Жив ли, нет — не знаю сам.
А паны, паны хохочут:
— Не свалил ты зверя, хам.
…Янка вымолвил с печалью:
— Мне одно неясно тут:
Что ж вы, дедушка, молчали?
Подали б на пана в суд!
— Жизнь была тогда иная.
На десятки вёрст один
Пан — хозяин в нашем крае —
Сам и правил и судил.
Гришка вспыхнул: — Как же это?
Что же вы терпели, дед?
Написали бы в газету…
— Я не знал тогда газет.
Темнота одолевала.
Я и зрячий был слепцом.
Грамотея тут, бывало,
Не отыщешь днём с огнём.
Так мы жили и терпели.
Пан был — сила и закон.
Гляньте, шрам с тех пор на теле… —
Снял рубашку дед Антон. —
Я тогда невзвидел света.
Впору было помереть.
Ну, а что до цепи этой,
То на ней ходил медведь.
Детки, я устал маленько,
Шум какой-то в голове…
Пан тот был — Вацлав Варенька.
Вот что значит знак «W. W.».
Мы прослушали беседу —
Повесть горя и обид.
Поблагодарили деда,
Толик тут и говорит:
— Верно. Жизнь теперь другая,
Но былое надо знать.
Я, ребята, предлагаю
Экспонаты собирать.
Цепь сдавать в утиль не будем, —
Это память давних дней.
Чтоб о прошлом знали люди,
Мы откроем свой музей.
Все, кто был при этом, Толю
Поддержали, как один.
Мы надеялись, что в школе
Не отвергнут наш почин.
2
Наш директор Ян Петрович
Выслушал с вниманьем нас:
— Я согласен. Всё толково.
Кстати, есть свободный класс.
Цепь мы к стенке прикрепили —
Самый первый экспонат.
К ней мы надпись сочинили
Попонятней для ребят.
Зашумели Лена с Настей:
— Мы, выходит, в стороне?
Мы хотим принять участье
С мальчиками наравне.
Я сказал тогда: — Девчата,
Прекратите ералаш.
Приносите экспонаты,
Ведь музей-то общий, наш.
Кто пришёл с лучиной чёрной,
Кто принёс кресало, трут.
Ну, а Толя даже жёрнов
Прикатил — не счёл за труд, —
Чтобы все узнали в школе
По остаткам старины,
Как отцы зерно мололи
В давний час и в дни войны.
Янка — тот доставил ступу,
И рассказывал герой,
Как толкли когда-то крупы
В деревянной ступе той.
Хлопцы лапти отыскали,
Цеп дубовый принесли.
Лена с Настенькой в подвале
Прялку старую нашли.
А назавтра, неуёмны,
Разжились веретеном,
Упросили бабку Домну
Нам поведать о былом.
Закружилось, зажужжало,
Словно шмель, веретено.
А бабуся вспоминала,
Как жила давным-давно.
— …Ничего не покупали,
Нечем было нам платить,
Сами пряли, сами ткали,
Чтобы голыми не быть.
Да и много ль нищим надо,
Выбивались мы из сил.
Даже тряпкам были рады,
Кто как мог белил и шил.
Бабка тихо говорила,
Словно лунь белым-бела,
Нитку длинную сучила,
Разговор большой вела:
— Вспоминаю: все девчата,
Если зимняя пора,
Прясть в одну сходились хату,
Коротали вечера.
Вместе прясть милей, чем розно,
Лучше, что ни говори.
Мы засиживались поздно,
Часто пряли до зари.
Под унылый свист метели
Посиделки хороши,
Хоть и горько было, пели,
И уж пели от души.
По всему селу летели
Наши песни, как гонцы,
Приходили на веселье
Наши парни-молодцы.
И плясали мы, бывало,
И шутили мы не раз.
Но и горьких слёз хватало…
Вот послушайте рассказ.
Были многие девчата
Украшением села.
Но одна из них — Агата —
Всех красивее была.
Всех была она виднее:
Русы косы, тонкий стан…
Парни бегали за нею,
Ну, а больше всех Степан.
Был он статный и пригожий.
Как такого не любить!
