он мне в ответ: так, значит, надо. А кому надо? Я к начальству по этому поводу… Раз, другой… Ну ладно, не буду подробности. И вот на обыске у одного барыги куртку снял и на вешалку повесил, потому что жарко было в квартире. А потом руководитель оперативно-следственной группы подзывает меня: «Майор Францев, покажите ваши карманы!» Я с чистой совестью вывернул, а у меня там пачка пятитысячных — и все это на глазах понятых… Естественно, меня вызвали на следующий день к начальству и приказали писать заявление о переводе, мол, не справляюсь с тяжелыми условиями службы. Хотели вообще выгнать, но, видать, пожалели: у меня за все годы ни одного взыскания, только благодарности. Звание майора сохранили — и на том спасибо. Предложили пойти служить участковым в любой район, потому что их всегда не хватает. Согласился, с условием, что будет предоставлена служебная жилплощадь. Такая нашлась как раз в Ветрогорске, вот с той поры я здесь.
— А кто тебя подставил, кто деньги в карман подкинул — с ним что? — поинтересовался Егоров.
— Подполковник Рюхин. Он через полгода ушел из управления по борьбе с бандитизмом. Был начальником подотдела, и его подчиненные почему-то героически брали шелупонь всякую, а лидеры преступных сообществ даже не скрывались, в открытую жили, по клубам тусовались. А Рюхин стал соучредителем торгово-развлекательного комплекса и по совместительству заведовал там безопасностью. Потом, по слухам, свалил в Хорватию и теперь владеет там небольшим отелем на побережье. А я по ночам офисы охранял, чтобы было на что личный автомобиль заправить…
— Может, не надо воспоминаний? — остановил Николая подполковник юстиции. — Все сотрудники органов на своих участках выполняли свою работу с честью.
— Наш клуб менты тоже посещали, — вспомнила Люба, — но мы их всех в лицо знали, да они и не скрывались. И даже предупреждали руководство, если готовилась какая-то акция по задержанию наркодилеров. Был как-то случай…
— Давайте вернемся к нашей теме, — не дал ей договорить Егоров. — О чем мы беседовали? Сбили вы меня с мысли.
— Говорили о бывшей жене Дробышева и ее новом муже, — подсказал участковый.
Следователь кивнул, пытаясь вспомнить, на чем прервался разговор.
— Итак, — наконец произнес он, — сами-то как считаете, могут ли быть причастны к убийству гражданина Дробышева его бывшая жена и ее новый муж?
— С чего вы так решили? — удивилась Люба. — Это вы там делайте выводы, а я только рассказала, что знала. Я же говорю, что с Эдиком близкого знакомства не водила и, что там у него с кем было, мне неведомо. А Ларочка не способна ни в коем случае: она симпатичная молодая женщина — сама себе на уме… На убийство она вряд ли пошла бы.
Подполковник юстиции посмотрел зачем-то на Францева, словно ожидая от него подсказки, а потом поднялся.
— Ну и на том спасибо, — вздохнул он, — надеюсь, ваши показания помогут расследованию.
Они вышли из дома, потом прошли к воротам. Егоров обернулся и оглядел территорию.
— Живут же люди!
Эту фразу он произнес тоном праведника, которого попросили высказаться о грешниках. И наверняка относилось это и к участковому, которому привалило счастье обосноваться в этом поселке. Подойдя в своей «Ауди», Егоров открыл дверцу, наклонился внутрь и достал пачку сигарет.
— Покурим? — предложил он участковому.
— Бросил, — ответил Николай.
— Завидую твоей силе воли.
— А чего завидовать: у меня в тесной квартирке двое маленьких детей. Я выходил на площадку, а все равно в дом дым задувало. Вот и бросил.
— Ну да, — согласился Егоров, — дети — это хороший стимул. У Дробышева, насколько я помню, детей не было, а ведь лет ему…
— Сорок семь, — подсказал Францев и продолжил: — Прости, подполковник, но какое-то странное расследование у тебя. Ты приехал сюда один, пытаешься собирать какие-то слухи, а не факты. Не договорился даже о встрече с девушкой Дробышева. Мы сегодня встретились почти возле их дома, но ты даже не взглянул в ту сторону.
— А я знал, где он? — удивился Егоров. — Я по навигатору шел, а потом вижу, что навстречу служебная «Нива» катит. Я тебя тормознул, а потом уже ты сам проявил активность.
— Я же еще и виноват оказался, — возмутился Николай, — что мы столько времени впустую потеряли. Сейчас-то что будем делать?
Подполковник юстиции затянулся сигаретой и промолчал.
— Если честно, — продолжил Францев, — зачем ты вообще приехал? Этим опросом и поиском свидетелей, насколько я понимаю, могли заняться ребята из местного отдела. Отправили бы кого-нибудь с практикантом и раскрутили бы здесь все на раз-два.
— Боря Пономарев, кстати начальник вашего районного комитета, — мой старый знакомый, и мы вместе с ним двадцать лет назад проходили практику у Евдокимова, — вспомнил подполковник юстиции и, поскольку участковый никак не отреагировал, объяснил: — Евдокимов — это нынешний начальник городского управления. Ходят слухи, что его в Москву переводят на повышение, ну и здесь движуха начнется. Поговаривают, что вернется Кудеяров теперь уже замом начальника городского управления. Потом уж его начальником сделают — уж как пить дать. Это, конечно, все слухи, но дыма без огня не бывает, как ты и сам понимаешь.
