В основу очерка положен хорошо известный мне и подтвержденный архивными документами материал. Полагаю, что знакомство с ним будет полезно читателям, и в первую очередь военным, как с познавательной, так и с практической точки зрения. Надеюсь, что взгляд через призму времени на удачные и неудачные для нас события военных лет поможет читателю найти то, что не утратило ценности до сих пор и может быть использовано в учебно-боевой деятельности, в повышении боеготовности Военно-Морского Флота и воспитании молодого поколения военных моряков.
Острейшие проблемы настоящего и будущего неразрывно связаны с прошлым. Определенные социальные и политические силы империализма, вскормившие в 30-е годы фашизм и способствовавшие развязыванию его главарями второй мировой войны, не исчезли с международной арены.
Они, игнорируя стремление народов сохранить мир как высшую ценность человеческой цивилизации, в послевоенные годы бросили всему социалистическому миру ядерный вызов, повсеместно активизировали свою деятельность, разжигая антикоммунизм и национализм, создавая очаги напряженности в том или ином регионе мира, а в отдельных случаях провоцируя и непосредственно развязывая так называемые малые войны и военные конфликты. Чрезвычайно опасно и их стремление к милитаризации космоса.
Не обошлось и без реанимации выброшенной на свалку истории идеи «крестовых походов» против коммунизма, материализованных в агрессивном военно-политическом блоке НАТО, в доктринах «массированного возмездия», «гибкого реагирования», «реалистического устрашения», «прямого противоборства», в проведении многочисленных учений объединенных вооруженных сил США и западноевропейских стран, ход которых не оставляет сомнений в их наступательном характере и целевой направленности — отработать нападение на Советский Союз и его союзников — социалистические страны — с сухопутных и морских направлений.
Все эти и другие реалии военной угрозы, созданные империализмом, нельзя недооценивать при решении вопросов, связанных с защитой нашего народа, народов стран социалистического содружества. [13]
В создавшихся условиях наши Вооруженные Силы, представляющие собой прочный сплав воинского мастерства, высокой технической оснащенности и идейной стойкости, должны находиться на уровне, адекватном силам империализма, исключать их стратегическое превосходство, постоянно качественно совершенствоваться, с тем чтобы быть готовыми отразить любое нападение извне, чтобы никто и никогда не смог застигнуть нашу страну врасплох. В этом история — незаменимый педагог и наставник. Поэтому выявление закономерностей совместных действий и, в частности, роли сил флота в самостоятельных и совместных операциях на основе боевого опыта Великой Отечественной, второй мировой и локальных войн является сейчас задачей большой важности. Ибо только познав эти закономерности, можно прогнозировать возможный ход и исход боевых событий в современных условиях и найти те формы, методы и способы действий, которые дадут наибольший эффект, если империалистические державы вновь попытаются развязать войну. [14]
Глава первая. Южное направление в планах немецко-фашистского командования
Планом нападения фашистской Германии на СССР «Барбаросса» предусматривалось, как известно, разгромить Советский Союз в ходе быстротечной кампании. Однако благодаря упорной обороне войск западных приграничных военных округов и эффективным контрударам уже через месяц после начала военных действий наметились признаки срыва замысла «молниеносной войны». К середине июля противник потерял свыше 92 тыс. человек убитыми и ранеными, 50 % танков, 1284 самолета.[3] К концу третьей недели вооруженной борьбы Красная Армия приостановила его наступление на важнейших направлениях. И если темп наступления немецких войск к этому времени составлял 20–30 км в сутки, то с середины июля по 7 августа он снизился до 3,5–8,5 км.[4] На советско-германском фронте назревали качественно новые явления в боевых действиях.