Мы надеялись, что, может,
Суждено им вместе быть;
Что на свадьбе мы попляшем
Так, как исстари велось.
Но мечтам хорошим нашим
Сбыться так и не пришлось.
Ждёшь добра, а тут несчастье
И надвинется как раз.
Панский ловчий начал часто
В той избе бывать у нас.
Ловчий старый был, горбатый,
Да и злющий ко всему.
На беду, моя Агата
Приглянулася ему.
Омрачил он посиделки.
Стал Агате свет не мил.
Он пристал к несчастной девке,
Обвенчаться с ней решил.
Всё ходил за нею следом,
Угрожал чем только мог:
«Коль откажешь, привереда,
Твой отец пойдёт в острог».
Я такой ужасной доли
Не желаю и врагу —
Был отец Агаты болен,
Перед паном весь в долгу.
…Тут сказала Лена: — Странно,
Не могли его унять.
Надо было против пана
Голос женщинам поднять.
— Детки, скажет вам и школа,
Что в былые те года
Слабым был наш бабий голос,
Дальше печки — никуда.
И законы все когда-то
Были против нас — крестьян.
Каторгой отцу Агаты
Пригрозил вельможный пан.
И отец, боясь угрозы,
Перед дочкою упал
На колени, бился оземь…
И Агату ловчий взял.
Не стерпел Степан обиды,
Ловчего он подстерёг.
Чуть не помер им избитый,
Престарелый женишок.
Но за это парня вскоре
Заковали — и в тюрьму.
Извелась Агата в горе,
Тосковала по нему.
Не пила, не ела вовсе,
Без Степана не житьё…
Умерла она под осень.
Эта прялочка — её.
Поглядел я на девчаток,
А глаза у них в росе.
И за прялкою Агату
Вдруг увидели мы все…
3
Что ни день, музей при школе
Расширялся, словно рос.
На урок однажды Толик
Шапку дедову принёс.
В дни гражданской смелый воин
В Красной гвардии служил,
Шапку с алою звездою,
Эту самую, носил.
Вся в музей сбежалась школа,
В классе собралась толпа.
На звезде, как ныне, молот,
Только плуг взамен серпа.
Люди с этою звездою
Осчастливили село.
Шапку нашего героя
Положили под стекло.
Сам старик принёс назавтра
Пожелтевшие листы —
Номера тогдашней «Правды»
И давнишней «Бедноты».
Мы читали с уваженьем
Те газеты целый день.
А на нас с портрета Ленин,
Чуть прищурившись, глядел.
Я вооружился ФЭДом.
Чтоб пополнить наш музей,
В полный рост заснял я деда —
Ветерана славных дней.
Он потом по просьбе Толи
Нас повёл на край села:
— В Октябре, в боях за волю,
Революция пришла.
И вздохнули мы свободней.
В осень ту мы все подряд
Записались целой сотней
В Красной гвардии отряд.
Загудело, забурлило,
Стал командовать комбед.
Пан, почуяв нашу силу,
Убежал — простыл и след.
Всё именье, всё богатство
Перешло по праву к нам.
Ну, а мы его по-братски
Раздавали беднякам.
Осчастливлен властью новой,
Каждый словно бы подрос.
Кто в деревню вёл корову,
Кто мешки с пшеницей вёз.
Радости-то было сколько!
Каждый ладил угол свой.
Дали лесу для постройки,
Наделили всех землёй.
Нам удача улыбалась,
Скрылись горе и нужда.
Только б нам и жить, казалось,
Но нагрянула беда.
Ворог первым урожаем
Насладиться не дал нам.
Слышим — немцы угрожают,
Пан спешит вернуться сам.
Красной гвардии герои
Все в тяжёлый этот час
Вновь с оружьем встали к бою,
Только мало было нас.
Мы за правду бились, дети,
За простор своей земли.
Видите окопы эти,
Что травою заросли?
Вон оттуда, от Залужья,
Шёл на нас проклятый кат.
Тут сражались мы с оружьем
Сорок с лишним лет назад.
Но неравны были силы.
Нанеся врагу урон,
Мы с боями отступили,
Он троих забрал в полон.