Он искренне полагал, что в самом-самом центре сумеет найти какой-нибудь выход из положения. Там есть гостиницы, рестораны, почтамты, вокзалы — все, что требуется человеку в форсмажорных обстоятельствах.
— В самый центр — это прям к Мавзолею, что ли? — сыронизировал таксист.
— К Мавзолею? — удивленно переспросил Алекс.
Потом решил, что в Саратове, вероятно, тоже есть свой Мавзолей, и поинтересовался: — А кто у вас там захоронен?
Таксист посмотрел на Алекса еще раз и хмыкнул:
— А ты чего, в Америке живешь?
— Нет, в Москве.
— Тогда тот же, кто и у вас, — резюмировал шофер. — В.И. Ульянов.
— Да? — Алекс добыл из кармана пачку сигарет, прикурил и, выпустив плотное облачко дыма, поделился: — А у нас Ленин. Тоже, кстати, В.И. Смешное совпадение!
— Какое ж это совпадение? — развеселился таксист. — Ульянов — это и есть Ленин!
Алекс поперхнулся дымом и удивленно спросил:
— Его перезахоронили уже? В Саратове?
И тут шофер принялся хохотать, припадая к рулю. Ему даже пришлось смахнуть со щек несколько слезинок.
— Эй, ты на дорогу смотри! — прикрикнул Алекс, обеспокоенно заерзав на своем месте. — Чего ржешь?! Какие вы тут, в Саратове, однако, хохотуны…
В ответ на эти слова шофер закатился еще сильнее. Потом кое-как справился с собой и спросил:
— А ты в Саратове чего — в командировке, что ли?
— Как тебе сказать? — Алекс сделал очередную затяжку и пустил дым струйкой в лобовое стекло. — Во всем виновата баба.
— Они всегда во всем виноваты, — подтвердил шофер и несколько раз квохтнул, радуясь неожиданной разрядке. Нечасто удается так посмеяться! — А она тебя прям… прям… в Саратове… ждет? — спросил он через силу. Смех клокотал у него внутри, пытаясь вырваться на свободу. — Прям вот щас?
— Нет, «не щас», а завтра. И не в Саратове, а в другом месте. Поэтому я хочу переночевать В какой-нибудь хорошей гостинице, а уже наутро приму решение, как мне лучше добраться до Москвы.
— А-ха-ха! — выдал очередную порцию веселья шофер. — А может, сразу в Белокаменную рванем? Дорого не возьму.
Алекс постучал пальцем себе по виску:
— Соображаешь, что говоришь? Это сколько ж мы ехать будем!
— Минут тридцать, — заверил его таксист. — Ну, парень, ты меня и повеселил. Я тебя не в Саратове подобрал, а в Алтуфьеве.
Алекс задумался минуты на две, потом хлопнул себя по коленкам и воскликнул, имея в виду деда в «Запорожце»:
— Ах, старый хрыч, обманул!
Окрыленный открывшимися обстоятельствами, он немедленно достал телефон и позвонил Шургину.
— Хорошая новость, — сообщил он. — Я в Москве.
— Твоя фамилия, случайно, не Варенуха? — рассердился тот. — Может, ты еще и в Ялте успел побывать?!
Алекс, который определенно не знал, о чем речь, мрачным тоном поинтересовался:
— Кто такой Варенуха?
Шофер разразился новой порцией икающего хохота. Алекс злобно зыркнул на него.
— Молчу, молчу! — просипел тот. — Клиент для таксиста — первое лицо в государстве. Если, конечно, он платежеспособен.
— Планы меняются, — сказал ему Алекс. — К Мавзолею не поедем. У меня деловая встреча на Красной Пресне.
— Есть! — отрапортовал водитель и надул щеки, заперев смех внутри.
Историческая встреча с Шургиным состоялась в маленьком кафе «Конфетница», среди кружевных салфеток и кондитерского великолепия. Девушка с форменной улыбкой принесла кофе и удалилась, покачивая тощим задом. Алекс проводил зад задумчивым взглядом.
— Только попробуй, — предупредил его Шургин.
Алекс Душкин был последним человеком, с которым ему хотелось иметь дело. Однако ничего не попишешь — в чрезвычайную ситуацию обязательно втиснется хоть один дурак. Главное, не дать ему раскомандоваться.
— Не представляю, как можно найти то место, куда я ездил на «Газели», — заявил Алекс, ополовинив чашку. — Никаких зацепок.
— Одна все-таки есть, — не согласился Шургин. — Тот стрелок в красной каскетке.
— Я же не знаю, кто это.
— Надо узнать. Судя по всему, враг наблюдал за тобой, видел, как ты забрался в «Газель», и поехал следом. А как только выдался подходящий момент, в очередной раз пальнул в тебя из пистолета.
— Да я только успел наружу выбраться…
— Он хочет тебя запугать. Иначе давно пристрелил бы. У тебя есть враги? — Он внимательно посмотрел на Алекса, который высыпал в оставшийся кофе половину содержимого сахарницы и тщательно размешал. — Впрочем, что это я? Конечно, есть. Ты так сильно любишь сладкое?
— Сахар — пища для мозга. Мой мозг должен работать хорошо.
— Ясно. Итак, если твой мозг уже накормлен, давай подумай, кто из твоих знакомых может желать тебе зла?
— Да практически любой, — пожал плечами Алекс. — Ты в курсе, что неординарных личностей, имеющих собственное мнение, люди не любят?
— Не любят, но не отстреливают.
Неординарный Алекс нахмурился.
