— Что это у вас за рвань у ворот шатается? Гнать в шею! — И, пришпорив коня, ускакал.
Стражники, размахивая алебардами, двинулись на Землянику и его спутников. Пришлось отступить.
— Странно, — сказал Сережа, придирчиво осматривая свой комбинезон, — почему это он нас рванью назвал? По-моему, мы выглядим вполне прилично.
— Здесь, видите ли, дело не в одежде, — раздался вдруг голос из придорожных кустов, — графа Буланка ввела в заблуждение ваша речь.
Кусты раздвинулись, и на дорогу вышел пожилой человек в крестьянской одежде.
— Вы, я вижу, прибыли издалека, — продолжал он. — А у нас, нужно вам сказать, такие слова, как «извините», «простите» и «пожалуйста», прямо указывают на низкое происхождение.
— А какие же тогда на высокое? — спросил Сережа.
— О! Дворянство изъясняется на совершенно другом языке. Порой мы и наши господа просто не понимаем друг друга. Детям из крестьянских семей насильно прививается та жалкая манера разговаривать, к которой прибегаю и я, спеша удовлетворить ваше любопытство. О том, как здесь разговаривают, вы могли уже составить некоторое представление, общаясь со стражниками. Они старались выражаться благородно, хотя куда простому стражнику до настоящего дворянича!
— Интересно, — сказал Федор Мелентьевич, — и кто же устроил у вас такое благолепие?
— О! Говорят, автором проекта раздельно-принудительного образования является сам господин Дракон, наш милосердный диктатор!
— Да как же он успел? — воскликнул Сережа.
— Простите, — сказал Виктор, — а давно ли Дракон стал вашим диктатором?
— Н-ну, если верить тому, что говорят предания, лет триста назад, — ответил крестьянин.
— И здесь обошел, змей! — Федор Мелентьевич в сердцах плюнул. — Виктор, как ты это понимаешь?
— Седьмая степень свободы, — уверенно ответил Лавуазье. — Он переместился на триста лет в прошлое, явился в страну и захватил власть. Наверняка обманом.
— Нам нужно немедленно попасть в город! — сказал Земляника. — Из-за этого прохвоста остановился весь прогресс, на Забургусе уже давно должна была начаться промышленная революция! Ваш долг, товарищ земледелец, нам помочь. Не знаете ли вы какого-нибудь способа перелезть через эту проклятую стену?
Крестьянин кивнул.
— Способ есть. На вашем месте я оставил бы попытки войти в город через главные ворота, а попытал бы счастья в другом месте. Идите вдоль стены на запад. В ней есть еще масса дверей и калиточек. Правда, они тоже охраняются, но если вы будете держаться с подлинным достоинством (а я уже говорил вам, что под этим подразумевается), то наверняка сможете попасть внутрь.
Земляника и его спутники поблагодарили образованного крестьянина и отправились в путь. Вскоре им действительно попалась обитая железом калитка. В небольшом квадратном окне над ней виднелась сонная сытая физиономия юноши в щегольском бархатном берете.
— Эй, парень, — позвал его Федор Мелентьевич, — открой-ка нам калитку.
Парень с трудом размежил веки и бесцветным голосом произнес:
— Ковыляй по холодку…
Участковый хотел было сказать что-то еще, но тут вперед выступил Сережа.
— Эй, ты, толстомордый, — сказал он, — железякой в череп захотел? А ну, открывай быстро!
Парень сейчас же привстал и с поклоном вежливо ответил:
— Что ж ты молчал-то, дурик? Так бы сразу и сказал, что дворянин, на морде-то не написано! А это кто с тобой?
Сережа оглянулся на Землянику и Лавуазье.
— Это оруженосцы. Ты давай, шевелись там.
Физиономия исчезла, и изнутри донеслась лаконичная команда: «Ну, чего рты разинули? Шустро пропустить благородного господина!»
Следуя за баронетом, Сережа, Виктор и Федор Мелентьевич вошли в большой дом неподалеку от дворца Дракона. В красивом двухцветном зале их встретила сестра баронета, Луицилия бом Пиргорой.
— Вот, Люсь, — сказал молодой баронет, — хмыря привел. Образованный, сил нет!
Между Луицилией и Сережей завязалась светская беседа. Федор Мелентьевич, стоявший с Виктором у дверей, тихо кашлянул.
— Слушай, — сказал Сережа Луицилии, — ты там при дворе не можешь мне устроить аудиенцию у Дракона? Хочу поболтать со стариком о том о сем, прошлое вспомнить.
— Так ты, что же, — удивилась девушка, — лично его знаешь?
— Гудели вместе, — кивнул Сережа.
…Перед Большим Приемом должно было состояться торжественное драконослужение во дворцовом соборе. Сережу, прибывшего во дворец, в сопровождении Луицилии бом Пиргорой, обступили любопытные придворные, прослышавшие, что этот молодой человек близко знаком с Драконом. Его представляли дамам и сановникам.
