Со скрипом поднявшись с дивана, я проверила на себе одежду и с удивлением обнаружила разорванный ворот на футболке. Причём, ежу понятно, что тут применяли силу, хорошую такую силу.
— Собственно, вот из-за этого всё… — начал было, друг но заткнулся, когда я двинулась к зеркалу на стене.
Зеркало порадовало меня видом тёмно-фиолетового пятна на шее, а моё собственное отражение выражением недоумения. Судя по всему, кто-то вчера хорошо оторвался. И этот кто-то принёс меня утром к Прокопенко. И вот возникает вопрос: почему не ко мне домой? А потому что пьяная я, назвала только этот адрес.
— Такси, говоришь, вызвала? — проговорила я, бледнея. — Ну-ну, Прокопенко. Ну-ну.
— Виноградова! — рявкнул бессовестный, вскочив со стула.
Вот только, я уже решительно прошла к выходу из комнаты, распахнула дверь и наткнулась на Яну, пытающуюся внести чашку с кофе для меня. Вид у неё был более, чем виноватый.
— Виноградова, ну ты же реально такси вызвала!
Обернулась и глянула на него исподлобья.
— Вызвала, курносый. И адрес назвала. А вот почему ты со мной не поехал, это вопрос!
— Доброе утро, Лиза, — понуро протянула блондинка, стоявшая на пороге.
И стало всё понятно. Этот гад за ней поехал, вот и недосмотрел за моей невменяемой тушкой.
— Вот недоброе, Янусик. Вообще не доброе.
Девушка Женьки потупилась, но промолчала, пропуская меня в коридор, где я стремительно натянула кеды и, можно сказать, выскочила из квартиры Прокопенко. Только у лифта вспомнила про телефон. Нащупала оный в кармане джинс и с грустью отметила, что тот разрядился.
Твою-то мать!
Накануне
Музыка шумела в ушах, как плещущийся там же алкоголь. Многочисленные тела плавно двигаются, поймав ритм, чьи владельцы не обращают внимания на пьяную компанию на втором этаже, отрывающуюся этим вечером по полной программе.
Народу собралось много. Учитывая, что в группе двенадцать человек, включая командира. Компания дружная и шумная, как полагается, ведь главный зачинщик этого мероприятия в субботу женится на своей одержимости. Мы как-то негласно решили отметить это дело загодя, потому что с четверга на пятницу заступаем на дежурство, а на дежурство с похмелья — самоубийство в чистом виде. И дело вовсе не в том, что Польц будет гонять нас, как проклятых, дело в том, что реакции притупляются, а на задаче это может и жизни стоить.
— Сора, братан, давай за тебя! — доносится пьяный голос Ярыча.
Я бросаю на него взгляд и вижу, что он уже перебрал. Благо не буйный и трезвеет быстро. Да и у самого, если честно состояние уже на грани. Пора заканчивать.
— Яр, так мы же за Дема сёдня бухаем! — напомнил Волк, протягивая Ярому дольку лимона.
Я на всё это смотрел с улыбкой, потому что они казались мне сейчас надравшимися в драбадан. Ещё немного и кто-то из пацанов обязательно пойдёт искать приключения. Сам же Демон, увлечённо обсуждал что-то с Гвоздём и изредка пытался отследить кто и чего делает.
— Да чё мы всё за Дема, да за Дема? У него всё, как нельзя кстати, сложилось, — бурчит калека, зачем-то почёсывая свой гипс.
Мы до сих пор частенько припоминаем ему тот случай с Винградовой. Интересно, как она сейчас? Арестов говорил, что пару дней отгула Ваклонский ей не выделил, впаял! Ещё посмеялся, что чуть ли не насильно пришлось из управления выставлять. Девчонка, а по другому её назвать язык не поворачивается, не живёт на своей работе. Она ею дышит.
— За то и пьём, — протянул невменяемо Север, пальцем подзывая невысокую девушку официантку, что дежурила недалеко от нас. — Нам ещё пару бутылок виски, будьте добры.
Решив, что с меня хватит, поднялся с места и кивком указал, куда направляюсь единственному трезвеннику во всей этой богадельне.
Старый у нас язвенник, он только на соках и крепится, но чёрт возьми, этот мужик всегда всех тормозит, когда у пацанов начинает кольца рвать, поэтому все спокойны, как никогда.
Пробравшись между рядами столов, я спустился по лестнице вниз, где вышел на танцпол. Танцевать не хотелось, а вот добраться до туалета очень даже да. Как-то душно тут очень. Прям вот до тошноты. Нет бы, мальчишник где-нибудь в месте потише организовать, чтобы не только бухнуть, но и душой оторваться. Но парни настаивали на месте пошумнее, и чтоб девчонки были. Мы, не свободные, были в меньшинстве, чтобы возражать.
Выбравшись, наконец, из толпы, я выхватил взглядом знакомое лицо, которое пьяно поднялось с места и направилось со мной в одну сторону. Честно говоря, встретить здесь Виноградову я меньше всего ожидал, поэтому даже не сразу сообразил, что прусь за ней, как голодный телок.
Когда мы оказались в коридоре, а девушка прислонилась лбом к прохладной стене, я подошел и тронул её за плечо.
— Эй.
И вот кто бы мне сказал, на кой хрен? Незнакомое чувство стянуло грудь, как если бы кто-то сжал изнутри лёгкие.
Она повернулась, подняла на меня свой взгляд и…
— Чё бессмертный, что ли?! — выдала эта синь, прикладывая все силы, чтобы стоять ровно и смотреть прямо, не собрав глаза в кучу.
