зашагал к открытым воротам.
Мы двинулись к строю мотоциклистов, охранявших вход, и я оглянулась на оставшихся сзади остинских рибутов. Они разделились на две группы: с одной стороны выстроились унтер-шестидесятые, с другой — все с номерами выше шестидесяти, но ниже ста двадцати.
Когда ряд байков остался позади, я услышала за спиной громкий вздох Каллума: мы вступили на территорию резервации.
Внутри оказались другие рибуты — очевидно, второй эшелон, примерно вдвое меньше того, что мы уже видели. Их было около пятидесяти, они стояли ровными шеренгами перед огромным кострищем. У каждого было оружие, хотя и направленное в землю. Мимо нас пронесся какой-то рибут, подбежал к одному из стоявших впереди и начал что-то взволнованно ему говорить.
Территория лагеря имела форму круга. Узкие земляные дорожки змеились между желто-коричневыми палатками. Более основательных построек почти не было, а вот прочные шатры, больше напоминавшие жилища кочевых племен, тянулись по обе стороны дорожек. Их было очень много — как минимум сто, насколько я могла судить.
Справа находились палатки побольше, прямоугольной формы. Материал, из которого они были сделаны, потемнел от грязи и кое-где прорвался. Сколько времени они простояли здесь? Почему никто не принял решение построить что-нибудь более надежное?
Слева, возле забора, виднелись два деревянных строения, очень похожие на душевые. С боков торчали трубы, а вся земля вокруг была влажной. Что ж, по крайней мере, не придется мыться в озере.
Я внимательнее присмотрелась к рибутам. Когда стало известно о том, что повстанцы помогали рибутам бежать из КРВЧ, я спросила у Леба о своем тренере, Рили Сто пятьдесят семь. Оказалось, он вовсе не погиб, как мне говорили, а скрывается в резервации. Однако среди тех рибутов, что я уже видела, его не было.
Мы подошли к одной из палаток. Михей откинул полог и пригласил нас войти. Я пригнулась и шагнула внутрь, сопровождаемая Каллумом и пятеркой сто двадцатых из Остина.
Оружие. Повсюду.
Такого арсенала я не видела никогда. Вдоль стен на десятках полок лежали пистолеты всевозможных размеров. Еще там были гранаты, топоры, ножи, мечи и предметы, совершенно мне неведомые. С такими запасами можно было вооружить весь Техас. Несколько полок пустовало, но я предположила, что там хранилось то самое оружие, с которым нас встретили оставшиеся снаружи рибуты. Каждый взял по одной единице — могли бы и по две. Или по три.
— Впечатляет? — осклабился Михей.
Я снова огляделась, издав нервный смешок. Да уж, впечатляло. И может быть, даже немного успокаивало. Посредине стоял длинный деревянный стол, вкопанный в землю. В дальнем правом углу находилась большая кровать — не здесь ли жил сам Михей? По обеим сторонам располагались две чаши для костра, обложенные камнями; в полотнище над ними были вырезаны отверстия для дыма.
— Осваиваться некогда, — сказал Михей. — КРВЧ скоро нагрянет и на этот раз уж точно прихватит калибры побольше.
— Хоп! Хоп!..
От неожиданности я вздрогнула, обернулась и увидела нескольких рибутов из резервации. Похоже, придется привыкать к их манере издавать бессмысленные звуки.
— Я собираюсь раздать всем вам оружие, провести очень короткую экскурсию и разместить. — Он повернулся и начал снимать с полки пистолеты.
— На этот раз, — тихо произнес Каллум.
— Что? — взглянула я на него.
— Он сказал: «на этот раз». Словно КРВЧ уже побывала здесь.
— Они были здесь уже не один раз, — уточнил Михей, протянув мне пистолет. — Мы всегда побеждаем.
— Всегда? — удивленно спросила я.
— Каждый раз. — Михей подал оружие Каллуму.
Каллум посмотрел на меня, потом на пистолет. Не возьмет, решила я на секунду. Каллум избегал оружия. Нам пришлось бежать из КРВЧ, так как он отказался убить взрослого рибута. А корпорация не считала разумным сохранять жизнь тем, кто ослушивался приказов.
Но Каллум без единого слова взял у Михея пистолет. Впрочем, я сомневалась, что он им воспользуется.
— Зачем же им возвращаться, если вы всегда побеждаете? — спросила я у Михея, который продолжал раздавать стволы и патроны.
— Они проводят перегруппировку, оценивают приобретенный опыт и пробуют снова. Поумнели. С последнего нападения миновал почти год. — Михей вышел, и мы последовали за ним. — Это одна из причин, по которой мы стараемся не строить ничего основательного. — Он махнул рукой на палатки. — Сегодня будет много разрушений от бомб.
— От бомб? — переспросил Каллум.
— Да. Какие-то челноки мы остановим в воздухе, но бомбежки не избежать. — Остановившись у кострища, Михей повернулся к нам. — Ладно. Челноки летят с юга. Вы останетесь здесь со вторым эшелоном. Оборонять резервацию и не умереть — вот все, что от вас требуется. Если оторвет руку или ногу — не беда. У нас полно хирургических пакетов, чтобы пришить их на место. Чужие части тела не берите. Если только не будете уверены, что хозяин мертв.
— Вы это серьезно? — Каллум переменился в лице. — Просто взять и пришить?
— Да, — ответила я. — Только надо поторопиться. Это как перелом — ставишь кость на место, и она срастается.
— Отвратительно, — ужаснулся он. — С тобой так бывало?
— Ага, однажды на задании лишилась нескольких пальцев. Ничего особенного. Правда, когда приживаются, возникает странное чувство.
Каллум поморщился, рассматривая собственные пальцы.
Михей со смешком остановился передо мной:
— Салага?
— Да, — отозвалась я. Порой я забывала, что Каллум провел в КРВЧ всего несколько недель, пока я не решила бежать, чтобы спасти ему жизнь. Последний месяц воспринимался как год.
— А салага хочет остаться со вторым эшелоном? Потому что я собираюсь приписать всех остинских рибутов к третьему и разместить в тылу — кроме вас, ребята. Я не хочу в первый же день швырнуть их в пекло и до смерти напугать.
Я замялась, глядя на Каллума. В третьем эшелоне ему будет безопаснее. Да и мне тоже, вот только я сомневалась, что меня поймут. Сильные рибуты были нужны на передовой. Каллум поймал мой взгляд и кивнул, словно все понял.
— Хорошо, — сказал он Михею. — Я пойду с остальными унтер-шестидесятыми.
Каллум повернулся, чтобы уйти, но я схватила его за руку, отвела в сторону от Михея и негромко спросила: