Натали кивает.
— О, их огромное количество в сексе по телефону. Ты притворяешься, что твое тело одето в костюм лисы. Или иногда в костюм белки. Еноты тоже популярны. Но главным образом предпочитают образ сексуальной белки. Это излюбленная фантазия.
Я пытаюсь. Клянусь, я пытаюсь. Но образ Натали, шепчущей пошлые слова типа: «потри меня своим пушистым хвостом, пока я складываю за свои щеки орешки», не укладывается в моей голове.
— Мужчины звонили, чтобы пообщаться с девушкой в костюме белки?
Она кивает.
— Это называется «йиффинг». Психи, да? (Примеч.: Йифф — этим словом обозначают комиксы, рисунки и рассказы в которых фигурируют сказочные создания, сочетающие в себе, как человеческие, так и качества животного, занимающиеся между собой сексом).
Я пробегаю рукой по своим густым волосам, которые сегодня вьются.
— Есть такое.
Натали выгибает бровь.
— Признай это. Ты в шоке.
— Не-а, — говорю я, делая вид, что все в порядке. Затем я думаю: «чтоб его». — Ладно, хорошо. Может, немного.
Огромная улыбка появляется на ее лице.
— Попался. — Она указывает на меня, победно сверкая своими светло-голубыми глазами.
— На чем попался?
— Я слышала, что ты любишь пошутить. Джози мне сказала.
Я неистово хохочу и с пониманием качаю головой.
— Молодец, — говорю я, потом медленно хлопаю. — Ты выиграла, ты меня одурачила. (Примеч.: дословно «ты потянула меня за ногу»).
Я выпрямляю левую ногу, и Натали подхватывает шутку и дергает ее. Я подыгрываю, и Натали поднимает мою ногу, удерживая как большую рыбину, которую поймала на крючок.
Она гогочет, и сматывает невидимую леску, затем я опускаю ногу на пол и стукаюсь с ней кулаками.
— Серьезно. Сегодня вечером ужин за мой счет. (Примеч.: дословно «на мне»).
— Лучше всегда быть на тебе, — говорит Натали, затем добавляет для усиления эффекта: — Босс.
Ах, это напоминание.
— В любом случае, — продолжает она, — я смогла тебя одурачить. Но все, что я сказала, — правда. Я никогда не отвечала на звонки. А знаю подробности лишь потому, что работала в компании, предлагающей услуги секса по телефону. Я не была оператором, а отбирала девушек, которые хотели у нас работать, составляла расписание, следила за тем, чтобы им платили, регистрировала все звонки. Это было странно весело.
— А я странно впечатлен.
Никогда бы не подумал, что секс по телефону как-то связан с послужным списком Натали, но то, как она описывает эту работу, полностью соответствует ее организаторским навыкам.
Натали игриво бьет меня в бицепс.
— И технически я не лгала.
— Хотя технически ты здорово развлеклась за мой счет.
— Ладно-ладно, — говорит она с ослепительной улыбкой. — Хочешь больше узнать о моих предыдущих работах? Я работала в нескольких интересных местах.
— Конечно, — говорю я, вытягивая свои длинные ноги и находясь в совершенном восторге из-за того, что в салоне достаточно места для моих ног, не говоря уже о наслаждении разговором.
— После работы в компании, предоставляющей услуги секса по телефону, я работала мастером по педикюру домашних животных.
— Это такая работа?
Натали кивает, напряженно глядя на меня.
— Черт, да. И это неплохой способ зарабатывать себе на жизнь. Ты даже не представляешь, сколько богатые манхэттенцы готовы заплатить за то, чтобы кто-то пришел к ним домой и постриг когти их чихуахуа.
— Тогда почему не продолжаешь работать в этом бизнесе?
— Как ни странно, мне не хотелось тратить всю свою жизнь на работу с собачьими лапами. Не пойми меня неправильно. Я люблю собак, а их лапы потрясающие, но когда эта работа начала по вечерам пересекаться с моим графиком в додзе, я от нее отказалась.
Я касаюсь ее колена.
— Что подводит нас к твоей истинной страсти. Нанесению бокового удара в голову.
Натали игриво бьет меня в грудь, приближаясь так близко.
— Или в область сердца.
Ее глаза сверкают. Короткое мгновение я в них что-то вижу. Или, может быть, просто ее слова кажутся предупреждением, словно она реально могла бы нанести удар в мое сердце.
Я моргаю, а затем отворачиваюсь.
Натали опускает руку, располагая ее на своих коленях.
— Хотя, мне это нравится. — Теперь ее тон спокойнее, серьезнее, чем в тот момент, когда она говорила о «йиффинге», о лапах и когтях. — Всегда нравилось.
— С тех пор, как ты была маленькой?
— Когда мне было шесть лет, родители отправили меня в класс каратэ. У меня было много энергии, и это было отличным местом для того, чтобы ее сжечь. Я полюбила это занятие. Техники, навыки и больше всего то, что ты всегда можешь улучшить свое мастерство. — Натали поднимает взгляд, встречаясь с моим. В этот момент она, кажется, разбивает стену, что была между нами (возможно, стена под названием «босс-ассистент»), поскольку она отваживается зайти на более личную территорию. — Мне также очень нравится преподавать каратэ. Моя любимая часть — самооборона. Я очень хочу продолжать учить женщин самообороне и использовать для этого боевые искусства. Я чувствую, это что-то особенное, что я могу делать, понимаешь?
