Тётя Надя и дядя Федя пробрались к нашей лавочке.
– Сюда, сюда! – трещала девчонка. – Садитесь! Я вот здесь сяду с тётей Надечкой, а дядечка Федечка пусть сядет рядом с мальчиками.
– Не шуми так, Леночка, – сказала тётя Надя.
И они вместе сели напротив нас, рядом со старушкой, а дядя Федя сунул свой чемодан под лавку и сел рядом с нами.
– Ой, как хорошо! – захлопала в ладоши Леночка. – С одной стороны три дяденьки сидят, а с другой – три тётеньки.
Мы с Мишкой отвернулись и стали смотреть в окно. Сначала всё было тихо, только колёса постукивали. Потом под лавкой послышался шорох и начало что-то скрестись, словно мышь.
– Это Дружок! – зашептал Мишка. – А что, если проводник придёт?
– Ничего, может быть, он и не услышит.
– А если Дружок лаять начнёт?
Дружок потихоньку скрёбся, будто хотел проскрести в чемодане дырку.
– Ай, мамочка, мышь! – завизжала эта егоза Леночка и стала поджимать под себя ноги.
– Что ты выдумываешь! – сказала тётя Надя. – Откуда тут мышь?
– А вот послушай! Послушай!
Тут Мишка изо всех сил стал кашлять и толкать чемодан ногой. Дружок на минуту успокоился, потом потихоньку заскулил. Все удивлённо переглянулись, а Мишка поскорей стал тереть по стеклу пальцем так, чтоб стекло визжало. Дядя Федя посмотрел на Мишку строго и сказал:
– Мальчик, перестань! Это на нервы действует.
В это время сзади кто-то заиграл на гармошке, и Дружка не стало слышно. Мы обрадовались. Но гармошка скоро утихла.
– Давай будем песни петь! – шепчет Мишка.
– Неудобно, – говорю я.
– Ну, давай громко стихи читать.
– Ну, давай. Начинай.
Из-под лавки раздался писк. Мишка закашлял и поскорее начал стихи:
Травка зеленеет, солнышко блестит,
Ласточка с весною в сени к нам летит.
В вагоне раздался смех. Кто-то сказал:
– На дворе скоро осень, а у нас тут весна начинается!
Леночка стала хихикать и говорить:
– Какие мальчишки смешные! То скребутся, как мыши, то по стеклу пальцами скрипят, то стихи читают.
Но Мишка ни на кого не обращал внимания. Когда это стихотворение кончилось, он начал другое и отбивал такт ногами:
Как мой садик свеж и зелен!
Распустилась в нём сирень.
От черёмухи душистой
И от лип кудрявых тень.
– Ну, вот и лето пришло: сирень, видите ли, распустилась! – шутили пассажиры.
А у Мишки без всякого предупреждения грянула зима:
Зима!.. Крестьянин, торжествуя,
На дровнях обновляет путь;
Его лошадка, снег почуя,
Плетётся рысью как-нибудь…
А потом почему-то всё пошло шиворот-навыворот и после зимы наступила вдруг осень:
Скучная картина!
Тучи без конца.
Дождик так и льётся,
Лужи у крыльца.
Тут Дружок жалобно завыл в чемодане, и Мишка закричал что было силы:
Что ты рано в гости,
Осень, к нам пришла?
Ещё просит сердце
Света и тепла!
Старушка, которая дремала напротив, проснулась, закивала головой и говорит:
– Верно, деточка, верно! Рано осень к нам пришла. Ещё ребятишкам погулять хочется, погреться на солнышке, а тут осень! Ты, миленький, хорошо стишки говоришь, хорошо!
И она принялась гладить Мишку по голове. Мишка незаметно толкнул меня под лавкой ногой, чтоб я продолжал чтение, а у меня, как нарочно, все стихи выскочили из головы, только одна песня вертелась. Недолго раздумывая, я гаркнул что было силы на манер стихов:
Ах вы сени, мои сени!
Сени новые мои!
Сени новые, кленовые,
решётчатые!
Дядя Федя поморщился:
– Вот наказание! Ещё один исполнитель нашёлся!
А Леночка надула губки и говорит:
– Фи! Нашёл что читать! Какие-то сени!
А я отбарабанил эту песню два раза подряд и принялся за другую:
Сижу за решёткой, в темнице сырой,
Вскормлённый в неволе орёл молодой…
– Вот бы тебя засадить куда-нибудь, чтоб ты не портил людям нервы! – проворчал дядя Федя.
– Ты не волнуйся, – говорила ему тётя Надя. – Ребята стишки повторяют, что тут такого!
Но дядя Федя всё-таки волновался и тёр рукой лоб, будто у него голова болела. Я замолчал, но тут Мишка пришёл на помощь и стал читать с выражением:
Тиха украинская ночь.
Прозрачно небо, звёзды блещут…
– О! – засмеялись в вагоне. – На Украину попал! Куда-то ещё залетит?
На остановке вошли новые пассажиры:
– Ого, да тут стихи читают! Весело будет ехать.
А Мишка уже путешествовал по Кавказу:
Кавказ подо мною, один в вышине
Стою над снегами у края стремнины…
Так он объехал чуть ли не весь свет и попал даже на Север. Там он охрип и снова стал толкать меня под лавкой ногой. Я никак не мог припомнить, какие ещё бывают стихи, и опять принялся за песню:
Всю-то я вселенную проехал.
