– Левина! Мы все с тобой станем пассивными курильщиками! Своё здоровье гробь, а нас в это не втягивай! – надулась и тряхнула огромной русой копной Машка.
– Девочка моя, тебя за косу никто не тянет из душного здания «заведения для ума предрешённых»! Ножками своими ровными, стройными по доброй воле сюда топаешь! – отбрехалась, смачно затягиваясь тонкими с ментолом, Ксю.
– Так я по привычке безнадёжно верю в твою сознательность! Но начинаю догадываться, что зря! Бросишь у меня, дожму! – ещё ехиднее прошипела Мария Фельдман.
– Алла, ставки делать будем, кто кого? Или на зеро? Что думаешь? – прыснула милым детским голосом Дарья Душицкая.
– Я, пожалуй, при своих! Азартные игры пока не моё. Прививка с лета. Погнали обратно уже, ещё куртки вешать, на четвёртый переть в крыло иностранных языков. А. Б. ждать не любит и не станет. Сами знаете!
– А мне повезло, у меня сейчас история, на первом. По-сплю-ю-ю-ю… Туши уже дрянь свою, курилка картонная, люблю тебя! – по-матерински сверху обняла Маруся Левину.
Кроме сумасшедшего загруза учебными процессами (разной степени занудности) и необходимости отчитываться о проделанной работе первому «киборгу» Бек-Назарову, облагодетельствовавшему человечество в моём, почти уже не прыщавом лице (если не считать ПМС), масла в огонь «ведьминского» костра щедро долил Горбач.
Додолбал‑таки своими звонками и «подкарауливанием» перед качалкой. Даже сам тренироваться начал: ходит по «Атлету», пыхтит, переваливается от тренажёра к тренажёру, Сашу, качка чёрненького своего, слушается. Бесит гад. Сил нет. Каждый приход, прости господи, Тёмыча в спортзал ознаменовывается неизбежным диалогом до, в процессе и после тренировок.
Теперь почти спокойно реагирую, даже отвечаю АраГору что‑то.
Слава богу, Ден на стадионе «Металлист» занимается! Увидел бы придурка, теперь бы точно прибил. Узнал бы, что мы с Артёмом в принципе парой слов перекидываемся, страшно подумать, чем бы для всех дело кончилось.
Самое удивительное, что я сначала бесилась, трясло, челюсти от злости сжимались при виде мудака.
Первый наш разговор перед залом до сих пор в памяти стоит.
Подкараулил у входа в женскую раздевалку. Ну как подкараулил, честно позвонил и заявил, что будет ждать. Даже время назвал. А ты, Аля, взяла и пошла! Не перенесла, не поменяла планы. Потащилась. Зачем? Отличный вопрос!
– Алла, здравствуй!
– Артём! Видеть тебя не хочу. Повторюсь: чего надо?!
– Поговорить. Объяснить. Да, я знаю, мудак. Но это не отменяет того, что ты потрясающая. Нет никаких мне грёбаных оправданий. Только если бы мы оба ничего не чувствовали, ничего бы и не было.
– Да что вы говорите, Артём Алексеевич, а я думала, финансовая сторона вопроса и дармовой адреналин от спора с Лоем начисто ваш мозг, и без того скудный, выели, вымыли и черепушку высушили!
– Есть такое. Но опять же, это не отменяет наших общих переживаний, опыта, тонких взаимоотношений. Ты мне близкий человек…
– А ты мне НЕТ! Ты мне мудак, которого я вычеркнула на хрен из книги своей жизни и общего бытия!
– Легко тебе. У меня не так. Мне тебя не хватает. Как человека в той самой пресловутой, дерьмовой и скучной (без тебя, между прочим) жизни. Родного человека. И если ты когда‑нибудь сможешь со мной просто поговорить… – тон вроде и виноватый, а глаза у кудрявого засранца хитрые. Красивые глаза. Ненавижу.
– Ходим по кругу… следующий виток разноцветной игрушечной спиральки! Только запутанный – капец! Не разгребёшь, Тёмыч!
Перебиваю АраГора постоянно. Чё так бомбит?
– Давай новую начнём. Как друзья?
Он издевается?
– Фиговый из тебя друг! Только Матушкин, дебильный сапог, твоя пара! Давно хотела сказать – дрянной, гнилой человек и отвратительный персонаж!
– Не захочешь – больше его никогда не увидишь! Обещаю.
– Я и тебя видеть не хочу! Но вон, предстал пред ясны очи! – и правда, минут пятнадцать на козла убила. «Отожрал от тренировки. Через полтора часа уже Бек приедет. К нам пойдём, в родную уютную квартирку, раньше принадлежащую его бабушке, в пятиэтажках рядом с Комитетским лесом, каналом, железной дорогой и репетиционной базой. Пойдём допиливать “низшую высшую математику” – и на репу в гаражи». Артём как почувствовал.
– Ладно. Просто поверь, будет так, как ты захочешь. Пора позаниматься, что ли.
– Ты ж ушёл из большого спорта?
– Решил ворваться обратно.
Бек
К памятнику Сергею Павловичу Королёву можно было доехать на автобусе из любой точки города. Дальше на репетицию все металлисты добирались пешком.
Дорога от проспекта до репетиционной базы на канале в Комитетском лесу занимала максимум десять – пятнадцать минут. Лужи и жирные кляксы грязи дополняли бесцветный, мутный, голый пейзаж конца октября.
Кучка чёрных зонтов короткими перебежками продвигалась в сторону многоэтажных гаражей у железной дороги.
