На миг Айку пронзил ужас, она попыталась привстать. Но сил бояться чего бы то ни было – даже смерти! – не осталось, и она безвольно привалилась к переборке.
Сквелл неторопливо подошел к ней, наклонился. Большая сильная рука его приподняла Айкин подбородок.
– И как ощущения, достоверные? Ты довольна?
Она не ответила. Тогда Сквелл сломал ей шею. Хруст позвонков – последнее, что Айка услышала.
Она проснулась в волне мгновенно и не удивилась этому – так и должно быть. Зато воспоминаний о закончившемся телесном существовании оказалось столько, что ушло изрядно времени на их анализ и упорядочивание. И только после этого Айка изучила свое окружение. И поняла – она не в Сети. Ее сознание занимало блок памяти бортового компьютера «Прайд-терции». Что ж, это логично. Не понравилось Айке другое открытие – блок был изолирован от систем корабля. Такая себе цифровая тюрьма.
Она пыталась найти лазейку, когда внешний информационный канал открылся сам собой. Сквелл возлежал в кресле-ложементе командной рубки. Перед ним на большом блюде покоилась аккуратно отделенная от тела голова молодой смуглокожей женщины. На лице ее застыла маска безмерной усталости.
– И как ощущения, достоверные? – повторил он вопрос. – Ты довольна?
Айка хмыкнула.
– Да уж, достоверные. Ты лучший эксперт, какого я знаю. Правду сказать, я поверила, что ты меня убиваешь по-настоящему. Совсем упустила из виду, что на корабле находится зародыш Сети-3, с которой и завязан дубль-мозг авы. Что ж, я твоя должница на веки вечные. Что ты хочешь взамен?
Сквелл улыбнулся довольно, кивнул. Положил руку на голову женщины, погладил короткие светлые волосы.
– Если не возражаешь, я тебя убью.
Айка засмеялась.
– Ты меня уже убил. Вон, моя голова на блюде. Повесишь на стену, рядом с этой Джефой Деммонд? Кстати, как вернемся в Сеть, нужно будет ее найти, расспросить. Надеюсь, она не забыла свои ощущения.
– Увы, Джефы в Сети нет. Она превратилась в призрак «Прайд-терции», как многие до нее. Но тебя это не должно волновать. Ты не поняла? В качестве платы я тебя убью.
Айка внезапно осознала, что он не подтрунивает, не испытывает ее. Что именно так он и собирается поступить. Но она не поверила.
– Нет, ты не можешь этого сделать! Как ты объяснишь мое отсутствие в Сети?
– Почему не могу? Обнулить блок памяти – тривиальная операция. И нет нужды тащить в Сеть информацию, что в этом блоке хранилось. Она подождет здесь до моего следующего возвращения. На Земле я буду недоумевать о твоем исчезновении, как и все остальные. В древние времена существовала специальная профессия для того, чтобы раскрывать убийства. Она давным-давно забыта – в мире бессмертных убийства невозможны, верно? Так что о твоей судьбе никто не узнает.
Его слова были полны беспощадной логики, Айка не могла этого не признать.
– Но зачем тебе это надо?!
– Ты до сих пор не поняла? Я тоже хотел получить уникальный чувственный опыт – как и ты. Я летел за ним к звездам! Но нашел значительно ближе. Я сумел стать настоящим серийным убийцей, не хуже древних. Да что там, я превзошел их всех. Я – единственный убийца в мире бессмертных!
Он засмеялся, выудил из воздуха светящийся пульт и коротко взмахнул рукой. На виртуальном экране перед ним замигала, отсчитывая проценты, полоска индикатора заполнения памяти. 100, 50, 20, 10 …
– Прощай, дорогая, твои перформансы были прекрасны. Хотя нет, честно говоря, они были дрянными, так что искусство ничего не потеряет, лишившись тебя.
В волновом состоянии человеку недоступны телесные ощущения. Но тем не менее Айка почувствовала, как стены тюрьмы сжимаются. И за мгновение перед тем, как они схлопнулись окончательно, стирая сознание, стирая ее личность, Айка вдруг увидела за спиной Сквелла эфемерный силуэт.
Затем фигура призрака сделалась четкой и яркой. Джефа Деммонд улыбнулась, протянула руки. Айка улыбнулась в ответ. Потому что с ней ровным счетом ничего не случилось. Просто командная рубка, кресло, развалившийся в нем человечек в синем комбинезоне и вместе с ним все бессмертное человечество перестали существовать. Смерть и бессмертие – одно и то же.
Юлиана ЛебединскаяТень и Элиза
– Она спит?
– Не беспокойся, лекарство крепкое.
Хотелось обнять сестру, но тени не умеют обниматься.
– Тебе она никогда не нравилась, верно?
– Почему же, вначале…
…Вначале.
Вначале был призыв. Мауи-9 подверглась нападению. Об этом сообщили по всем рекомендованным каналам. Каждый день начинался и заканчивался посланием на чип: «Особо рекомендовано! Свежая новость. Усвойте без замедления!»
И он усваивал.
И миллионы других усваивали.
«Маленькой слаборазвитой планете, что не так давно стала частью Союза Шести, грозит опасность. Справка: Мауи-9 находится в двух световых годах от Новой Земли, к Союзу Шести присоединилась 38 лет назад…»
«Космолет Федерации зафиксирован на орбите Мауи-9».
