рзаться и не спать по ночам, — это мысли об Алине. Вадим очень любил дочь, но прекрасно понимал, что Ирина никогда не допустит ее появления в их доме. После того как Ирина долго и настойчиво внушала ему, что их встречи станут для девочки травмой, Вадим устал бороться и дал себя уговорить. Он почти и сам поверил, что так будет лучше для всех. Тем более если у них с Ириной родится собственный ребенок...
Вместо ребенка появилась Нелька. И вроде бы все было хорошо: любимая работа, симпозиумы, поездки, очаровательная жена, которая всегда была на высоте, что вызывало зависть многих злопыхателей, но почему-то все чаще, оставаясь один, Вадим вспоминал радостную улыбку Лоры, веселый смех Алинки, тепло их маленькой двухкомнатной квартиры...
Вадим запрещал себе об этом думать: что произошло, того не изменить, да он и не был уверен, что хотел бы что-то поменять, но все же иногда...
Звонок Лоры и просьба с ней встретиться совсем выбили его из колеи. Вадим увидел в глазах немного постаревшей и когда-то родной ему женщины такую тоску, что снова остро почувствовал себя подлецом. Поэтому и сам повел себя не лучшим образом. После разговора с Лорой в ординаторской он нашарил в столе забытую кем-то из коллег пачку сигарет, подошел к окну и закурил, хотя бросил курить много лет назад и выкуривал одну сигарету только после очень сложных операций. Он курил и смотрел, как удаляется от больницы маленькая фигурка бывшей жены, и по опущенным, чуть вздрагивающим плечам понял, что она плачет. Прошлое накатило на него мощной волной, он с силой воткнул сигарету в пепельницу — какая же он все-таки сволочь!
Целый день он мысленно репетировал свой разговор с Алиной, решая, куда ее пригласить, чтобы не заходить в квартиру, которая когда-то была его домом, не видеть снова Лориных тоскливых глаз...
Когда вечером Лора сказала ему, что Алина ушла куда-то гулять и ее еще нет, Вадим почувствовал облегчение оттого, что этот, такой тяжелый для него, разговор откладывается на неопределенное время. Он долго не мог уснуть, хотя с утра ему предстоял осмотр очень тяжелых больных. И тут позвонила Лора. Этот звонок в час ночи буквально выбил его из колеи: Алина не пришла домой. По голосу бывшей жены Вадим понял, что она близка к истерике, и ему вдруг мучительно захотелось оказаться рядом, прижать ее к себе, защитить от жизненных невзгод, как он это делал всегда, снова почувствовать себя мужчиной... Тревога за дочь пришла не сразу, он успокаивал себя тем, что в таком возрасте у девушки может быть много друзей, у которых она могла остаться ночевать, не успев на последний автобус. «А телефон? Позвонить-то матери она могла?» — ядовито спросил его внутренний голос. Вадим поднялся с кровати, на которой уже два часа безрезультатно пытался уснуть, пошел на кухню и сделал себе двойной кофе.
Через полчаса, не дождавшись звонка, Вадим набрал номер сам.
— Это снова я, — сказал он и понял, что голос его дрожит. — Алина вернулась?
Лора ответила не сразу:
— Она спит. Прости за причиненные хлопоты.
Он по голосу понял, что что-то не так:
— С ней все в порядке?
Лора помедлила:
— Нет, с ней не все в порядке.
— Что с ней?!
— Ее избили и изнасиловали.
Вадиму показалось, что стены вокруг него пришли в движение. Он тяжело задышал и схватился рукой за телефонный столик. Через несколько секунд дышать стало легче.
— Я сегодня с утра заеду к вам, — решительно сказал он, моментально прокручивая в голове график сегодняшнего рабочего дня.
— Ей сделали укол, и она будет спать до вечера.
— Тогда я заеду сегодня вечером.
День тянулся до безобразия медленно, Вадим срывался и кричал на медперсонал, что вообще позволял себе крайне редко. Выйдя из клиники, он отпустил свою машину и поймал такси: ему не хотелось отчитываться перед Ириной.
Знакомый до боли двор встретил его шумом старых деревьев и удивленными взглядами старушек на лавочке, которые при его появлении дружно замолчали.
Лора Александровна с синими кругами вокруг глаз открыла дверь.
— Здравствуй, — сказал Вадим Сергеевич. — Алина проснулась?
— Тебе не нужно было приезжать, — шепотом произнесла Лора Александровна.
— Я хочу видеть собственную дочь! — Вадим Сергеевич отодвинул бывшую жену в сторону и шагнул в комнату Алины.
Алина, закутанная с ног до головы в одеяло, казалось, спала. Вадим Сергеевич увидел разметавшиеся по подушке золотистые волосы, распухшее лицо в кровоподтеках и синяках. Сердце его сжалось.
— Мама? — еле слышно произнесла Алина и открыла заплывшие глаза.
Вадим Сергеевич сделал было шаг к кровати, но Алина неожиданно сжалась, словно от удара, по щекам ее тут же потекли слезы:
— Убирайся! Убирайся отсюда!!!
— Аленька, я...
— Я не хочу тебя видеть!!! — забилась в истерике Алина. — Мама!!! Зачем ты впустила его?!! Убирайся!!! Я не звала тебя!!! Я не хочу тебя видеть!!!
Лора Александровна влетела в комнату, и Вадим Сергеевич, даже не успев ничего сообразить, оказался на лестничной площадке перед закрытой дверью...
