— Это таблетки?
— Да.
— И больше ничего?
— Нет.
— Тогда давайте уточним: вы ее осматривали? В смысле она на приеме раздевалась?
— До пояса. Но бюстгальтер не снимала, — растерянно проговорил доктор.
— Меня интересует, не заметили ли вы на ее теле следов инъекций? Или каких-то других признаков того, что Пригорова делает инъекции?
— Вы имеете в виду наркотики?
— Я имею в виду любые инъекции.
— Понял… Никаких признаков злоупотребления наркотическими веществами я ни при опросе, ни при осмотре не обнаружил. Насчет следов — на сгибах рук у нее были едва заметные следы. И у груди. Но это связано с операцией.
— Пригорова перенесла операцию?
— Да… Думаю, около месяца назад. У нее импланты в груди.
— Понятно… А что за таблетки «Сезанекс»?
— Это новый препарат. Активно влияет на обмен веществ, в том числе в нервной системе. Из-за чего фактически действует как психотропное вещество, хотя таким и не является.
— Хорошо. Тогда давайте уточним. Вы поставили диагноз невротическое расстройство.
— Да…
— А с чем это было связано, по вашему мнению?
— Она сильно переживала по поводу фильма. Точнее, что лично она не оправдает возложенных на него надежд. Она ведь очень долго не снималась…
— Спасибо. Я понял. А теперь, пожалуйста, скажите: могло быть, что она переживала насчет чего-то другого?
— Простите?
— Я имею в виду, не могла ли она беспокоиться по поводу чего-то, не связанного с фильмом и его шансами на победу?
— Ну вообще-то, по моему мнению, этот фильм был для нее всем. Больше ни о чем она не могла думать. Из-за чего у нее и возникли проблемы.
— Понял. Спасибо. О нашем разговоре никому ни слова. Никому — это никому. Только с моего личного разрешения. Или личного разрешения директора ФСБ. Это ясно?
— Да.
— Предельно ясно?
— Абсолютно.
— Тогда второе. Вам угрожает опасность. Поэтому, вплоть до особого распоряжения, вы не покидаете консульства. И обо всех странностях, например подозрительных телефонных звонках, немедленно сообщаете приставленному к вам сотруднику службы безопасности. Ясно?
— Да. А можно узнать, почему мне угрожает опасность?
— Из-за ваших контактов с Пригоровой. В чем именно тут причина, пока не совсем понятно. Но до ее установления вам следует не покидать комплекс консульства.
— Я понял… — неуверенно сказал доктор.
— Тогда все! — попрощался Виктор.
Мария от выпитого разрумянилась и уже не теребила свой рукав.
— Полегчало? — спросил Логинов.
— Да! — кивнула переводчица и понизила голос: — Мне можно в туалет?
— Конечно! — ответил Виктор и передал просьбу Моник.
Когда полицейский повел Марию в дамскую комнату, Виктор пересказал свой разговор с доктором.
— То есть она настолько сильно нервничала, что у нее начались проблемы с желудком и доктор прописал ей этот… «Ксазонекс»?
— По-моему, «Сезанекс».
— Неважно! — качнула головой Моник. — Думаю, это все объясняет…
— Поделитесь?
— Конечно… Судя по осмотру экспертами места теракта, взрывное устройство сработало в непосредственной близости от Пригоровой. Верхней части ее туловища практически нет. Сумочка ее в момент взрыва была открыта. Учитывая последние данные, картина в целом ясна.
Логинов взглянул вопросительно.
— Взрывное устройство взорвалось, когда Пригорова достала его и собиралась заложить в туалете! — пожала плечами Моник. — Думаю, это очевидно! Поэтому она так и нервничала накануне, что врачу пришлось выписать ей успокоительное! Я докладываю следователю!
— Секунду, Моник! — поднял палец Виктор.
— Да!
— А зачем тогда террористы похищали секретаря Пригоровой, по-вашему?
— Чтобы понять, что произошло! Пригорова должна была заложить взрывное устройство в туалете, а вместо этого взорвалась сама! Все, как вы говорили. Что-то пошло не так, и террористам нужно было кровь из носу понять, что именно…
10
Моник Бриссо опять собралась звонить следователю в Париж. Но Виктор снова ее остановил:
— И еще одну секунду, пожалуйста!
— Да! — хмуро уставилась на него Моник.
— Я думаю, вы ошибаетесь…
— Это ваше право!
— И это легко проверить…
Уже собравшаяся ткнуть пальцем в дисплей телефона Бриссо в последний момент остановилась.
— Легко — это как?
— Если вы ошибаетесь, то, думаю, я смогу угадать тип взрывчатого вещества. У вас ведь есть предварительное заключение взрывотехника?
— Да, у меня есть данные экспресс-анализа.
— Ну тогда я думаю, что это PETN — Пи-И-Ти-Эн, — по буквам повторил Логинов. — Пентаэритритетранитрат. Или какое-то его производное…
Моник странно посмотрела на Виктора, потом кому-то перезвонила и что-то спросила по-французски. Сказав «мерси», она кивнула:
— И что это значит? Откуда вам известно, что это было производное PETN?
— От ЦРУ, — пожал плечами Виктор. — Но вообще-то это открытая информация. Попросите кого-то набрать в поисковике «PETN» и прочитать, что выскочит.
