В таких случаях мы ведь не используем наиболее совершенную и свойственную исключительно человеку часть нашего мозга, а обращаемся к его эволюционно старым и примитивным сегментам. Они настроены действовать быстро и мощно, но без поддержки со стороны его «думающей» части. И это может закончиться не лучшим образом.
При сильном стрессе мы должны сражаться или спасаться бегством, а в такой ситуации не до изысков. Мозг хочет, чтобы ты как можно скорее принял решение, и переходит в «режим поиска проблемы», где на первом месте стоит незамедлительное действие, а не его красота. К тому же, он излишне мощно реагирует на обнаруженную неприятность, и результатом становится сильное раздражение из-за ерунды. «Почему, черт возьми, носки лежат на полу?»
Когда мы испытываем сильный стресс, у нас нет времени быть приятными в отношении нашего окружения, и поэтому многие в таких ситуациях становятся вспыльчивыми. Для достижения полного душевного комфорта нам надо расслабиться, но это почти невозможно для мозга, постоянно настроенного на встречу с опасностью, поэтому мы зачастую плохо чувствуем себя во время сильных переживаний.
Другая функция, которой такой мозг не уделяет особого внимания, это сохранение долговременных воспоминаний. Для ее выполнения необходимо обеспечить соединения между его различными областями, и за это отвечает гиппокамп. Считается, что он выполняет функцию кратковременной памяти, а потом переводит хранящуюся в нем информацию для длительного хранения в кору головного мозга. Однако он не успевает делать это при сильном стрессе, и в результате многие хуже запоминают все в такие периоды.
Однажды летним днем 2018 года, странствуя по итальянским Альпам, я внезапно остановился на крутом поросшем травой склоне и стоял словно окаменевший, сам не зная почему. Еще меньше я понимал, отчего сердце резко забилось быстрее и сильнее. Мой друг, двигавшийся в нескольких метрах позади меня, спросил удивленно, все ли нормально. И тогда я понял, что, собственно, произошло. В траве передо мной лежал серый пластмассовый шланг, который с расстояния в несколько метров можно было принять за змею. Мой мозг сканировал пространство вокруг без моего осознания, и, обнаружив «опасность», поднял тревогу, из-за чего я остановился. Только где-то секунду спустя до меня дошло, что это был просто шланг.
Сегодня мы знаем, как выглядит анатомия нашей реакции. Важнейшую роль в этой драме играет часть мозга, из-за своего внешнего вида получившая название амигдала (almond значит миндалина по-английски). Ее открыли и назвали так в 80-х годах прошлого столетия, но позднее оказалось, что она состоит не только из двух миндалевидных тел, которые сначала обнаружили. Однако к тому моменту название настолько прижилось, что его решили не менять.
СТРЕСС – НАШ ВЕЧНЫЙ СПУТНИК
Слово «стресс» обычно вызывает у нас негативные ассоциации, но стрессы необходимы нам для нормальной жизнедеятельности. В своем краткосрочном варианте они положительно влияют на нашу способность концентрироваться и активизируют мышление, то есть, другими словами, не имеют ничего общего с трудным днем или неделей на работе.
Важность стрессовой системы для нормального функционирования организма становится понятной, если посмотреть на подопытных животных, у которых она разрушена. Они ведут себя апатично, ничего не могут, и часть из них даже отказывается есть. Аналогичное поведение порой наблюдается у людей с синдромом хронической усталости, состоянием, когда человек иногда даже не в состоянии встать с постели, поскольку стрессовая система у него больше не функционирует нормально. Возможно, ее привели в негодность, слишком нагружая в течение долгого времени.
Амигдала имеет несколько значимых функций, она важна для памяти и чувств, и от нее в немалой степени зависит, как мы истолковываем эмоции других людей. Но, пожалуй, наиважнейшая ее задача состоит в том, чтобы постоянно искать угрозы в нашем окружении и подавать сигнал тревоги в случае обнаружения таковых. Последнее означает, что амигдала запускает стрессовую систему. И она сработает по «принципу пожарного датчика», то есть при малейшем подозрении, сколь бы эфемерным оно ни казалось. Это происходит быстро, но не всегда правильно. Моя амигдала заметила предмет, который мог быть змеей, и сразу включила тревогу, из-за чего я остановился. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.
Как тебе уже известно из этой книги, почти все поколения людей жили в очень опасном мире, где половина не доживала до десятилетнего возраста. И с исторической точки зрения «принцип пожарного датчика» тогда был очень важен. Тот, кто бежит от всего напоминающего льва, имеет больше шансов выжить по сравнению с тем, кто остается на месте. И разве играет какую-то роль, что это происходит необоснованно часто, если в обратном случае можно расстаться с жизнью? В общем, амигдала имеет право ошибаться, и это в порядке вещей.