Я улыбнулся, глядя на эту смазливую мордашку, лишенную какой-либо косметики. Похоже, кто-то совершенно не умеет пить.
— Ну, положим, — ответил так же. — Тебе плохо?
Елизавета Виноградова вместо ответа пьяно икнула и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, направилась дальше по коридору, оставляя меня в некотором недоумении. Её поведение казалось мне ну очень странным.
— Эй! — окликнул её я.
— З-завались, придурок, — обернулась, бросила на меня невменяемый взгляд и, качаясь, скрылась за дверью женского туалета.
Что-то подсказывало, что девушка непременно нарвётся на неприятности. В таком состоянии у неё ещё шевелится острый язычок, который может неприятно задеть. Мало ли уродов в клубе? Хотя, она вроде бы не одна была у барной стойки. Жаль, не разглядел парня.
И чего я так парюсь? Подумаешь, пьяный сотрудник УУР. Мало их, что ли?
Пожав плечами, я вошел в мужской туалет, где ополоснул лицо холодной водой и некоторое время пытался понять, что не так. Почему в груди неприятно саднит интуиция? Обычно алкоголь притупляет её, а тут она словно вопит.
Нахмурился, подумав, что у пацанов могло что-то случится. Но учитывая, что там толпа целая и трезвый Старый, который всё разрулит, отмахнулся от этой мысли. Надо на воздух. Позвонить Тане и узнать, как у неё дела.
Вспомнив свою девушку, скривился, как от зубной боли. И как я умудрился так вляпаться? До сих пор так и не вспомнил, как случилось, что я затащил её в постель, зная, что назад дороги уже не будет. Перед Женькой, будь он жив, было бы стрёмно. Да и кого я обманываю? Мне и сейчас стрёмно.
Вздохнул и ещё раз ополоснул лицо. Опять эти мысли. Нельзя мне пить в таких количествах.
Снаружи донесся женский крик, от звука которого меня будто молнией шарахнуло. Вылетел в коридор, едва ли успев подумав об этом, и увидел не самую лучшую картину. Какой-то тощий хмырь прижимал оперативницу к стене, пользуясь её невменяемостью.
— Лапы свои убери! — рычала она, раненым зверем.
Я даже не знаю, что взбесило больше. То, что девушка, сломавшая Ярычу руку, не может отбиться от какого-то придурка, или то, что этот недоумок посмел к ней полезть.
Подойдя к парочке, я хлопнул парня по плечу, а когда тот повернулся, не говоря ни слова дал ему в глаз, после чего взял Виноградову за руку и молча повёл прочь из коридора.
— Я сама! — перекрикивала она громкую музыку, пытаясь вырваться.
А я почему-то подумал, что с удовольствием бы перекинул охламонку через плечо, звонко шлёпнул по заднице и утащил бы куда-нибудь в укромное местечко, где хорошенько бы прочистил мозги.
— Да ну я сама! — не прекращала девушка вырывать свою узкую ладошку из моей лапы.
Подумал, что у Тани руки большие. Она и сама ростом куда выше Лизы. Подумал и замер, выпустив горячую ладонь.
Неправильно. Всё неправильно.
Оперативница прошмыгнула мимо меня, даже не глянув на своего спасителя, и, всё так же качаясь, направилась к барной стойке, где хлопнула какого-то парня по плечу. Я не стал разглядывать парочку, решил выйти на улицу и проветрить мозги. Похоже, в них что-то переклинило.
Странные неприятные чувства вихрем крутились в груди, будто поднимая со дна всё то неприглядное, что копилось на протяжении многих лет. Смерть Женьки, близость Тани и собственная неполноценность. Разве я могу себе позволить обращать на кого-то внимание, когда у меня есть она? Нет. Нет, нет и ещё раз нет. Не когда мы оба нуждаемся в поддержке друг друга. Таня, так точно. Известие о смерти моего брата сильно её подкосило, ведь они с детства дружили, порой ломая дров не хуже компании парней.
Я не хотел, чтобы всё так… Несмотря на его уговоры держался в стороне, но всё равно, дурак, согласился с его просьбой. Да, пьяный и уже после того, как со вкусом отомстил за его смерть, но от этого не менее тошно. Слишком хорошо я знал, что Таня в меня влюблена, и слишком хорошо понимал, что мне эти чувства были не нужны изначально. Боялся и боюсь, что однажды вот такая Лиза Виноградова придёт в нашу жизнь и разрушит обоих до самого основания. Да только с Таней уже не повернёшь, а Лиза… Достаточно просто её «не видеть». Не замечать и не поддаваться лёгкому влечению.
— Просто нельзя поддаваться, — хмыкнул в темноту, сжимая кулаки.
Подумаешь, девчонка. В моей жизни их немало было. И рыжие, и блондинки, и брюнетки. Все разные, но все рано или поздно надоедали. Хотя, надо признать, ещё ни к одной не возникало такого странного чувства от одного только взгляда.
Вздохнул полной грудью.
Свежий воздух немного остудил горячую голову. На город давно уже опустились сумерки, молодёжь во всю отрывалась, а я не мог заставить себя вернуться в эту грохочущую коробку. Никогда не любил шумных заведений, где не слышно собственных мыслей. Прошелся туда-сюда по тротуару, наблюдая, как вываливаются пьяные парочки, пару раз даже откровенно посмеялся над выходками столичных пижонов, пытавшихся пометить стены ночного заведения, как какие-то псы. Посмотрел, как подъезжают и отъезжают такси. Но назад всё равно не торопился, а когда всё же решился, из дверей вывалилась та самая Лиза Виноградова, которая всеми силами пыталась разглядеть что-то в своём телефоне.