— Может, сделаете одолжение и сообщите мне сами?
— Конечно, я просто хотел, чтобы вы получили информацию из независимого источника…
— Я это оценила! Ну?
— Года полтора назад один из агентов ЦРУ раздобыл информацию, что, кажется, в Йемене один из специалистов «Аль-Каиды» разработал технологию, которая позволяет вживлять взрывчатку непосредственно в тело шахидов. Речь шла как раз о…
— PETN! — кивнула Моник. — И взрыв должен проводиться инъекцией специального препарата. Я где-то об этом читала, но не думала, что это реально…
— Добро пожаловать в реальность! — мрачно пошутил Виктор.
— То есть вы думаете, что взрывчатка была имплантирована в грудь Пригоровой?
— И она об этом не догадывалась, — кивнул Логинов. — Именно поэтому взрыв в туалете стал для террористов полной неожиданностью, и они, едва захватив помощника Пригоровой, сразу начали спрашивать…
— Об инъекциях… — прищурилась Моник.
— В точку! — кивнул Виктор.
— То есть по плану, взрыв должен был осуществить какой-то шахид…
— И не в туалете, а в каком-то людном месте, в котором Пригорова находилась бы в окружении большого количества звезд кинематографа. Человек с ручкой продирается через толпу, чтобы взять автограф — для кинофестиваля это обычное дело. Но в ручке замаскирован шприц. Один мгновенный укол и — бах! — от звезд остались только воспоминания…
— Черт! — невольно сглотнула Моник.
— И я о том же, — хмыкнул Виктор, поднимая мобильный.
— Надо узнать, где ей делали операцию! — воскликнула Моника.
— Уже пытаюсь… — ответил Виктор. Едва Краснов ответил, он приказал: — Пусть мне срочно перезвонит продюсер фильма Пригоровой!
Продюсер перезвонил спустя минуту.
— Пригорова около месяца назад сделала операцию на груди! — торопливо проговорил Виктор. — Вы об этом знаете?
— Да…
— В какой клинике, вам известно?
— У-у… точно нет.
— За границей?
— Что, простите?..
— Клиника за границей?
— Да нет. В Москве.
— А кто может знать точно?
— Помощник, но он же…
— Да, он уже не подскажет.
— А! Карина! Пригорова вскользь говорила, что это она порекомендовала эту клинику.
— Ясно! А Карина это кто?
— Карина Ямпольская, актриса…
— Понял, спасибо…
Моник вопросительно приподняла брови.
— Операцию вроде делали в Москве. Клиника пока неизвестна, но ее Пригоровой порекомендовала актриса Карина Ямпольская.
— Я докладываю следователю! — сказала Моник.
— А я генералу…
11
Моник остановила свой «БМВ» у одного из ресторанов на набережной. Место было заказано, и их без проволочек усадили за столик. Логинов от меню отказался и попросил Бриссо:
— Мне большой кусок мяса и гарнир попроще. Но побольше. И чаю! Тоже побольше!
Моник с ухмылкой подняла бровь. Виктор же в этот момент вдруг увидел повернувшегося за одним из столиков мужчину.
Подавшись к Бриссо, он спросил:
— Это Тарантино?
Моник оглянулась и ответила:
— Да!
— Одолжи ручку и блокнот! Пока за это не арестовывают!
Бриссо отложила меню и выудила из своей сумочки требуемое.
— Гран мерси! — поблагодарил Виктор и поднялся.
Тарантино был пьян, сидевшие с ним за столиком мужчины — не очень.
— Прошу прощения, Квентин! — наклонился Виктор. — Не могли бы вы дать мне автограф?
Тарантино посмотрел на Логинова неприветливым взглядом. Однако сидевший напротив мужчина сделал рукой жест — мол, это же нетрудно, чувак. Тарантино хлебнул из бокала и выхватил у Логинова ручку с блокнотом. После чего левой рукой что-то быстро написал. И вернул, не глядя на Логинова.
— Спасибо и еще раз прошу прощения! — кивнул Виктор.
Поблагодарив жестом приятеля Тарантино, он вернулся к Моник.
— Взял? — спросила та, оторвав взгляд от меню.
— Типа того, — мрачно ответил Логинов.
— А что не так?
Виктор протянул ей блокнот:
— Там написано то, что я думаю?
— «Мне некогда раздавать автографы, чувак! Я продаю идею гениального фильма! Фак ю!» — прочитала Моник английский текст и засмеялась: — Я не знаток английского правописания, но тут куча ошибок! По-моему, это дорогого стоит!
— Как сказать… — вздохнул Логинов, беря блокнот и вырывая из него лист. — Я вообще-то для дочки брал, а теперь не знаю…
— У тебя дочка? Сколько ей лет?
— Шестнадцать…
— Ну тогда все в порядке! — пожала плечами Моник, пряча блокнот и ручку в сумочку.
Она вернулась к меню, Виктор же вынул из кармана паспорт и сунул в него лист, чтобы не помять. В этот момент у Логинова зазвонил мобильный. Моник быстро на него посмотрела, но Виктор покачал головой:
— Это личный… — сказал он и добавил: — И звонит моя девушка… — И ответил: — Да, Алена!
— Привет, любимый! Ты готов?
— К чему, любимая?
— Лететь ко мне на крыльях любви, дурачок! Я уже освободилась. Как и обещала…