— Человек заслужил, — спокойно оценил информацию Францев.
Следователь отбросил в сторону окурок, посмотрел на небо.
— Вроде просветлело. Я прогноз на сегодня смотрел, там никакого снега вообще не предвиделось, наоборот, потепление предсказывали. А на твой вопрос отвечу. Я здесь не просто так. Я вообще после дежурства. Накануне вечером в город прибыл Кудеяров, зашел в помещение дежурного по городу, попросил свежие сводки, а там как раз информация по убийству Дробышева пришла. И Павел Сергеевич попросил меня съездить сюда и разузнать что-нибудь. А сам он обещал после обеда подскочить, потому что с утра он проводит совещание с начальниками районных комитетов.
— Что ж ты сразу не сказал? — удивился Николай. — Это же совсем другое дело: если бы я знал, что тебя Паша прислал, то и я бы по-другому действовал, а то ведем какие-то пустые разговоры.
— Почему же пустые? — обиделся следователь. — Кое-что мы все-таки узнали.
Францев посмотрел на часы.
— Обед заканчивается, следовательно, Кудеяров скоро подъедет. Странно только, что он меня не предупредил.
— Да-да, — засуетился Егоров, — его надо обязательно встретить хоть с каким-то результатом, а потом уж можно поговорить и о деле, и вообще…
Николай не стал переспрашивать, потому что понял, что подполковник юстиции после суточного дежурства и бессонной ночи не просто так вызвался помочь московскому начальству: скорее всего, он хочет выслужиться, ведь скоро начнутся перестановки в руководстве городского управления, тогда можно будет рассчитывать на какое-нибудь повышение.
— Сейчас едем к избраннице Дробышева, — предложил следователь. — Возможно, она что-то знает. Я даже не сомневаюсь в этом, у меня профессиональное чутье, — продолжал подполковник юстиции и достал свой телефон, собираясь снова включить навигатор.
— За мной поезжай! — посоветовал Николай.
Глава пятая
Калитка была не заперта, и все равно Францев нажал кнопку звонка. Потом еще и еще, пока наконец из переговорного устройства не отозвался усталый женский голос:
— Кто еще?
— Полиция, — ответил участковый, потом обернулся на спутника и добавил: — Со следственным комитетом.
Вдвоем вошли на территорию, и Николай почти сразу остановился:
— А как ее зовут? А то неудобно как-то спрашивать.
Егоров пожал плечами и произнес:
— Да какая разница? Мне наши сотрудники, которые работают по этому преступлению, уже отзвонились и сообщили, что прослеживается четкий коммерческий след. Не в том смысле, что это заказное убийство, хотя наверняка это так, а в том, что оно связано с бизнесом Дробышева. Фирма его существует полтора года и едва-едва в плюсы выходила. А за последнее время месячный оборот компании вдруг стал превышать семьдесят миллионов рублей. И это только то, что было декларировано. Он ведь занимался грузовыми перевозками, а значит, расчет по большей части был наличными, то есть мимо кассы и налогового контроля. Сейчас проверяют возможных конкурентов, соучредителей.
— А ты думаешь, что сейчас время говорить с ней о бизнесе?
— А когда еще? — удивился Егоров. — К тому же она у него в фирме работала. Так мы сейчас на этот предмет и поговорим.
На крыльцо вышла молодая женщина в наброшенном на плечи пуховике. Она молча дождалась, когда мужчины поднимутся на крыльцо, пропустила их в дом и вошла следом, все также не говоря ни слова.
— Вам уже сообщили? — поинтересовался Егоров.
Женщина кивнула.
Следователь вздохнул и произнес:
— Наши соболезнования.
— Где мы можем поговорить? — поинтересовался Николай, снимая куртку.
— Проходите, — сказала женщина. Сняла пуховик, повесила его на крючок вешалки и пошла в комнату. На хозяйке был черный шелковый халатик с надписью на спине. Буквы были сделаны из серебристых блесток. Ее пуховик висел на вешалке рядом со светло-палевой норковой шубкой.
Егоров быстренько сбросил на руки Францеву свое пальто и поспешил за ней.
— Вас не вызвали на опознание? — спросил он. — Всякое случается: вдруг это не Дробышев, и вот уже какая-то надежда.
— Сначала позвали, а потом перезвонили и сказали, что надобности нет, потому что бывшая жена уже подтвердила, что это Эдик. Вряд ли она ошиблась: все-таки двенадцать лет вместе прожили. А я тоже надеялась, что это не он. А теперь и надежд никаких.
— Ну не скажите, — продолжая стоять, начал рассказывать следователь. — Лет пятнадцать назад в столице был случай: взорвали одного олигарха, который бюджетные средства… как бы сказать помягче… транжирил. Вызвали в морг жену: она и мужа опознала, и водителя — по татуировке на животе. Наследство получила: правда не все, там сразу кредиторы набежали. Но все-таки наследство огромное по нашим меркам. А потом выяснилось, что он на острове Капри проживает. Рядом с дачей писателя Горького поселился. Он дайвингом занимался. А потом так и не всплыл, говорят, под расщелину затащило. А жена…