Гвоздь посмотрел на меня, как на малого.
— Верхушку вычисляли, Сор. Не будь захвачена девчонка из полиции, забили бы. А так Ваклонский на уши Арестова поставил. Тот, сам знаешь, в неоплатном долгу перед ним.
Да, помнится, Арестов свою группу на Кавказе едва не похоронил. Если бы не Ваклонский со своей опергруппой, бывшей на усилении в неспокойные дни, тогда не перетрясли всех жителей близлежащего селения и не выяснили, что под горой пещера с духами, хрен бы ребят из плена вытащили. А так, и выяснили, и собственные жизни на кон поставили, чтобы коридорами вывести. Арестов с той поры на любой кивок майора, как цепной пёс реагирует, хотя столько лет уже прошло.
— Понятно.
К тому времени мы уже въехали в оцепленный район и медленно продвигались по узкой улице. Это был частный сектор с одноэтажными домами и низкими заборами. Стрёмное место. Очень стрёмное. Тут видимость, как на ладони, а значит продвигаться к дому будет тяжело.
— Ярыч, найди хорошие позиции для наблюдения. Демон, с тебя разведка. Сор… — Гвоздь отвлёкся на толпу, крутившуюся у одного из чёрных фургонов. — Сор, ты найди Ваклонского и выясни всё про девчонку. Если она действительно его человек, то должна быть натаскана. Наверняка, уже доложила обстановку, раз на связь выходила.
— Ваклонский, скорее всего, уже обо всём доложил, — ответил я.
— Он-то доложил. А нам кто доложит? Щас такая путаница начнётся, что не до деталей будет, а нам они нужны.
— Понял. Сделаю.
С момента, когда в последний раз связывалась с Всеволодом, прошла уже не одна пара часов. Я замёрзла в этом чёртовом подвале и заработала нервный срыв. Кажется, третий за всю жизнь. Сначала бросало то в жар, то в холод. Потом стала попеременно то реветь, то ржать. Хотя последнее больше относилось к попыткам одного из духов меня снасильничать. Придурок только раза с третьего, двух переломанных пальцев, отбитой мошонки и кровопускания через выбитый нос понял, что ко мне лучше вообще не приближаться. Проще сразу грохнуть. Да только Арген не зря ухмылялся, когда заявил ему, что я пока должна в живых оставаться. То есть, он предполагал, что так просто не дамся. Не уверена, что справлюсь, когда они толпой сюда заявятся. Но время я себе выкроила — это факт.
Внезапно погас свет одной единственной здесь лампочки, что и так почти не светила. Я мгновенно погрузилась в кромешную тьму и невольно прислушалась к шуму наверху. Сдвинула рукав мешковатой толстовки и включила дисплей смарт-часов. Единственная полоска сигнала пропала.
— Наконец-то, — выдохнула в сырую темноту.
Всё говорило о том, что здание оцепили, отрубили электричество и заглушили сигнал. А значит, Всеволод поднял народ на моё вызволение, что не может не радовать. После того, как сообщила о тонне наркоты и взрывчатке, что ютились рядом со мной, оно, конечно, не могло заставить себя ждать. Там, наверняка, уже и Арестов подсуетился. Не мог он проигнорировать просьбу Ваклонского. Скорее рак на горе свиснет.
Снова посмотрела на смарт-часы и улыбнулась. Эту адовую штуку мне подарили всем отделом, после того, как я добровольно пошла заложником к одному придурку, убившему собственного отца. Он тогда мчал на машине по дорогам так, что у меня сердце замирало на каждом повороте. Причём, в какой-то момент ему удалось скрыться из виду и спрятаться на подземной парковке. Естественно, на месте он сидеть не собирался и потащил с собой. Ружьём угрожал. Я тогда совсем ещё соплячкой была. Можно сказать, первая серьёзная вылазка с масштабными последствиями, отпора дать не могла, попытки уговорить проваливались одна за другой. Слава богу, на парковке в тот день принимали на работу нового охранника дядю Колю, в прошлом служившего в десантных войсках. Он этому придурку челюсть одним ударом сломал. Кажется, именно в тот день всё отделение приняло решение неустанно следить за моими передвижениями во время рабочих вылазок, а дядю Колю в благодарность пригласили на работу к брату Ваклонского, державшего частное охранное предприятие.
Что сказать? Коллектив у меня что надо.
Будь я дурой, так бы и просидела в ожидании прихода спец отряда, но я точно знала, что свои жизни духи будут прикрывать моей маленькой ценной тушкой. Поэтому я поднялась с холодного пола, размяла затекшие ноги, сбросила с запястий, давно развязанную верёвку и направилась к лестнице, ведущей наверх.
— Желательно мне никого не прибить.
А вы знаете, что «желательно» в армии наоборот? И я бы не узнала, если бы Женька не рассказал. Он после службы чуть что, так сразу: «Желательно тебе, Лиза, меня не послушать». Это обычно означало, что мне ни в коем случае нельзя получить его неудовольствие своими действиями. Последствия непредсказуемы, но страдаю чаще всего я, моя голова и чувство прекрасного по утрам.
Сверху послышался шум, следом скрипнула открывающаяся дверь.
— Эй, иди сюда!
Ага, «щаз»! Бегу, прям, чёлка назад. Прижалась спиной к стене, сбоку от лестницы и принялась выжидать. Первый шаг жертвы был слишком отчётливым, чтобы не понять, что он таки пошел вниз, чтобы меня вытащить. Наивный!