Прозвенел звонок, и все направились в дворцовый собор. Он представлял собой круглый зал с колоннами вдоль стен, но без крыши. Посреди зала Сережа и следовавшие за ним Федор Мелентьевич и Виктор с изумлением увидели космический корабль. Это была, без сомнения, «посудина» Дракона. Лавуазье что-то зашептал на ухо участковому. Тот согласно кивнул, и Виктор незаметно спрятался за колонной. Тем временем через боковую дверь в сопровождении целой свиты священнослужителей вошел архиепископ.
Служба началась. Она состояла из нескольких частей: сначала была прочитана нравоучительная проповедь, потом все хором поклялись в верности милосердному диктатору, строгому, но справедливому, и, наконец, запели псалмы и славословия. Несколько раз становились на колени и кланялись «посудине». Вдруг, после очередного поклона, раздался чей-то крик:
— Смотрите! Смотрите!
На глазах у испуганных придворных корабль стал быстро уменьшаться. Дамы завизжали. Графы и бароны вскочили на ноги и рванули к выходу. За ними последовали архиепископ и вся его свита. Через минуту в зале не осталось никого, кроме Сережи и Федора Мелентьевича.
Когда корабль уменьшился до размеров спичечного коробка, участковый подошел, взял его осторожно двумя пальцами и сунул в карман.
— Что это? — удивился Сережа. — Это вы устроили?
— Виктор забрался внутрь, — ответил Земляника. — Ну, теперь мы с этим змеем по-другому поговорим, пошли!
Они покинули собор и, пройдя через пустынную анфиладу комнат, оказались в апартаментах Дракона. Двое гвардейцев преградили было им путь, но Сережа, блеснув красноречием, убедительно доказал, что ему немедленно нужно видеть диктатора.
Наконец их ввели в большой сумрачный зал, где на троне сидел сам Дракон. Дежурный офицер доложил о маркизе Щекине и удалился. На некоторое время воцарилась тишина.
— А! Да-да! Припоминаю! — воскликнул Дракон. — Мы с вами, молодой человек, кажется, встречались на Пиливоне? Ну как же! Замечательно провели время! А это с вами кто?
Федор Мелентьевич приблизился к Дракону и произнес:
— Участковый инспектор Земляника. Сообщаю вам, гражданин Дракон, что вы задержаны для препровождения в отделение.
— Задержан? — усмехнулся Дракон. — Уж не тобой ли? — он захохотал и левой головой выпустил вверх струю пламени, закоптившую потолок.
Федор Мелентьевич рассердился:
— Если ты, змей, попробуешь оказать сопротивление, так я на тебя управу найду! — И он выхватил крупнокалиберный бластер и пустил вверх струю пламени, пробившую крышу дворца насквозь.
Левая голова Дракона изменилась в лице и отодвинулась.
— И не пытайся бежать, — продолжал Земляника. — Корабля у тебя больше нет.
— Как нет? — вскричал Дракон.
Он бросился к стоявшему в углу монитору и нажал кнопку с надписью «Архиепископ». На экране появилось серое от страха лицо верховного священнослужителя.
— Что с Реликвией? — спросила правая голова.
— Да чтоб я сдох, владыка! — залепетал архиепископ. — Все было в порядке. Но за время службы она вдруг стала уменьшаться, уменьшаться и исчезла! Вот провалиться мне на этом месте!
Правая голова застонала. Дракон включил связь с кораблем и даже поежился от сурового взгляда Виктора Лавуазье, появившегося на экране.
— Хорошо, — мрачно произнесла средняя голова Дракона. — Вы выиграли эту игру. Что я должен делать?..
Сегодня в 10 утра мне на работу позвонила радостно-удивленная Катрин Закирова и принялась поздравлять. Сначала я даже не понял, о чем речь. Ведь работа над фильмом еще не окончена, да и как она могла узнать? И тут вдруг до меня дошло. «Робинзон» вышел на экраны. Оказывается, он появился в списках еще вчера вечером, но я давно уже в них не заглядывал.
— Ну и как тебе? — спросил я Катрин, стараясь казаться равнодушным.
— Ты знаешь, очень неплохо, — ответила она. — Особенно там, где они вдвоем…
— Спасибо.
— Ну а что-нибудь новенькое создаешь?
— Да наклевывается тут одна штучка… Но над ней еще нужно серьезно поработать…
Речь моя была плавной и размеренной, но едва погас экран монитора, я бросился к нему, словно тигр и сейчас же запросил статистику по мыслефильму «Робинзон».
Фильм заказали уже около трех тысяч человек, просмотреть успели только двести. По экрану побежали строки кратких зрительских отзывов: «Фильм неплохой. Снято не очень умело, но с душой. В. Померцалов», «Основные тенденции неоколабризма схвачены автором в основном верно. Беспокоит серьезный уклон в отрицание амбивалентности полиэтичных структур. К. Мезозойский», «Нормальное кино. Вырубонов маловато. Ученики 4-го «А», «Очень понравилась звездная ночь на берегу океана. Т. Щепкина», «Ну что к чему? Л. Тодер».
Закончив читать отзывы, я обернулся и увидел столпившихся за моей спиной инженеров нашей лаборатории, своих товарищей по работе. Они пришли поздравить меня с премьерой.