Голос Натали эмоциональный, словно она хочет донести свое признание до меня. Чтобы я относился к этому с осторожностью. Именно так я и поступлю.
— Я абсолютно точно знаю, что ты имеешь в виду, и подозреваю, что в этом ты просто невероятна.
— Не пойми меня неправильно. В твоей компании мне тоже нравится работать, и моя работа в WH просто фантастическая, — говорит она. Затем ее губы изгибаются в мягкой улыбке, которая медленно превращается в зевок. В огромный зевок с раскрытой челюстью. Она подносит ко рту свою руку. — Кажется, я слышу, как меня зовет к себе Морфей.
Через несколько минут Натали крепко спит на своем месте. Некоторое время спустя ее голова скользит к моему плечу. Затем, находясь в глубокой отключке, верхняя часть тела опускается вниз, вниз, вниз… и вот голова Натали падает на мои колени.
И именно так я провожу остаток полета: с Натали, расположившейся у меня на коленях.
Да, это меня возбуждает. Да, я чертовски возбужден. И да, моя голова наполнена вихрем образов о том, где могла бы быть ее голова, если бы она проснулась, сдвинулась на несколько сантиметров и широко раскрыла рот.
Я медленно откидываюсь на спинку сидения, пытаясь предоставить Натали некоторое пространство, подальше от моих «семейных драгоценностей».
Вскоре самолет, подлетая к Лас-Вегасу, начинает снижение. Когда мы приземляемся, Натали просыпается и быстро выпрямляется. Пока приходит в себя, она осматривается вокруг, словно пытается понять, где находится.
— Я?.. — Она указывает на мои ноги.
— Спала у меня на коленях?
Натали кивает.
— Да.
Ее глаза становятся размером с блюдца.
— Я это сделала? — Она отчаянно указывает на мой пах.
Ах, черт. Натали заметила в моем кармане «банан». Я прокручиваю в голове множество возможных оправданий за то, что щеголяю со стояком во время ее дневного сна, когда взглядом следую за ее пальцем. Она указывает не на мой член. А на мокрое пятно на моих джинсах. Огромное мокрое пятно, которое могло появиться только…
Она прижимает ладонь к груди.
— Мне так жаль, что я пустила на тебя слюни.
Я громко смеюсь:
— Дорогая, можешь пускать на меня слюни в любое время.
Натали одаривает меня извиняющейся улыбкой, затем тянется рукой к своему заднему карману, предположительно для того, чтобы достать телефон. Когда она его не обнаруживает, я осматриваюсь и замечаю его на полу у моих ног, куда он, должно быть, упал, пока она спала.
Я наклоняюсь, чтобы его подобрать, изо всех сил стараясь не смотреть на него, но не могу не заметить концовку сообщения от ее сестры, которое появляется на экране:
Я знала, что ты будешь так себя чувствовать!
Интересно, как «так»?
Глава 6
Эйфелева башня-карлик. Колесо обозрения вращается как миниатюрная игрушка, а «Американские горки» при отеле «Нью-Йорк, Нью-Йорк» проносятся вокруг казино, словно игрушечная модель. Здесь, на двадцать втором этаже, где находится новая квартира мужа Лайлы, мы — король и королева этого города богачей.
Это здание одно из самых высоких в городе. Наверняка достаточно скоро оно станет домом для рекламных щитов, которые будут расположены по всей высоте башни, приманивая туристов. На данный момент это возможное место моей следующей работы.
Я все еще не совсем понимаю, почему Лайла хочет нанять меня, а не кого-то местного, поэтому ее об этом спрашиваю. Моя репутация основана на честности, и не нужно сейчас этого менять. Лайла стоит рядом со мной в гостиной: руки скрещены на груди, взгляд наполнен гордостью, — она смотрит на обширный вид Города грехов, открывающийся из окон высотой от пола до потолка.
— Вам она нравится? Место прекрасное, но на кухне пока царит беспорядок, не так ли? — Лайла машет рукой в сторону красной печи, черных шкафчиков и изумрудно-зеленой столешницы. — Можешь это изменить?
— Безусловно. Мы соберем все воедино и сделаем кухню главным украшением дома, как ты хочешь. Но я должен спросить, миссис Мэйвезер: почему бы не найти кого-то местного? Любой подрядчик был бы рад работать в этом великолепном месте.
Лайла поворачивается ко мне, встречает мой взгляд и вежливо смеется.
— Мило, что ты так говоришь. Но знаешь, как трудно найти того, кому доверяешь? Впустить в свой дом? Особенно в новом городе? — Под конец ее голос становится выше, она теребит свою нитку жемчуга. Из недосказанных ею слов, у меня создается такое ощущение, что Лайла раньше сталкивалась с негодяями. — Существует так много хищных подрядчиков, притворяющихся твоими друзьями.
Я почти хочу стукнуться с ней кулаками в знак солидарности, потому что я знаю таких негодяев. Моя подружка из колледжа, Рокси, была самой гнилой из всех, но в то время я этого не знал. После выпуска она подтолкнула меня к тому, чтобы я открыл свое дело. Я стал разнорабочим, она стала моим самым большим болельщиком и помогла придумать бизнес-план. Когда она ушла к какому-то чуваку с Уолл-стрит, зарабатывающему побольше меня, то сделала все возможное, чтобы по пути на выход оторвать своими зубами кусок от WH Carpentry