Конечно. В этом все дело.
«Странно, – подумал Стив. – Мой отец убивал людей. Мой отец – убийца». Никогда прежде он об этом не думал, не смотрел с такой точки зрения. Для него отец был… ну просто отцом. Мужем. Торговцем запчастями для автомобилей. Приличным человеком, законопослушным гражданином. А ведь он три года провел в чужой стране, стрелял там в людей…
Мысль странная и тревожная. Впрочем, он ведь такой не один. В сущности, поколение Стива и чуть постарше – первое поколение после отмены призыва – своего рода аномалия. В прошлом почти все мужчины в стране проходили специальное обучение, чтобы убивать людей по приказу правительства. А многие и в самом деле убивали. Почему прежде родителей не волновало, что дети гоняются друг за другом с пистолетиками и кричат: «Падай, ты убит»? Да вот поэтому. Мамы и папы пришли бы в ужас, увидав, что их маленький Джонни играет в наркодилера или крошка Джули – в проститутку, зато сами покупали детям игрушечное оружие. Хотя в реальности убийство считается куда более тяжким преступлением, чем торговля наркотиками или проституция.
Говорят, в человеке от природы заложена страсть к насилию; предположим, так и есть. Быть может, поэтому уровень преступности сейчас так повысился в сравнении с тем, что было пятьдесят-шестьдесят лет назад. В то время мужчины выплескивали свою агрессию в войнах. А сейчас, если не хочешь угробить годы на армейскую службу, тебе остается только удовлетворять те же инстинкты дома, с ближними…
Черт побери, да о чем он вообще думает?! Безумие какое-то. Совсем крыша едет от стресса. Разумеется, никого отец не убивал. Не убивал, и точка.
Вот как? Тогда почему Стив подыскивает ему оправдания?
На работе надо было писать статью, а сосредоточиться никак не удавалось. Когда в офисе с ним улыбчиво поздоровалась Джина, он машинально сказал «привет» и даже улыбнулся, но сразу вспомнил ее на пляже в бикини из веревочек, в компании лысого толстяка. Так и метались его мысли между Джиной и отцом до самого обеда; только два абзаца из себя выжал, и те дрянные.
Пообедал Стив в «Уоху фиш тако» с Шерри. Она щебетала о том, какое хлопотливое выдалось утро: в библиотеке вдруг зависли все компьютеры, должно быть, какой-то вирус… Стив не слушал. Он думал об отце.
Я ее убил.
Кого «ее»? Стив хотел бы придерживаться гипотезы о войне, но с каждой минутой все яснее понимал, что это маловероятно. Что-то слишком личное слышалось в этом «ее». Кто «она»? Подруга, знакомая, прохожая? Может, у Стива была сестра, а он не знал? Или бабушка с отцовской стороны, которую он никогда не видел? Сестра отца? Любовница?
Вопросы не давали ему покоя весь день, и вечером, у матери, он вдруг брякнул:
– Скажи, до тебя папа был женат?
Дело было после работы, они сидели на кухне, и мама здоровой рукой резала кекс.
Ответ ее прозвучал очень неожиданно.
– Да, – промолвила она, опустив глаза. – Меня он выбрал не первой.
Несколько мгновений Стив даже не знал, что сказать. Мать протянула ему вилочку к кексу, и он взял.
– И кто была его жена? – спросил он наконец.
– Школьная подруга. Поженились летом после выпуска, перед тем, как его призвали в армию.
– И что же…
– Она умерла.
«Умерла». У Стива сильно забилось сердце.
– От чего?
– Я не хочу о ней говорить.
– От чего она умерла?
– Не знаю. Это произошло до того, как я познакомилась с твоим отцом.
– Но хоть что-то ты знаешь?!
– Только от Мэрион, сестры твоего отца.
Тетю Мэрион Стив помнил. В детстве пару раз ездил с родителями к ней в гости в Нью-Мексико. Она ему не нравилась. А потом пришло извещение, что она умерла.
– В день, когда мы обручились, она сказала мне, что твой отец уже был женат. И что первая его жена подходила ему намного больше меня.
– Неужели ты никогда не расспрашивала папу? Тебе не было интересно?
Она покачала головой, плотно сжав губы.
– Нет.
– А мне почему не рассказывала?
– Мы никогда не обсуждали такие вещи. Да и зачем? Тебя это не касается. Не понимаю, к чему тебе знать.
Стив продолжал расспросы, но больше ничего из нее не вытянул. Мать явно считала, что и так сказала слишком много. Когда Стив заметил, что с психологической точки зрения здоровее говорить о таких вещах открыто, а не держать в секрете, она рассердилась и ответила: давай прекратим этот разговор, или тебе придется уйти. Однако кое-что его насторожило. Она не удивилась его вопросу, не спросила, с чего он вообще это взял, почему так заинтересовался первой женой отца. Странно. Даже подозрительно.
В общем, Стив прекратил неприятный разговор, поблагодарил за кекс, пообещал завтра отвезти ее в больницу к отцу и откланялся. Расстались они по-доброму. Однако на обратной дороге, вместо того чтобы свернуть с Санта-Аны на Ирвайн, домой, он повернул на запад, на шоссе Гарден-Гроув, и направился к Лонг-Бич. Сам не понимал, куда едет; и когда впереди замаячила неуклюжая серая громада Ветеранского госпиталя, пару секунд серьезно обдумывал возможность развернуться и поехать домой.