Отдельные представители высшего немецкого командования вынуждены были признать, что военное искусство, обеспечивавшее быстрое достижение военно-политических целей в войнах с государствами Западной Европы, [15] оказалось несостоятельным на восточном фронте. Так, например, начальник штаба верховного главнокомандования вооруженных сил Германии генерал-фельдмаршал Кейтель 25 июля 1941 г. в беседе с командующим группой армий «Центр» генерал-фельдмаршалом фон Боком констатировал: «Глубокие оперативные охваты в соответствии с теоретическими разработками генерального штаба были правильными на Западе при уязвимости флангов и слабой воле противника к сопротивлению. Но по отношению к русским они не приводят к полному успеху. Русские то и дело наносят крупными силами удары по нашим охватывающим флангам, сковывают силы, уклоняются от окружения и полного уничтожения. <…>
Танковые войска, являющиеся особенно ценными, несут в результате фланговых ударов противника слишком большой урон».[5]
В одновременном наступлении на трех стратегических направлениях — «Север» (из Восточной Пруссии на Ленинград), «Центр» (из района восточнее Варшавы на Минск и далее на Москву), «Юг» (из района Люблина на Житомир и Киев) — назревал кризис. Руководство гитлеровского вермахта было поставлено перед необходимостью пересмотреть оперативно-стратегические планы. 15 августа группа армий «Центр» получила приказ приостановить наступление на московском направлении и перейти к обороне, с тем чтобы обеспечить наступление групп армий «Север» и «Юг». Как полагало гитлеровское командование, такая переориентация сил позволит ликвидировать угрозу фланговых ударов по группе армий «Центр» с севера и с юга, окружить Ленинград и соединиться с финской армией, захватить Украину и Кавказ с их богатыми стратегическими ресурсами, а также устранить угрозу нанесения ударов советской авиацией, базировавшейся на аэродромы Крыма, по румынским нефтяным районам. Исходя из этих соображений 21 августа 1941 г. был издан приказ, в котором указывалось, что «главнейшей задачей до наступления зимы является не взятие Москвы, а захват Крыма, промышленных и угольных районов на Донце и лишение русских возможности получения нефти с Кавказа; на севере — окружение Ленинграда и соединение с финнами».[6] [16]
Существенное изменение первоначального плана ведения войны — приостановка наступления на Москву в целях решения первоочередрых задач на флангах советско-германского фронта — свидетельствовало о неспособности немецких войск вести наступление одновременно на всех направлениях в условиях возрастающего сопротивления Красной Армии.
Учитывая, что группа армий «Юг» понесла большие потери, сильно измотана и не располагает резервами, гитлеровская ставка решила усилить ее за счет группы армий «Центр» — 2-й армией и 2-й танковой группой. Эти силы были повернуты на юг для окружения и разгрома правого крыла нашего Юго-Западного фронта. Вынужденная перегруппировка более чем на месяц задержала наступление противника на Москву.
После того как в августе 1941 г. гитлеровские войска сосредоточили усилия на флангах восточного фронта, резко возросли значение вооруженной борьбы на приморских направлениях и роль в ней флотов. Флоты, несмотря на потери, понесенные в первые два месяца, по-прежнему оставались грозной силой. Военно-морские базы являлись важными и труднопреодолимыми узлами сопротивления на приморских флангах советских войск, на длительное время сдерживавшими продвижение противника вдоль побережья.
И здесь немецко-фашистское командование было поставлено перед фактом, что боевые действия на флангах так же, как и на других участках всего советско-германского фронта, связаны со значительными потерями в живой силе, в технике и во времени. И все же осенью 1941 г. войскам усиленной группы армий «Юг» удалось значительно продвинуться на восток, форсировать Днепр в среднем и нижнем его течении, вторгнуться на Левобережную Украину и выйти к Крымскому полуострову. 7 октября немецкая 1-я танковая армия, продвигаясь от Днепропетровска, соединилась с частями 11-й армии, наступавшей вдоль северного побережья Азовского моря. Возникла реальная угроза проникновения врага на Кубань и Кавказ.
Немецкое верховное командование рассчитывало, завладев богатыми нефтяными районами, решить одну из самых острых проблем военной экономики — проблему топлива. Быстрому захвату нефтяных районов Кавказа гитлеровская ставка уделяла повышенное внимание еще при разработке замысла нападения на Советский Союз. [18]
Так, 31 июля 1940 г. начальник генерального штаба Сухопутных войск Гальдер записал указание Гитлера по «ликвидации» России: «Операция распадается на: 1-й удар: Киев, выход на Днепр;…2-й удар: через Прибалтийские государства на Москву; в дальнейшем двусторонний удар — с севера и юга; позже — частная операция по овладению районом Баку».[7] Этот замысел и лег в основу разработки плана «Барбаросса». Правда, в окончательный его вариант операция по захвату Кавказа не была включена. Гитлер полагал, что блицкриг приведет к быстрому разгрому основных сил Красной Армии в западной части СССР и после «победоносного завершения похода на Восток» немецкие войска к концу осени 1941 г. выйдут на общую линию Архангельск — Волга.
Таким образом, овладение территорией Кавказа фашистское руководство считало, очевидно, делом само собой разумеющимся. В директиве верховного главнокомандования вооруженных сил (ОКВ) № 32 от 19 июня 1941 г. «Подготовка к периоду после осуществления плана «Барбаросса» и в «Тезисах к докладу об оккупации и охране русской территории и о реорганизации сухопутных войск после окончания операции «Барбаросса», составленных оперативным отделом ставки главного командования сухопутных войск (ОКХ) 15 июля 1941 г., о Кавказе говорится, как о завоеванной уже территории.