Я выхватил у Кошкиной её бумажное оружие и закинул на шкаф. Это было нетрудно: шкаф как раз за моей спиной.
Кошкина не стала прыгать за учебником. Как же, она у нас гордая! Кошкина округлила глаза, а они у неё и так огромные и круглые. Потом сощурилась. По взгляду, которым она в меня стрельнула, я понял: Кошкина объявила войну.
На перемене ко мне подошёл Лёвка.
– Это… поговорить надо.
Надо так надо. Вышли в коридор. По пути я увидел кошкинскую жёлтую линейку и с размаху ударил по её торчащему краю. Линейка разлетелась на две части.
– Придурок! – взвилась Кошкина.
– Не пищи, у тебя теперь целых две линейки! – усмехнулся я и вышел.
Лёвка барабанил пальцами по подоконнику и хмурился.
– Ты это… – промычал он. – Не цепляйся больше к Маше.
– Чего? – я чуть жвачкой не поперхнулся и не сразу сообразил, кто такая Маша. – А тебе-то что до этой козы – Кошкиной?
– Просто не цепляйся, и всё. Понял?
Я смотрел на лицо своего друга и не узнавал его. Даже веснушки на его скулах побледнели от решимости.
Мой друг Лёвка влюбился?! Да ну, не может быть! Это какая-то ошибка.
– Брось, – хлопнул я Лёвку по плечу. Пошли в кино вечером? На «Росомаху».
– Не могу, – поджал губы Лёвка. – Занят я сегодня.
– Чем? – не отставал я.
– Ко мне это… тётка приезжает… из Алапаевска. В общем, не могу – и всё. Да и не хочу.
Так ответил Лёвка, мой лучший друг, с которым мы забили тысячу голов, замочили тысячу виртуальных монстров, посмотрели тысячу фильмов, вылезли целыми из тысячи драк и слопали чипсов… не тысячу кэгэ, но картофельный мешок – точно.
Эх, Лёвка! Мне остро захотелось дать ему в ухо. Но вместо этого я улыбнулся до ушей: мало ли, настроения нет у человека, надо понимать. Я ведь тогда ещё не знал, что теряю лучшего друга.
После школы мы с Лёвкой всегда шли домой вместе, по пути застревая в подворотнях, пиная пыльный воздух наших дворов или зависая на турниках.
Я подвесил рюкзак на школьный забор и ждал Лёвку. Он хотел сдать книгу в библиотеку вроде. Наконец мой друг вышел на крыльцо… Но не один, а с Кошкиной! Да ещё нёс, как идиот, её розовую сумочку с Hello Kitty. Не обращая ни на кого внимания и хохоча, эта парочка завернула за угол школы. Про меня Лёвка забыл.
Пышка, то есть Настюха Пышкина, которая ждала свою закадычную подружку Кошкину, даже рот раскрыла. Увидев меня, она молча закрыла рот и потопала домой.
Вечером я пошёл бродить под дождём. Захотелось «проветрить мозги», промыть глаза небесной водой, чтобы всё встало на свои места. Хотя у меня с головой всё в порядке, я считаю. Это Лёвке кое-кто запудрил мозг. Кукла Барби, которая на каждой перемене замазывает кремом прыщики на носу, носит сумасшедшие фиолетовые колготки и украшает свою голову несусветными радужными заколками. А ещё… ещё у неё ногти разных кислотных цветов – от ядовито-оранжевого до ярко-зелёного. Мерзость какая. Да при чём тут ногти?! Я просто не знал, кто виноват – Лёвка или Машка. Хотелось непременно это выяснить.
Я с тоской посмотрел на афиши «Росомахи». Одному, что ли, пойти? Так ведь даже и обсудить будет не с кем. Скучно. Я подошёл к кинотеатру, не решаясь войти. Тут я увидел знакомую фигуру. Пышкина, что ли? Точно, это она маячит у входа. Её трудно не заметить. Увидела меня, подошла, кинулась в объяснения.
– А я Малееву жду. Уже и билеты купила, а у неё телефон не отвечает. «Абонент не абонент». А ты чего здесь?
– Так, ничего, мимо проходил.
Я и хотел пройти мимо, в самом деле. Ещё не хватало эту болтушку Малееву встретить, она может до смерти заболтать.
И тут я увидел Машку… Стоит возле крыльца эта коза – Кошкина, – перебирает блестящими копытцами. Лакированные такие копытца, на шпильках. А кто это над ней держит зонтик? Мой друг Лёвка. Изогнулся весь, как лакей, смотреть противно. А приоделся как! В светло-розовой рубашке и в синем пиджаке, как индюк на параде. Если индюки ходят на парад.
Лёвка что-то нашёптывал Кошкиной на ухо и чуть ли не жмурился. У моей бабушки кот так делает: трётся о ножку стула и ждёт подачки. Вот очень похоже.
Ну и Лёвка… Мой лютый друг, мой закадычный враг.
– Слушай, Пышка, – развернулся я к Пышкиной. – А пошли на сеанс вместе! Мне всё равно делать нечего.
Пышка оглядела меня оценивающим взглядом. Мне показалось, в глазах у неё со скоростью света пронеслось сразу несколько мыслей. Эти мысли мне не очень нравились, но сейчас я был готов на всё. Ну, почти…
Пышкина быстренько огляделась – нет ли рядом знакомых. А она тут во всей красе – пошла в кино с парнем. Между прочим, я считаюсь не последним парнем в нашем классе. Я забрасываю мяч точно в корзину, поднимаю одной рукой два школьных стула (двумя – четыре), пародирую известных комиков и могу насмешить весь класс во время урока. Девчонки шепчутся, что я спортивного телосложения, и вообще, «ничего так». Случайно подслушал. Но мне бы не хотелось стать жертвой любви Пышкиной. Пышка жестом кинозвезды откинула волосы назад. Не хватало только фразы из рекламы: «Потому что я этого достойна!»
