– Обязательно надо еще раз попробовать.
– Нет, это тебе надо переться в Девон, это ты хочешь стать кадетом, – ярился я.
– Пошел ты в жопу. – Он надел наушники и включил плеер.
Я отвернулся.
Наконец, на поле вышли команды.
– Ладно, не дуйся, – начал мириться Джейсон и обнял меня за талию. – Ну извини, Никки.
– Ты же знаешь, я этого не люблю, – заворчал я, сбрасывая его руку.
– Не злись, Никки, пожалуйста.
Я соизволил повернуться к нему, гневно сверкнул взглядом, но сохранить свирепое выражение лица мне не удалось. Почему-то я не могу долго злиться на Джейсона.
– Ладно, – буркнул я.
– Вместе будем учиться в школе, – хихикнул он. – Может быть, отец даже разрешит тебе инженерные курсы.
– Вряд ли. – Около сотни лет назад школьное образование перестало быть обязаловкой, а те, кто учился, могли выбирать любое количество предметов. К сожалению, за меня выбирал отец. Будь моя воля, я бы ходил в школу. Конечно, домашнее обучение за шатким кухонным столом шло быстрее, но было ужасно скучным. Ведь дома нет школьных товарищей, один только отец. После такого одиночества и долгого сидения в четырех стенах школа кажется свежим ветерком на просторе. – Хорошо бы попасть в Фарсайд.
– Это точно. – Джейсон помогу мне готовиться к экзаменам и сопереживал моим мечтам вырваться из Кардиффа, но даже он не знал, как я ревел после письма с отказом. А рыдал я не только в тот день, а всю неделю.
Арчи Коннелли приблизился с мячом к воротам дублинцев. Болельщики с истошным воем вскочили. Я тоже орал так, что чуть не порвал глотку. Может быть, на этот раз мне посчастливится заполучить у Арчи автограф? После прошлого матча уже почти подошла моя очередь, передо мной оставался всего один мальчишка, но Арчи вдруг развернулся и впрыгнул в автобус.
В это время первый поток новоиспеченных кадетов, наверно, уже прибыл в Девон. Чтобы не связываться сразу со всей ордой новобранцев, их принимали группами, то есть в несколько потоков. Как и другие мальчишки, помешанные на Военно-Космических Силах, я хорошо знал все это из журналов.
Наша команда проиграла со счетом 2:5. Арчи получил травму, поэтому после матча автографов не давал. Подавленные печальным результатом, мы с Джейсоном побрели на стоянку к велосипедам. У Джейсона уже были билеты на следующую субботу, наша команда должна была играть с итальянцами.
По пути мы зашли в кафешку выпить молочного коктейля. Поигрывая стаканом, я угрюмо слушал рассуждения Джейсона об ошибках нашей футбольной команды: если бы Регги не потерял по глупости мяч, если бы Микс немного аккуратнее отдал пас, если бы…
Вдруг он схватил меня за руку. Я, конечно, отдернул ее. Терпеть не могу всякие объятия, хватания за руку и прочие подобные штучки, больше свойственные голубым.
– Слушай! – воскликнул он, показывая на телевизор.
Я вслушался в голос диктора: «… при падении шаттла. По сообщению администрации аэропорта „Хитроу“ у шаттла вышел из строя двигатель, но это не должно было помешать пилоту совершить мягкую посадку с двумя оставшимися двигателями. Осколки рассеялись по нескольким взлетно-посадочным полосам, из-за чего были перенесены другие рейсы. Все пассажиры погибли. Среди них был доктор Рафаэль Тендес, создатель вакцины против вируса Ходгинса. На борту шаттла также находилось двадцать восемь кадетов, недавно принятых в Академию Военно-Космических Сил и направлявшихся в Девон…»
– Господи! – вскрикнул я.
Джейсон уставился на меня, бледный как смерть.
– Среди них мог быть и ты, Никки.
– Поехали! – вскочил я.
– Куда?
– Домой!
– Постой. – Джейсон бросил в щель телевизионного компьютера монетку и начал дожидаться, пока автомат выплюнет дискету с записью сообщения.
– Быстрее! – Я выбежал из бара, отстегнул от перил велосипед, оседлал его и понесся вперед, что есть сил нажимая на педали. Слава Богу, пока на полную мощь работали ноги, мне было не до печальных размышлений. Через несколько минут меня начал догонять Джейсон.
– Стой! – крикнул он.
Но я, нагнув голову, продолжал крутить педали изо всех сил.
– Никки! Медленнее! Я сбавил скорость.
– Что с тобой? – пропыхтел Джейсон, поравнявшись со мной.
– Заткнись.
– Никки, почему ты плачешь?
Я толкнул его к обочине. Джейсон съехал с дороги, но не упал. Тогда я подъехал ближе, толкнул его сильнее, сам потерял равновесие, и мы оба повалились на мягкую траву, а вслед за нами и наши велосипеды. Выбравшись из-под них, я набросился на друга с кулаками. Он не был слабаком, отшвырнул меня, принял боевую стойку и яростно крикнул:
– Ну, иди ко мне, придурок!
Мы долго и остервенело боролись, наконец мне удалось положить его на лопатки, но он не сдавался, извивался подо мной, брыкался, вмазал мне кулаком в висок, ойкнул и заверещал:
– Ты сломал мне руку!
– Отлично! – злорадствовал я.
– Болван! В самом деле сломал!
– Покажи, – смягчился я.
– Слезь с меня вначале!
Не успел я встать, как он саданул меня ногой в желудок. Для «квитости», как он любил выражаться. Я сложился пополам, но Джейсон больше не нападал, так и лежал, словно раненый. Теперь его больше беспокоил «сломанный» кулак.