— А что, если это женщина? — вслух подумал Шургин. — Она плохо владеет оружием, поэтому постоянно промахивается?
— Ну-у-у, нет! Женщины меня просто обожают. Я умею найти с ними общий язык!
— Я заметил. Куда ты записываешь телефоны своих подружек? Может быть, в последнее время ты с кем-нибудь из них поссорился? Хотя, — пробормотал он, — женщины ссорятся только с теми, с кем потом хотят помириться. Остальных они посылают. Тебя посылала какая-нибудь?
— Меня?! — Лицо Алекса захлестнуло багровым гневом. — Как тебе такое только в голову пришло?!
После короткой словесной дуэли выяснилось, что у Душкина имеется записная книжка, куда он заносит сведения о девушках, которые имели неосторожность ему приглянуться. Шургин сообщил, что обзвонит их всех и каждой скажет, что она опознана. И что к ней едет милиция с наручниками.
— Никто не признается, — махнул рукой Алекс. На его мизинце сидел большой перстень с голубым камнем, удачно дополняя образ самовлюбленного болвана.
— Не волнуйся, мне не нужны признания. Я уверен, что у преступницы обязательно дрогнет голос.
Они отправились за книжкой к Алексу домой, и по дороге тот начал сетовать, что его автомобиль остался беспризорным возле дома Дианы Звенигородской.
— Ты на полном серьезе положил глаз на эту дамочку? — неожиданно спросил Шургин. Ему действительно было любопытно. — По-моему, она тебе совсем не подходит.
— Я знаю, — вздохнул Алекс. — Но у нее потрясающая задница. Я просто не могу игнорировать такие вещи. Видишь ли, я решил жениться и теперь выбираю кандидатуру.
Простота мотива потрясла Шургина, и он некоторое время раздумывал, какое влияние оказывают женские анатомические особенности на его собственные предпочтения.
До места проживания Алекса они домчались за четверть часа. Шургин торопился. Интересно, ищет ли милиция пропавшую Диану? И если ищет, то насколько усердно? С момента похищения прошло уже… Он вскинул руку к глазам и нахмурился. Прошло уже десять часов. Бог знает что могло случиться с ней за это время. Он постарался не думать о плохом, чтобы не накликать беду.
— Вот мой подъезд, — сказал Алекс и постучал пальцем по лобовому стеклу. — Тормози.
Возле подъезда, на который он указывал, неподвижно стояла тощенькая фигурка, закутанная в длинную кофту, и двумя руками придерживала поднятый воротник. Шургин заметил светлую макушку и резко выдохнул. На одну секунду ему показалось, что это Диана Звенигородская. Он сощурился и почти сразу понял, что ошибается. Женщина была старше и выше ростом.
— Твоя знакомая? — спросил он у Алекса, который уже лез из машины на улицу.
— Не пойму, — бросил тот. — Кого-то она мне напоминает…
— Алекс? — спросила женщина, шагнув навстречу Душкину. Отпустила кофту и прижала руки к груди. — Душкин? Это в самом деле ты?
— Кого я вижу! — воскликнул тот, разведя руки. — Клара! Какой сюрприз! — Тут на чело его набежала тень, и уже совершенно другим тоном он спросил: — Кстати, что ты тут делаешь?
— Я… Я… — пробормотала Клара, вцепившись в блестящую пуговицу на кофте. — Я тут.. .
И она неожиданно закрыла лицо руками и разрыдалась.
Шургин, который наблюдал за всем происходящим издали, сделал шаг вперед и сказал:
— По всей видимости, Клара думала, что убила тебя.
— ???
— Он упал как подкошенный! — захлебывалась слезами облегчения бедняжка: — И… И не двигался! Я целилась в ногу, но решила, что промазала и… И случайно его застрелила!
Ей было прилично за сорок, ровно постриженные волосы были аккуратно окрашены, в ушах блестели маленькие серьги, юбка чуть ниже колена, деловые туфли. Все свидетельствовало об умеренности и сдержанности.
Шургин протянул руку и, взяв Клару за шею, притянул к своей груди. Она вцепилась в него и принялась орошать слезами его рубашку.
— Что ты ей сделал? — спросил он Алекса, радуясь, что благодаря случайности, им удастся сэкономить время.
— Ровным счетом ничего! И я упал как подкошенный, потому что испугался.
— Кларин телефон есть в твоей записной книжке?
— Ты что, спятил? Ей лет пятьдесят!
— Мне сорок шесть, — прорыдала Клара. — Из-за этого… придурка я потеряла работу!
— Как ты меня назвала?! — заорал Алекс.
— Сбавь обороты, — посоветовал Шургин. — Возможно, пистолет все еще у нее в кармане.
Тот мгновенно заткнулся.
— Всю свою жизнь я была образцовым секретарем… Лучшим из лучших! Но этот… этот… Сушкин…
— Душкин, — буркнул тот, с опаской поглядывая на ее карманы.
— Каждый раз, когда он приходил в наш офис, то щипал меня за… за…
— Я понимаю.
— Я боролась всеми доступными мне средствами, но ничего не помогало. Недавно он снова сделал это… в присутствии заместителя директора. Мне было так стыдно… Я расплакалась, убежала в туалет и пропустила важный звонок. Шеф меня уволил. В моем возрасте найти хорошее место практически невозможно!
— Ты что же это, сволочь длиннорукая, натворил? — спросил Шургин, приподняв бровь. Его снедала лихорадка: киднепинг был гораздо серьезнее потерянной кем-то должности. — Немедленно извинись.