Приходилось продираться по двое – отсутствие тротуара вдоль проезжей части и предательские ручейки, щедро разбрызгиваемые на пешеходов проносящимися мимо машинами. Путь преодолевался медленно, но верно.
Клавишник Михей, добрый, улыбчивый молодой человек, и его девушка Катя, высокая, как сам Миха, бледно-рыжая, с густыми прямыми волосами и без места на коже, свободного от веснушек, шли чуть впереди Бека с Алей.
Сзади парочки, разве что не под ручку, тащились вокалист Дима Торин (высокий, складный юноша, «сын гарнизонов», хоров, штук пяти музыкальных школ) и бас-гитарист Юра Иванов – студент Высшей школы экономики, интеллигентный сухой блондин, со шрамом через всё тело, начинающимся прямо у лица.
Денис Бек-Назаров, соло-гитарист, по совместительству лидер группы, и его девушка Аля выглядели пришельцами в общей густой серости окружающего мира.
Всегда в чёрно-белом, идеально одетый, опрятный, выглаженный, стильный Бек, с ровно стриженными гладкими, густыми, «вороными» волосами с седой прядью у самого лба (так сложилось), с серьгой-колечком в левом ухе, холодным взглядом и ехидными морщинками у карих газ – восточный принц, ни дать ни взять.
Аля – вечно улыбающаяся девочка с медными кудрями до попы, выгодно вбирающими осеннюю влажность, фигурой «песочные часы» в канонической античной пропорции. Ну точно с альфы Центавра.
«Чёрные грибочки» шли и переговаривались обо всём и ни о чём. Торин в очередной раз жаловался на проблемы с военной кафедрой в институте из-за длинного конского хвоста.
– Дим, ты же отдаёшь себе отчёт в том, что придётся состричь перед сборами летом? – обернулся к товарищу Денис.
– Стараюсь об этом не думать, гоню прочь грустные мысли о шести неделях, вырванных из жизни! – негодовал вокалист.
– Ещё не вырванных, но месяцев через восемь… – с горечью произнёс Бек-Назаров.
– Смотрю, не один Бог Грома у нас переживает по этому поводу. Тебе‑то что стричь, Денис? Там до ушей можно вроде? – перекрикивая ветер, отозвался Михей.
– Я думаю, что кто‑то больше рефлексирует по поводу разлуки с родными краями… Ден, я приеду на присягу и буду строчить эсэмэски простынями, если отберут телефоны, то письма мелким почерком! Дом, как договаривались, не сожгу! Честно продолжу поливать Кузю! Фикус выживет, и мы тоже, – нежным шёпотом, упираясь носом в висок парня, сказала Аля.
Бек шумно втянул воздух, сглотнул и ответил сквозь зубы:
– Ещё раз так сделаешь – и репы не будет. До дома здесь близко.
– Мы потом всё успеем, а заряженный ты играешь ещё лучше, – хрипло, еле слышно произнесла девушка.
На пандусе гаражей торчали уже отработавшие «Страмослябы».
Ребята стали жать друг другу руки и шумно переговариваться. Все, кроме Дениса. Он поздоровался только со статным, широкоплечим соло-гитаристом Андреем по кличке Эльдарон и его девушкой, клавишницей Машей. Высокая, стройная крашеная брюнетка обняла Алю, потом сразу утащила в сторону от толпы парней в коже и косухах – болтать.
Басист группы Эльдарона, тощий, длинный, миловидный Илья Лой, по совместительству бывший парень Али, и вокалист Князь (в быту Антон) мгновенно ретировались.
Мелкому солисту с птичьим носом и ростом метр с кепкой трюк удался лучше, чем долговязому Лою, чудом не задевшему чехлом шероховатый бетонный потолок.
Задубевшие от порывистых ветров и увесистых сумок с инструментами, музыканты протиснулись за тяжёлый брезент внутрь репетиционной базы. Денис остался перекинуться парой слов с другом и по совместительству однокурсником, тоже бауманцем, Андреем.
– Барабанщика нам не ушатали? Вытянет Антон вторую подряд? – спросил Бек лидера «Страмослябов», пока тот прикуривал долгожданную сигарету.
– Это ты мне потом расскажешь, если вытянет, значит не выложился! Значит, пахать на нём надо! – заржал Эльдарон. – Я вот чего в толк не возьму, как АраГор согласился продать тебе свою половину гаража? При том с полным фаршем: оборудованием и установкой? Да, что‑то вынес, но в целом… ты ему физической расправой угрожал? Или нарыл компромат? Знаю тебя с детства, с шантажом бы возиться не стал – не твой уровень и моральные принципы, опять же, куда без них! Или люди настолько меняются, когда влюбляются?
– Меняются. Но причина останется только между мной и… Артёмом, – выдавил Бек, – я очень на это надеюсь.
– Неужели из-за Али? Ты её, конечно, жёстко отбил, но базу отбирать в добавок… Не моё дело, конечно. Для нас одни плюсы – никто не стоит над душой. Бывшей группе ты хотя бы доверяешь. За Князем я слежу, он усилки с диваном в угаре не обоссыт… больше, – грустно усмехнулся Андрей.
– И на том спасибо. Аля, я втыкаться, идёшь? – окликнул свою девушку Денис.
– Ага, пять минут дашь мне? – странно, почти виновато прокричала от дальней стены девчонка.
– Без тебя не начну. Ты же знаешь, – спокойно улыбаясь, отозвался гитарист.
Около половины восьмого музыканты начали сворачиваться. Первым, разумеется, собрался Торин и быстрее пули выскочил на пандус – ловить сигнал, звонить своей Иришке. Детская, она же единственная школьная любовь, ещё и на расстоянии – дело такое.