Твоя амигдала постоянно активна, а не только если тебе что-то может угрожать. Даже когда ты сейчас читаешь или слушаешь данный текст, она сканирует окружающее пространство, пусть ты даже не осознаешь этого. Но разве плохо, что амигдала ищет опасности? Конечно, нет, однако она может принять за нее любую ерунду. Громкий звук на улице, опоздание на встречу, неготовность к презентации, даже то, что ты недостаточно быстро получил «сердечко» на выложенную в Instagram фотографию. Амигдала способна реагировать на все! Чем больше раздражителей вокруг, тем чаще она станет срабатывать.
Некоторые вещи активизируют ее в принципе у всех, и к ним принадлежат змеи, пауки, высокие холмы и тесные пространства. Это может показаться странным, поскольку крайне редко кто-то умирает от укуса змеи или паука, тогда как ежегодно в Швеции двести – двести пятьдесят человек погибают в дорожно-транспортных происшествиях, а число умерших в результате курения за тот же период превосходит десять тысяч. Амигдала вроде бы должна реагировать на пачку сигарет и непристегнутый во время поездки ремень, но ее взамен интересуют всякие ядовитые твари. Почему? Ну, это связано с жизнью наших предков в течение тысяч поколений. Она просто не успела приспособиться к угрозам от автомобилей и табака. И тогда тот факт, что жители больших городов больше страдают от пауко- и герпетофобии, чем от амаксофобии, имеет простое и логичное объяснение, сводящееся к тому, что мы в эволюционном плане, по крайней мере, на шаг отстаем от того мира, в котором живем.
Страх. От одного этого слова может стать не по себе. Но что он, собственно, представляет собой? Ну, по сути, это одно из средств выживания, что, пожалуй, может показаться непонятным тому, кто испытывал сильный страх. Он представляет собой крайне неприятное ощущение, возникающее, когда мы воспринимаем что-то как угрозу, и тогда запускается стрессовая система организма.
СТРАХ СЦЕНЫ
Что заставляет тебя нервничать больше всего другого? Пожалуй, необходимость говорить перед другими. У некоторых она вызывает такой стресс, что они даже не в состоянии произнести собственное имя, а это в свою очередь называется глоссофобией. Столь неприятные ощущения, когда глаза других направлены на тебя, вероятно, связаны с тем, что в течение почти всего периода нашего развития нам было неслыханно важно не оказаться исключенными из нашего сообщества. Пытаясь приготовить человека к тому, что его слова, да и он сам может получить негативную оценку, в результате чего у остальных может возникнуть желание расстаться с ним, мозг включает стрессовую систему, и сердце начинает сильнее биться.
Присущая нам боязнь публичных выступлений является еще одним примером того, что наш мозг не приспособлен к реалиям современного мира. Проведя плохую презентацию на работе, мы вряд ли потеряем свою должность, и тем более нам не грозит умереть от голода. Однако в том мире, к которому нас готовила эволюция, исключение из группы вполне могло стать вопросом жизни или смерти. Ведь принадлежность к ней не просто давала дополнительную защищенность, а обеспечивала выживание. Тогда как остаться одному означало верную смерть.
Предположим, ты изо всех сил пытаешься поступить в университет и пару недель назад написал экзаменационную работу. Результаты только выложили на домашней странице университета. Ты заходишь туда и нервно ищешь свое имя, и… ты провалился. Нет! Нет! Нет! Пульс подскакивает, и в голове хаос: «Я же уволился с работы и даже снял квартиру в Стокгольме! Что скажут все?» В такой ситуации ты испытываешь сильный стресс. Твое сердце начинает биться быстрее и сильнее, стараясь доставить больше крови мышцам, которые должны находиться в состоянии максимальной готовности к действию при встрече с опасностью. Даже если это нисколько не повлияет на результаты твоей контрольной работы, твое тело явно готовится сражаться или бежать.
Давайте теперь повернем стрелки часов назад так, чтобы оказаться где-то за две недели до столь важного для тебя испытания. Ты плохо спишь, у тебя толком нет аппетита, и ты все время во власти беспокойства. Тебя постоянно мучают мысли о том, что произойдет в случае возможной неудачи. Это страх. Какая система запускается в твоем теле? Естественно стрессовая! Один и тот же механизм подготовки к борьбе или бегству активен как при страхе, так и при стрессе. Но в первом случае это реакция на нечто уже представляющее собой угрозу, а во втором на то, что может стать таковой в будущем.
Следовательно, стресс помогает нам встречать опасности, но почему у нас возникает страх? Разве не лучше было бы отлично чувствовать себя до экзамена? На самом деле не все так просто. Страх помогает нам распланировать наше время исходя из того, что важнее всего в данный момент, и сфокусироваться на этом. Тот, кто надеется на удачу и смотрит развлекательные телеканалы вместо того, чтобы готовиться, уж точно не увеличивает свои шансы на поступление.