Нигде я милой не нашёл…
Леночка засмеялась:
– А этот всё какие-то песни читает!
– А я виноват, что Мишка все стихи перечитал? – сказал я и принялся за новую песню:
Голова ль ты моя удалая,
Долго ль буду тебя я носить?
– Нет, братец, – проворчал дядя Федя, – если будешь так донимать всех своими стихами, то не сносить тебе головы!
Он опять принялся тереть рукой лоб, потом взял из-под лавки чемодан и вышел на площадку.
…Поезд подходил к городу. Пассажиры зашумели, стали брать свои вещи и толпиться у выхода. Мы тоже схватили чемодан и рюкзак и стали пролезать на площадку. Поезд остановился. Мы вылезли из вагона и пошли домой. В чемодане было тихо.
– Смотри, – сказал Мишка, – когда не надо, так он молчит, а когда надо было молчать, он всю дорогу скулил.
– Надо посмотреть – может, он там задохнулся? – говорю я.
Мишка поставил чемодан на землю, открыл его… и мы остолбенели: Дружка в чемодане не было! Вместо него лежали какие-то книжки, тетради, полотенце, мыло, очки в роговой оправе, вязальные спицы.
– Что это? – говорит Мишка. – Куда же Дружок делся?
Тут я понял, в чём дело.
– Стой! – говорю. – Да это ведь не наш чемодан!
Мишка посмотрел и говорит:
– Верно! В нашем чемодане были дырки просверлены, и потом наш был коричневый, а этот рыжий какой-то. Ах я разиня! Схватил чужой чемодан!
– Бежим скорей обратно, может быть, наш чемодан так и стоит под лавкой, – сказал я.
Прибежали мы на вокзал. Поезд ещё не ушёл. А мы забыли, в каком вагоне ехали. Стали бегать по всем вагонам и заглядывать под лавки. Обыскали весь поезд. Я говорю:
– Наверно, его забрал кто-нибудь.
– Давай ещё раз пройдём по вагонам, – говорит Мишка.
Мы ещё раз обыскали все вагоны. Ничего не нашли. Стоим с чужим чемоданом и не знаем, что делать. Тут пришёл проводник и прогнал нас.
– Нечего, – говорит, – по вагонам шнырять!
Пошли мы домой. Я зашёл к Мишке, чтобы выгрузить из рюкзака его вещи. Мишкина мама увидела, что он чуть не плачет, и спрашивает:
– Что с тобой?
– Дружок пропал!
– Какой дружок?
– Ну, щенок. Не получала письма разве?
– Нет, не получала.
– Ну вот! А я писал.
Мишка стал рассказывать, какой хороший был Дружок, как мы его везли и как он потерялся. Под конец Мишка расплакался, а я ушёл домой и не знаю, что было дальше.
На другой день Мишка приходит ко мне и говорит:
– Знаешь, теперь выходит – я вор!
– Почему?
– Ну, я ведь чужой чемодан взял.
– Ты ведь по ошибке.
– Вор тоже может сказать, что он по ошибке.
– Тебе ведь никто не говорит, что ты вор.
– Не говорит, а всё-таки совестно. Может быть, тому человеку этот чемодан нужен. Я должен вернуть.
– Да как же ты найдёшь этого человека?
– А я напишу записки, что нашёл чемодан, и расклею по всему городу. Хозяин увидит записку и придёт за своим чемоданом.
– Правильно! – говорю я.
– Давай записки писать.
Нарезали мы бумаги и стали писать:
«Мы нашли чемодан в вагоне. Получить у Миши Козлова. Песчаная улица, № 8, кв. 3».
Написали штук двадцать таких записок. Я говорю:
– Давай напишем ещё записки, чтоб нам вернули Дружка. Может быть, наш чемодан тоже кто-нибудь по ошибке взял.
– Наверно, его тот гражданин взял, который с нами в поезде ехал, – сказал Мишка.
Нарезали мы ещё бумаги и стали писать:
«Кто нашёл в чемодане щенка, очень просим вернуть Мише Козлову или написать по адресу: Песчаная улица, № 8, кв. 3».
Написали и этих записок штук двадцать и пошли их по городу расклеивать. Клеили на всех углах, на фонарных столбах… Только записок оказалось мало. Мы вернулись домой и стали ещё записки писать. Писали, писали – вдруг звонок. Мишка побежал открывать. Вошла незнакомая тётенька.
– Вам кого? – спрашивает Мишка.
– Мишу Козлова.
Мишка удивился: откуда она его знает?
– А зачем?
– Я, – говорит, – чемодан потеряла.
– А! – обрадовался Мишка. – Идите сюда. Вот он, ваш чемодан.
Тётенька посмотрела и говорит:
– Это не мой.
– Как – не ваш? – удивился Мишка.
– Мой был побольше, чёрный, а этот рыжий.
– Ну, тогда вашего у нас нет, – говорит Мишка. – Мы другого не находили. Вот когда найдём, тогда пожалуйста.
Тётенька засмеялась и говорит:
– Вы неправильно делаете, ребята. Чемодан надо спрятать и никому не показывать, а если придут за ним, то вы сначала спросите, какой был чемодан и что в нём лежало. Если вам ответят правильно, тогда отдавайте чемодан. А так ведь вам кто-нибудь скажет: «Мой чемодан» – и заберёт, а это и не его вовсе. Всякие люди бывают!