Но не развернулся.
На этот раз отец не спал: лежал с открытыми глазами и, когда Стив вошел, проследил за ним взглядом. Стив прикрыл за собой дверь, сел на стул у кровати.
– Папа?
Старик кивнул.
Слышит. Понимает.
Стив придвинул стул ближе к кровати.
Он знал, что отец проходит терапию – управление гневом, тренировку памяти, к тому же принимает сильнодействующие медикаменты. Возможно, стоило бы сначала посоветоваться с врачом, убедиться, что он все делает правильно, что не нарушает планы лечения. Но Стив знал: если будет долго раздумывать, – никогда не решится. Поэтому наклонился к уху старика и тихо спросил:
– Папа, кого ты убил?
Ответа не было, и Стив успел испугаться, что отец снова впал в беспамятство, или, быть может, вопрос как-то навредил его больному мозгу…
А в следующий миг послышался шепот. Тот же сухой, шелестящий шепот, что преследовал Стива последние сутки.
– Жену.
Ясность сознания возвращалась к отцу очень ненадолго. Следовало спешить.
– Что произошло?
В ответ – те же слова, тем же голосом:
– Я ее убил.
– Где? Как?
Отец вдруг рассмеялся.
– На крыше, – ответил он. – На крыше банка. – И закашлялся.
А потом рассказал все.
Глава 4
Он уговаривает ее залезть на крышу полюбоваться видом. День выдался чудесный, а кирпичное коричневое здание банка – самое высокое в городе. Она просто в восторге. Время обеденное, так что банк и прочие офисы в здании закрыты. Вряд ли здесь кто-то остался; и все же он не может позволить, чтобы их увидели вместе, даже один востроглазый свидетель сорвет его план – поэтому идет впереди, сильно обгоняя ее, словно сам по себе. Только на бетонной лестнице, ведущей на крышу, замедляет шаг и берет ее за руку.
Потом они гуляют по крыше, смотрят вниз, любуются на город с разных сторон здания.
– Я люблю тебя! – говорит она.
– И я тебя люблю, – отвечает он.
Сначала он хотел ее отравить. С этой целью пошел в библиотеку и много читал о ядовитых веществах. Но она упорно отказывалась принимать любые «лекарства» от расстройства желудка, что он ей предлагал. Подозревала что-то? Вряд ли. Так или иначе, следовало выбрать иную тактику.
Его осенило накануне, когда она, долго просидев на скамейке, резко поднялась и вдруг упала. Мелькнула надежда, что она разбила себе голову об асфальт; увы, она начала вставать, и он протянул ей руку.
Требовались особые меры предосторожности, чтобы отвести подозрение от себя. Припомнив, что в старших классах она учила испанский и хорошо его знала, он снова отправился в библиотеку. Разыскал там англо-испанский словарь и написал измененным почерком абзац текста по-испански – с неопределенным смыслом, но таким, чтобы мог сойти за предсмертную записку. А вчера вечером попросил ее перевести. Сказал, другу с работы зачем-то понадобилось. Она начала переводить вслух, но он ответил: я так не запомню, ты лучше напиши, я ему передам.
Утром, в перерыв, он положил записку в конверт, сбегал на почту и отправил ее родителям. Адрес напечатал на машинке.
Все готово. Теперь пора.
Она поворачивается к нему, обнимает его за шею и целует.
– Что за чудесный день!
Они стоят на самом краю.
– Да, день чудесный, – отвечает он, глядя ей в глаза.
И сталкивает ее вниз.
Она летит, нелепо размахивая руками и ногами, а он смотрит, смотрит, пока далеко внизу ее голова не разбивается о бордюрный камень.
Глава 5
На обеденный перерыв Стив остался в офисе.
Обычно он ходил куда-нибудь пообедать – один, или с Джимом Кристлибом, менеджером по продажам, или с Питом Хагартом из арт-отдела. Но не сегодня. Сегодня он принес с собой сверток с бутербродами, подождал, пока уйдет Маккол и исчезнет Джина, включил компьютер и начал искать информацию о первой жене отца.
Это оказалось несложно. В конце концов, такой поиск Стиву был не в новинку. Добрая половина его рабочих обязанностей состояла в том, чтобы разыскивать былых выпускников, с которыми их товарищи по школе или колледжу потеряли связь. Уилл вечно прикалывался над этой работой, а вот Стиву она нравилась. Он чувствовал себя почти детективом. И – пусть это прозвучит нескромно – действительно хорошо разыскивал людей, даже женщин, что вышли замуж и переехали.
Как звали первую жену отца, он не знал, однако сразу сообразил, что надо искать по фамилии «Най» в Коппер-Сити, штат Нью-Мексико. Нужные годы он вычислил, отсчитывая назад. Стив родился в 1980-м. К тому времени его родители были женаты уже десять лет. Если отец женился сразу после школы, а на следующий год или около того пошел в армию и отслужил четыре года; значит, это было где-то в начале 1960-х. Просматривая данные о бракосочетаниях в городе между 1960-м и 1965-м, он должен найти то, что ищет.