«Федералы так и не простили Мауи-9 их выбора. Союз Шести выступает на защиту своей планеты…»
«Нас опередили. Боевики Федерации высадились в главном космопорту Мауи-9. Космопорт уничтожен. Это был красивейший космопорт во всем Союзе Шести планет, построен в честь присоединения к нему Мауи-9. Старый космопорт все еще наш».
«Федералы рассеялись по планете и бесчинствуют – регулярно обстреливают города планеты, грабят магазины, убивают женщин. Жители Мауи-9 создают отряды сопротивления, однако их сил и военного вооружения не хватает, чтобы дать достойный отпор».
И огонь. Голограммка перед глазами. Пламя, везде пламя! Изувеченные тела «девятых» – так похожих на людей, только со странным золотистым оттенком кожи. Крики, разрушенные стены зданий, разбитое ти-ви на асфальте перед двухэтажным домом с выбитыми стеклами.
Сволочи!
Эдик напился. А почему, черт возьми, и нет? Друзья закатили прощальную вечеринку – ему и товарищам, которые тоже вошли в состав седьмого космодесанта боевого корабля «Глаз стрекозы». С девочками вечеринка, как положено. У многих уже от одежды одни каблуки остались, хотя нет, это не каблук, это генмодификация ноги. К черту!
Он ткнулся носом в пышные женские груди, и тут же в ушах пикнуло, перед глазами вспыхнула голограмма.
Огонь!
«Особо рекомендовано! Усвойте немедленно! Свежайшая информация! Усвойте! Усвойте! Усвойте!»
Пятилетнюю девочку разорвало на части, по асфальту размазало золотистые внутренности. Над изувеченным телом рыдает мать со спутанными седыми волосами. Мрази-федералы, не видят, куда палят. Им, сволочам, все равно, что противник с допотопным автоматом, что мирный житель.
Ничего, ничего! Мы идем, встречайте нас!
К нему подошла Элиза, поднесла отрезвляющую смесь. Во девка, а! Он в чужие сиськи мордой тычется, а она его лекарствами поит. Друзья говорят: повезло! Мол, такую сговорчивую бабу попробуй найди. Вроде оно и так, но Эдика никогда не привлекала серая покорность. Вот Наташка, снайпер их, другое дело. Эдик поискал глазами высокую ладную фигуру с красноватым водопадом волос, завязанных в хвост. Огонь-девка. Хорошо, что с ними летит.
И Сашка – тоже. Кореш его. Сколько любовных подвигов на пару совершили, пришла пора подвигов новых.
Повоюем. Зададим жару. Век нас помнить будут.
Он взял стакан из рук Элизы. В ее глазах читалась любовь и беспокойство. За него. За всех них.
– Она словно сошла со страниц романов. Только вначале я считала ее Мелани Гамильтон. Все обычно любят Скарлетт, а я всегда восхищалась Мелани, правда, думала, что в жизни таких людей не бывает. Первое впечатление от Элизы: надо же, она существует!
– Вечно ты со своими древними книгами… – тень театрально вскинул руку, ладонь прошла сквозь сестру.
Ника усмехнулась и продолжила:
– Но потом я поняла, что она – не Мелани. Она – Мизери Стивена Кинга.
– Ты сообразила это гораздо раньше меня.
– А потом… – Ника вздохнула, прикрыла ладонью рот.
– Потом я умер.
Но умер он раньше.
В старом космопорту Мауи-9 их встретили. Свои. Военные с Новой Земли, с Лазурной Гавани, с Первого Причала, даже одно существо с Фиолетового Рассвета выползло. Но ни единого «девятого».
«Усвойте! Жители пострадавшей планеты приветствуют своих спасителей!» – улыбающиеся лица, слезы радости на глазах, золотистый ребенок на руках у новоземского воина с улыбкой а-ля «реклама зубного импланта».
Эдик моргнул, отгоняя усвоенное. Посмотрел на реальность.
Дорога на военную базу была безлюдна, золотистые человечки разбегались, едва завидев их аэромобили – черные плоские ромбы в небе. Аборигены поспешно запирали двери, захлопывали окна убогих домишек – одно-, двух-, реже трехэтажных. И так – весь путь. Некоторые дома были полуразрушены, некоторые – лишь с выбитыми стеклами, иногда встречались и сгоревшие дотла. Но больше все же целых, хоть и убогих, низеньких – высоток здесь, похоже, совсем не водилось. И везде одинаково перепуганные «золотистые», спешащие убраться подальше от бронированных аэромобилей. Да и сами аэромобили, как и редкие серебристые аэробусы – подарки Союза Шести, – странно смотрелись на улицах аутентичных городков.
– Чего это они? – Эдик кивнул на стайку детишек, что испуганно сжались в кучку при их появлении.
– Союзников боятся, – пожала плечами Наташа.
– Здесь чипы не работают, вот западло! – вставил Сашка. – А нас и не предупредили. Как же теперь информацию выбирать без рекомендации?
– Отставить разговоры, – рявкнул капитан Радоев. – Здесь у вас будет только один выбор: стрелять или подыхать.
– «Девятые» так и не согласились на установку на планете Системы Рекомендации Информации, хотя это и входило в условие присоединения к Союзу Шести, – красивым грудным голосом сообщила Наташа.
Она была единственная, кто мог безнаказанно говорить после команды «Отставить разговоры». Эдику, как и прочим, подобного не позволялось, даже несмотря на близкое знакомство капитана с его матерью, Селеной Лапиной.