за с той самой фермы.
– Добрый день, – я поздоровалась и села, свесив ноги с кровати, а он со скрежетом подтащил стул и сел напротив, кивнув и на мгновенье прикрыв глаза.
– Ну что, Милана Александровна, готовы поведать о том, чем вы занимались на этой ферме? – спросил с легкой усмешкой в голосе, а я слегка приподняла брови, давая понять, что искренне не понимаю, с какой такой великой радости он позволяет себе подобные формулировки.
– Представьтесь, пожалуйста, – проговорила почти по слогам и тут же отругала себя за несдержанность.
– Петров Евгений Валерьевич, – сказал с ухмылкой и неторопливо достал удостоверение из заднего кармана джинс, слегка привстав. Развернул его, посмотрел, как будто удостоверившись, что оно то самое, а не какое-то другое, развернул ко мне и быстро захлопнул, едва я наклонилась, чтобы прочитать.
Я стиснула зубы и села прямо, а он откинулся на спинку стула, широко расставив ноги, и молча сверлил меня взглядом.
– Вы будете задавать вопросы? – спросила, не выдержав, а он слегка повёл плечом, бросив невзначай:
– Я уже задал один, но ответа до сих пор не получил.
«Ну ты и говнюк!» – взвилась мысленно, а вслух ответила:
– На ферму я приехала отдохнуть.
– Хорошая память, – хмыкнул, оставшись довольным моим ответом, – и как? Отдохнули?
Перед глазами тут же вспыли картины вчерашнего вечера, Ирма, столовая, кровь и трупы людей, с которыми я, буквально, делила хлеб и жила бок о бок несколько дней, улыбка гостеприимного хозяина, его хлопочущая жена, ни минуты не способная усидеть на месте, восторженная Владлена, задумчиво-важный Данислав с модной стрижкой и ухоженной бородой, заводная компания любителей хреновухи и широко распахнутые глаза Марины, голой по пояс.
Заплакала я. Смотрела на него, зло, с отвращением, с презрением по отношению к его насмешкам, и молча плакала. Отвёл взгляд и слегка поморщился, достал из нагрудного кармана пачку бумажных салфеток и протянул мне, но я и пальцем не пошевелила.
– Жду Вас в участке завтра, – сказал, поднимаясь и доставая визитку из того же кармана, – надеюсь, к этому времени Вы придёте в себя.
– Взаимно, – процедила сквозь зубы ему в спину.
Остановился и покосился через плечо, в два шага дошёл до двери и резко распахнул её, покинув палату, а вместо него тут же ворвался Олег. Подошёл и крепко обнял меня, гладя по голове.
– Где я? – спросила ему в грудь.
Он отстранился, нахмурился, взял меня за голову обеими руками и сказал осторожно:
– В больнице, Милана. Ты помнишь, что произошло?
– Территориально, Олег! – взревела, разозлившись и мотая головой, пытаясь высвободиться.
– Не психуй, – нахмурился ещё сильнее, – я думал, тебе память отшибло.
– Я все прекрасно помню, – ответила ехидно, – в частности то, что моим мужем ты являешься чисто номинально и временно. Зачем приехал?
– Грубо, – поморщился в ответ, – тебе не идёт.
– Начнём с начала… – я шумно выдохнула, а он ответил недовольно:
– Пятая городская. До дома – час.
– Тебе отдали мои вещи?
– Да, но я все выбросил.
– Отлично! – всплеснула руками и слезла с кровати. – Поеду, как городская сумасшедшая!
– Не дури, я отвезу, – осадил меня и достал мой телефон из кармана, – даже в такси в таком виде неприлично, а твое барахло вообще ни на что не похоже.
– Ну ты-то всегда все знаешь лучше всех, – буркнула недовольно, но скорее из вредности.
– В данном случае – да, – ответил резко и взял меня за руку, – пойдём.
– Я босая, – поморщилась, посмотрев на грязные полы. Это вам не родная хирургия. – Кроссовки-то хоть оставил?
– Я выбросил всё! – вспылил в ответ. – Они не чище, чем земля под ногами!
Резко поднял меня на руки, я машинально ухватилась за его шею, тихо взвизгнув от неожиданности, а он тут же пошёл к открытой двери, вынося меня как невесту из дверей ЗАГС-а.