В киношном кафе Лёвка уже ввинтился в очередь – покупал попкорн. Машка стояла тут же и улыбалась так широко, что, кажется, готова была проглотить всё ведро целиком.
Пышка что-то пропищала насчёт попкорна, но я ничего не видел и не слышал. Я шёл прямо к кафе, и в ушах у меня гудело.
– Привет, – улыбнулся я своему другу-предателю. – Я вовремя успел? Ты же мне занял очередь, да?
Лёвка уставился на меня как на привидение.
– Как видишь, я тоже сегодня ужасно занят. И тоже с тётей из Алапаевска, – хрипло сказал я, схватил ведро попкорна без очереди, расплатился и сунул его в руки Пышкиной. – А вы в каком ряду сидите? – встряла Пышкина. – Тоже на последнем, как взрослые?
Я подтолкнул её в спину. Ещё не хватало, чтобы думали, что я за этим сюда пришёл – обниматься с Пышкой на последнем ряду.
Пышкина слишком громко хохотала, хлопала ресницами и складывала накрашенные губы бантиком. Вот удивительно! Была человек человеком, простая девчонка, «свой пацан» в компании. Но стоило ей пойти в кино с парнем, как она преобразилась, словно маску надела. Интересно, сколько у девчонок масок? Наверное, на все случаи жизни.
– Подожди-и, – протянула Пышкина, шлёпая за мной, – билеты всё равно у меня.
Весь фильм я просидел как каменный. Гул в ушах не прекращался. Я видел где-то перед собой затылки Лёвки и Машки. Иногда их головы тряслись – хозяева затылков хохотали, будто на комедию пришли. Один раз мне показалось, что Лёвка положил руку Машке на плечо, а Машка вроде бы пыталась приложиться головой к Лёвкиной куртке. Иногда я чувствовал, как Пышка исподтишка разглядывает меня, присматривается и чуть ли не принюхивается.
Во время некоторых эпизодов фильма, которые у девчонок считаются страшными (ой, мамочки, не могу смотреть, скажи, когда закончится), Пышка как бы в страхе хваталась за мою руку. Потом как бы спохватывалась (ой, извини, это я автоматически) и отодвигалась. Знаю я это всё, я уже опытный: старшая сестра сто раз обсуждала с подружками по телефону такие сценки. Один раз Пышка чуть не свалилась в обморок. Но так как я не реагировал, она прекратила свои инсценировки. Интересно, а что бы было, если бы я среагировал? Например, облил бы её холодной фантой, чтобы пришла в себя. Или прижал бы её покрепче к себе (не бойся, я с тобой).
Я покосился на Пышку. Она закидывала попкорн в рот безостановочно, как попкорноглотательная машинка. Губы у неё жирно лоснились от блеска и масла, и к ним прилипали мелкие крошки. Нет, поцеловать её я бы не смог, пожалуй. Мне стало казаться, что Пышка пропиталась запахом горелой кукурузы.
«А вот Лёвка вполне мог поцеловать Кошкину», – подумал я, разглядывая в темноте Машкин профиль. Иногда в книгах пишут: тонкий профиль. Не знаю, как он выглядит, но, наверное, как Машкин. От Кошкиной не могло пахнуть горелой кукурузой. Пока мы стояли рядом в очереди, я почувствовал запах шампуня и фруктового мыла. Может, это духи такие, с ароматом свежести и фруктов. Лёвка так и склонялся к ней. Тоже почуял, наверное, этот приятный запах, будто человек принял тропический душ.
Во мне снова поднялось раздражение. Я понял, что меня бесит Кошкина. Сидит, щекочет нос моему другу своими мыльными запахами!
Кое-как досмотрев фильм, я выскочил из зала и встал у входа, забыв про Пышку. Мимо меня независимо проплыла Кошкина, за ней волочился Лёвка с нелепой розовой сумочкой.
Всё в Кошкиной казалось нарочным: вздёрнутый подбородок, гладкие волосы, пухлые блестящие губы. Даже фамилия у неё какая-то нарочная.
– Ну, как фильмец? – спросил я весело. – Если вы смотрели, конечно. Может, в кафешку сходим?
Лёвка опустил глаза и пробубнил что-то про то, что ему пора домой.
– Ну да, тебя же тётя дома ждёт. Ты ей фильм расскажи, может, она поклонница Хью Джекмана.
Лёвка поджал губы и испарился вместе со своей Кошкиной. Провожать пошёл, рыцарь.
Я сунул руки в карманы и потопал своей дорогой.
– Болтнев, может, ты меня всё-таки проводишь? – послышалось мне вслед.
Блин! Пышка! Опять я про неё забыл.
Молча проводив Пышкину до дома, я возвращался в свой двор. В ушах у меня гудело от болтовни Пышкиной. Не по-мню, о чём она говорила. Это даже хорошо, когда девчонка такая болтливая, не надо придумывать темы для разговора. Можно просто идти и угукать, как сова. При этом думать о чём-то своём.
Навстречу мне шёл Лёвка. Мы живём в одном дворе, не переезжать же из-за него. Я хотел свернуть в сторону, но решил, что это не по-мужски. Я должен посмотреть бывшему другу в глаза.
Глаза у Лёвки блестели. Неужели он счастлив с этой куклой? Я посмотрел на Лёвку как можно презрительнее, сплюнул и прошёл мимо, но он меня окликнул.
– Подожди. Слышь… Ты извини, что я не сказал сразу…
– Да ничего. Ври дальше. Родственников много. Тёти, дяди, племянники. Городов тоже много.
– Ну чего ты завёлся? Ничё такого.