– Покажи, – простонал я, когда ко мне вернулось дыхание. Он нехотя протянул мне руку. – Можешь шевелить пальцами?
Он осторожно пошевелил.
– Могу, кажется.
– Значит, перелома нет, – поставил я диагноз. – Сможешь ехать?
– Если велосипед не сломан, – проворчал он. – Чего ты ко мне прицепился?
– Не знаю.
– А кто знает?!
– Извини, Джейсон, – потупился я.
– Ничего себе! Столкнул меня в кювет, набросился с кулаками, сломал мне руку, а потом делает вид, что ничего особенного не произошло! Одним извинением не отделаешься.
– Прости. – Я не мог разобраться в себе. В самом деле, зачем я с ним дрался? Ведь он мой лучший, мой единственный друг. – Я серьезно прошу прощения, Джейсон.
Он вдруг рассмеялся, словно солнце вышло из-за тучи после грозы. Такие резкие перепады были для него обычными.
– Тогда обними меня, – потребовал он.
– Я не гомик, Джейс, сам знаешь.
– Но ты мне должен. – Он протянул мне руку.
Я недовольно зарычал, поднял его за руку, осмотрелся – нет ли поблизости машин – и смущенно обнял его. Не дай Бог, кто-нибудь заметит.
– Теперь доволен? – буркнул я, поспешно отстраняясь.
– Сойдет.
Я осмотрел его велосипед. Кажется, порядок.
– Поехали быстрее домой, приложим лед.
– К велосипеду? – притворно выпучил он глаза.
– К твоему кулаку, обалдуй! – Тут я заметил его ехидную морду и сообразил, что он просто придуривается. – Когда-нибудь я убью тебя!
– Не сомневаюсь. Во всяком случае, попытаешься.
Дома отец хмуро читал сообщение с дискетки из бара. Джейсон сидел за столом, погрузив ушибленный кулак в воду со льдом.
– Понятно, Николас, – произнес отец, дочитав текст. – Ты из-за этого дрался?
– Да. Нет. Не знаю, – буркнул я, уставившись в стол.
– Я бы на твоем месте тоже расстроился. Ведь это лишний раз доказывает твою глупость.
– Глупость? – удивился я. – Что я сделал глупого?
– Ты роптал на Господа, подверг сомнению его мудрость. Помнишь, я говорил тебе, что ты поступишь в Академию, только если этого захочет Господь. Он уберег тебя от мук ада.
– Значит, Он погубил этих кадетов только ради того, чтобы научить меня смирению? – возразил я, не удержавшись от злых интонаций.
Отец влепил мне пощечину и прикрикнул:
– Богохульствуй со своими дружками, но не в моем доме!
Джейсон затаил дыхание.
– Да, сэр, – промямлил я, потирая покрасневшую щеку.
– Если бы Он собирался научить тебя смирению, то уж научил бы, не сомневайся! – сурово добавил отец. – Еще научит!
Я кивнул. Произносить в эту минуту какие-либо слова было небезопасно.
– Вечером мы помолимся за упокой их душ.
– Хорошо, – прошептал я.
Позже, после ужина, после домашних хлопот и молитв с отцом на сон грядущий, обретя уединение в сумраке своей комнаты, я встал на колени в кровати, привычно закрыл глаза и начал молиться по-своему. Прости, Господи, за то, что я сомневался в Тебе. Я ничего не понимал. Я и сейчас не знаю, зачем погибли кадеты и остальные пассажиры, но я благодарен Тебе за то, что Ты Спас мне жизнь. Я так хотел поступить в Академию. Что же мне теперь делать? Можешь дать мне другую мечту? Можно Тебя попросить об этом? Пожалуйста.
В полумраке я рассматривал свою комнату: китель с капитанскими нашивками на стуле, поцарапанный стол, окно, через которое я лазил мальчишкой. Как бешено тогда колотилось сердце! Еще бы! Преступить запрет отца! Но зато как восхитительно мчаться по ночному шоссе с Джейсоном на велосипедах! Весело шуршат по асфальту шины, ветер треплет волосы, светит луна…
Я осторожно встал, стараясь не слишком скрипеть пружинами, подошел к окну. Бог знает, где сейчас мой старый велосипед. Да и несолидно в моем возрасте лазить через окно. Я прошелся по комнате, провел пальцами по письменному столу. Ни пылинки. Значит, отец следит за чистотой и в моей комнате. Я сел за стол. Почему он такой маленький? Раньше как будто был больше.
Я выдвинул ящики. Карандаши аккуратно лежали в ряд. Старые листы бумаги с дурацкими рисунками. Папка, подписанная печатными буквами: «Документы в Академию Военно-Космических Сил ООН».
Через четыре дня из Академии пришло письмо.
«1 сентября 2190 года
Непредвиденные обстоятельства заставили приемную комиссию набрать дополнительное количество кадетов в Академию ВКС ООН. Сообщаем вам, что вы зачислены кадетом Военно-Космических Сил Организации Объединенных Наций. Просим вас уведомить нас о получении сего письма и прибыть 10 сентября 2190 года в Академию, графство Девон.
Лорон Э. Керси, начальник Академии».
Я закрыл папку, положил обратно в стол, встал на колени у кровати. Господи, помоги мне стать таким же невинным, как тот мальчик, который читал и перечитывал это письмо, пока каждое его слово намертво не впечата-лось ему в память; который поклялся учиться в Академии изо всех сил, чтобы достойно выйти из нее с офицерским званием гардемарина. Господи, этот невинный мальчик во мне умер. Я стал мстительным, лживым, я оправдывал собственные грехи, нарушал присягу, клятвы, приказы, врал старшим офицерам.