— Не ходи! — шикнул на него кто-то, с явным арабским акцентом. Пусть Амир идёт.
— Амир же её угробит, — возмутилась несостоявшаяся жертва. — Арген сказал, живой нужна.
— Там такой мигера, что и Амиру может пальцы откусить! Не ходи Назим, ты же видел, что она с Расулом сделал? — а после началась непереводимая игра слов, разобрать которую не представлялось возможным.
Как итог, оба ушли, заперев дверь. Я осталась стоять и переводить дыхание. Сердце колотилось, как сумасшедшее и у меня началась паранойя, потому что к шуму, что доносился сверху, я прислушивалась особенно внимательно, едва ли не вздрагивая, когда кто-то пробегал мимо. Уверенность, что за мной придёт Амир только росла. И когда дверь открылась, я была уже на пределе.
Торопливые тяжелые шаги и свет фонарика внутрь. Действовать нужно было быстро. В конце концов, за моими плечами не один год изучения дзюдо и рукопашки. Что мне какой-то дух с фонариком?
Как только тень показалась, я тут же нанесла удар, сбив мужика с толку, а после с испугом треснула кулаком по направленному на меня автомату. Боль прострелила руку, но я не успела отреагировать. Следующее, что помню — хруст ломаемых костей. Чужих костей. И полный боли и негодования вопль:
— Твою мать, Ваклонский! Что за цербер у тебя в отделе?!
Ну, положим не цербер, а всего-то скромная я. Однако, это не умаляет того факта, что я, кажется, действительно не уследила за собственной паранойей.
— Прости.
Пожалуй, мне так стыдно ещё никогда не было. Это явно был не Амир. Свет фонарика на голове моего несостоявшегося спасителя не позволял рассмотреть его лицо, да я и не пыталась. Просто шлёпнулась на задницу и принялась ждать помощи. С этим солдатом идти наверх было опасно, если они ещё не весь дом зачистили, а он здесь достаточно большой, несмотря на то, что одноэтажный.
— Ты как? — виновато спрашиваю я, на что получаю справедливое:
— Да пошла ты!
Сверху послышался шум, а затем и очередной скрип двери.
— Ярыч?
— Она здесь, — отвечает раненый. — Руку мне сломала.
Ответа мы не услышали, второй спецназовец торопливо спустился и просветил всё помещение фонариком, выискивая возможного противника.
— Здесь чисто, — устало комментирую я.
Свет фонарика дёргается. Видимо мне кивнули и такой же здоровый мужик торопливо осматривает руку своего товарища на предмет повреждения. Ярыч скрипит зубами от боли, но терпит.
— Закрытый перелом. Наверху кареты стоят, тебя быстро щас в чувства приведут.
— Бля, а я так хотел хорошенько на свадьбе Дема гульнуть.
— Гульнёшь, — хмыкнули ему в ответ, поднимая со ступенек. — Наверху всё зачистили. Давайте выбираться.
Они медленно стали подниматься по ступенькам, ни грамма не сомневаясь, что я последую за ними. И меня очень удивило такое поведение. Любой опер знает, что в подобных ситуациях жизнь заложника ценнее всего. Они меня должны были вести, а не друг друга. Что за?..
— Виноградова, не отставай! Арестов и Ваклонский нам за тебя головы снесут.
Подавившись собственным возмущением, я поспешила наверх. Похоже, что Ваклонский обо мне уже всё им рассказал. Тогда не удивительно.
Блин, так попасться мог только Ярыч. Вот надо было ему из себя рыцаря строить перед драконом? А судя по подноготной этой пацанки, она дракон и есть. Десять лет дзюдо и рукопашки. Полицейская академия с отличием и туева куча грамот со спортивных соревнований. Ваклонский не дурак. Ценный кадр себе в отдел отгрёб. Такую и в огонь, и в воду. А Ярыч… Рыцарь в ржавых доспехах, мать его. Мы уже больше часа ухмыляемся над ситуацией. Оперативница альфовцу руку сломала. Ну анекдот же!
Я наблюдал, как парню накладывают шину на перелом и изредка косился на девчонку. Внешний вид оставлял желать лучшего. Серая мешковатая толстовка разодрана у ворота. Широкие джинсовые штаны едва ли не сползают. Вся растрёпанная и грязная, но… Несмотря на внешний вид и угрюмое выражение лица, она была довольно симпатичной. Не женственной, как моя Таня или Нютка Демона, а как-то по своему симпатичной, хотя, если привести её в порядок и нанести боевую краску, то… Не о том ты Сора думаешь. Не о том.
Через несколько минут моего наблюдения, к ней подошел и сам Ваклонский. Что-то говорил, резко жестикулировал, возвышаясь над ней, а когда она отвечала с упрямством на лице, злился сильнее.
— Крепкая штучка, — усмехнулся Гвоздь, проследив за моим взглядом.
— Она для Ваклонского, как дочь родная.
— Только для него? Её по-моему всё управление уже отчитало за влипание, — пошутил командир.
— Тут только группа поддержки, — хмыкнул я. — При разговоре с Всеволодом я понял, что они за неё будут не просто рвать. Зубами грызть.
Сразу после Ваклонского к девушке приблизился высокий брюнет, который посмотрел ей в глаза и без лишних слов треснул ей подзатльник, как сопливому мальчишке. Я даже напрягся от подобного отношения, но девушка, только зыркнула на него и пальцем в сторону здания показала. На что брюнет грозно махнул ей кулаком, а потом крепко сжал в объятиях.