...— Вадик. — В кабинет снова заглянула Ирина, выдернув его из воспоминаний. — Может быть, кофе принести?
— Я же сказал, потом! — раздраженно повысил голос Вадим Сергеевич.
Ирина Михайловна вздрогнула, но, вместо того чтобы выйти, вошла в комнату: Вадим никогда раньше не повышал на нее голос.
— Вадим, что случилось?
Вадим Сергеевич взял себя в руки.
— Извини, Ира, я просто устал, — как можно спокойнее сказал он.
— Это действительно так?
— Да, сегодня был тяжелый день. Я немного еще отдохну, хорошо?
— Я разогрею ужин. Ты весь день ничего не ел.
— Хорошо, — кивнул Вадим Сергеевич, всей душой желая, чтобы она убралась.
Дверь за Ириной Михайловной закрылась.
Вадим Сергеевич снова уставился в одну точку. Но видел он с тех самых пор, как вышел из своей бывшей квартиры, только одно: безумный, ненавидящий взгляд Алины.
Лора Александровна едва успокоила бьющуюся в истерике дочь. Только после того, как она чуть ли не насильно заставила Алину проглотить одну из таблеток, выписанных доктором, и дала клятвенное обещание, что Вадим в их квартире никогда больше не появится, Алина слегка затихла.
Через полчаса пришел Юрка: заходил чуть ли не каждый час, справляясь об Алинином здоровье.
— Юра, она проснулась, но к ней нельзя, — как можно мягче сказала Лора Александровна. — Врач сказал, что ей сейчас нужен покой.
— Теть Лор, — замялся Юрка. — Хотите, я вам в магазин схожу? Или в аптеку? Может быть, каких-нибудь лекарств нужно?
Лора Александровна поняла, что Юрке до безумия хочется быть полезным, чтобы сделать хоть что-то для Алины.
— Ладно, Юра. Лекарства я все купила, а вот хлеб у нас действительно кончается. Купи, пожалуйста, полбулки белого и полбулки серого.
— Хорошо, теть Лор, я сейчас! — Юркин крик раздался уже с лестницы.
— Куда же ты? Деньги-то возьми! — запоздало крикнула вниз Лора Александровна.
— У меня есть! — раздалось в ответ, и глухо хлопнула дверь подъезда.
Раздался телефонный звонок.
— Тетя Лора, это Майя.
Майка звонила уже не в первый раз, и Лора Александровна все время говорила, что Алина дома, но больна и к ней не велено никого пускать.
— Тетя Лора, мы тут со Стасиком решили, что без Алинки документы сдавать не пойдем. За неделю она же поправится? Вот в следующий понедельник и пойдем все вместе. Юрка тоже хотел...
— Майя, спасибо, но может быть, вы все-таки сделаете это завтра? А когда Алина поправится, вы ей все расскажете и покажете, куда нужно идти?
— Вы так думаете? — В голосе Майки сквозило сомнение.
— Конечно. Так будет даже лучше.
— Хорошо, — сказала Майка. — Тогда мы отнесем документы завтра, а когда Алинка поправится, я вместе с ней съезжу в институт. Как она себя чувствует?
— Температура высокая, — соврала Лора Александровна.
— Передайте ей, пусть поправляется, и, как только будет можно, я сразу же ее навещу!
— Обязательно передам. До свидания.
Лора Александровна повесила трубку и тут же услышала слабый зов дочери.
— Что, моя хорошая?
— Мама, это пройдет?
— Конечно, доченька, все забудется...
— Мама, я хочу, чтобы никто... никто не знал...
— Я всем говорю, что у тебя высокая температура...
— А Юрка?
— Он никому ничего не скажет. Он поклялся.
Алина облегченно закрыла глаза и тут же открыла их вновь:
— А милиция?
— Милиция уже была... Я сказала, что мы ни к кому никаких претензий не имеем... Я подумала, что ты не захочешь милицию...
— Не хочу!!! — изо всех сил замотала головой Алина. — Ничего не было, правда? Все это пройдет, и правда же, не было ничего?!! — В голосе ее вновь послышались слезы.
— Тише, — прижала ее к себе Лора Александровна. — Конечно, конечно, ничего не было...
Раздался звонок в дверь.
— Кто это? — насторожилась Алина.
— Это Юра хлеб принес.
— Пусть он сюда не заходит. Я не хочу его видеть.
— Хорошо, доченька, как скажешь. — Лора Александровна вышла из комнаты.
Алина, настороженно прислушиваясь, услышала тихий, увещевающий голос матери и потерянный басок Юрки. Потом хлопнула дверь.
Лора Александровна отнесла хлеб на кухню и вернулась к Алине.
Дочь спала. На щеках ее блестели непросохшие струйки слез.
— Бедная ты моя девочка... — прошептала Лора Александровна и поправила на ней одеяло.
Глава 5
Алина две недели не выходила из дома. Синяки на лице сходили медленно, и она по часу простаивала перед зеркалом, разглядывая свое опухшее отражение. Лора Александровна по большому блату раздобыла в больнице дорогую мазь, но Алине казалось, что она совсем не действует. О том, что произошло, Алина старалась не вспоминать, словно этого не было вообще. Только ночами ее мучили кошмары, она снова и снова оказывалась распростертой на сиденье автомобиля, придавленная вонючей тушей водителя. Алина просыпалась с криком и потом долго лежала без сна, глядя в темный потолок мокрыми от слез глазами.