– Завтра поедешь с адвокатом, – заговорил по пути, – и не спорь. Этот следователь готов на тебя всех собак повесить. Если убийства не пришьёт, так хоть соучастие.
– С какой стати? – буркнула, глядя, как он проходит мимо лифтов и направляется к лестнице. Четвёртый этаж, мог бы не напрягаться.
– С такой, что работать в лом, – ответил резко, – ты как дитя малое, ей-Богу. И где твоя подружка, позволь спросить? Вы то не разлей вода, а как дерьмо загребать, так ты сразу одна.
– Ну ты-то с ней точно готов был слиться, – усмехнулась в ответ, – а мы две отдельные единицы общества.
– Ноль ты сейчас, а не единица! – парировал в ответ, а я насупилась и приготовилась плакать, так обидно это прозвучало. – Прости, – поморщился, поняв, что перегнул. Слегка подбросил меня в воздухе, перехватывая поудобнее и теснее прижимая к себе, а я покачала ногой и немного похлопала одной рукой по груди, сказав тихо:
– Дальше я сама, пожалуй.
– Милана, – он шумно выдохнул и остановился на пролёте, но я уже опустила одну ногу, принуждая его поставить меня на пол. – Она бесит, ты прекрасно знаешь.
– Поэтому ты назвал меня ничтожеством? – спросила с обидой, поджав нижнюю губу, чтобы не дрожала.
– Я ничего такого…
– Да хватит, Олег, – перебила его вяло, – просто отвези меня домой и на этом попрощаемся до суда. Если, конечно, ты не передумал и не решил развестись как нормальный человек.
– Мы вообще не разведёмся, – отрезал в ответ и потащил меня за собой за руку, добавив: – Никогда.
Прозвучало, как угроза. Я начала прикидывать, как далеко он может зайти, глядя на его ожесточённое лицо, отмахнулась от настойчивых мыслей и списала все на общую нервозность, ускорив шаг. Чем быстрее доедем, тем быстрее я избавлюсь от него, хотя бы на время.
В машине поставила телефон на зарядку, но решила не включать до дома, ожидая, что подруге придёт сообщение, что я в сети, и она начнёт названивать. Отложила его и уставилась в окно, а Олег сказал спокойным, ровным голосом:
– Не отказывайся от адвоката. Я смыслю в юриспруденции и законе чуть больше твоего и с уверенностью могу утверждать – лишним не будет. Разумеется, я все оплачу.
– Спасибо, но я разберусь сама, – ответила так же спокойно.
– Да твою мать, Милана! – проорал, саданув рукой по рулю. Не на долго хватило. – Не будь дурой!
– Теперь я ещё и дура, – хмыкнула в ответ, – продолжай.
– Доводить меня ты мастерица, – скривился в ответ, вновь успокоившись, – но речь не о нас, пойми ты наконец.
– Вот именно, – сказала со значением, – и это только моя проблема, в которую ты влезать не будешь, потому как моим мужем не являешься.
– Да ты даже кольцо не сняла, – фыркнул в ответ, – кому ты лечишь?
– Это оберег от приставаний, – ответила честно и серьезно, но он засмеялся:
– Конечно-конечно…
Медленный вдох, медленный выдох… главное, не заводиться, а то получится как в сериалах. Я замахиваюсь, чтобы отвесить ему пощёчину, он перехватывает мою руку, все внутри кипит, эмоции требуют выхода, он резко притягивает к себе, целует, я вырываюсь, но он проявляет настойчивость, моя воля слабеет, а на суде он заявляет, что я по-прежнему исправно выполняю супружеский долг. Или ещё хлеще – я забываю о контрацепции и беременею.
Ну вот и отпустило. Ещё бы ехал чуть быстрее…
– Если ты печёшься о том, что я потребую половину имущества – напрасно, мне ничего не нужно, – сказала невзначай, а он начал разгоняться, стиснув челюсти. Так-то лучше.
– Разумеется, это волнует меня в последнюю очередь, – отвечает сквозь зубы.
– Но волнует, да? – хохотнула и развернулась к нему с широкой улыбкой и сияющими насмешкой глазами.
– Продолжай и я вышвырну тебя из машины, – пропел на удивление спокойно и вновь стал замедляться.
Чёрт! Что у него там в голове? Настроение скачет, как блохи на дворовой собаке. А формулировка интересная, тем не менее. Юридическое образование даёт о себе знать, в переговорах предпочитает говорить полуправду.
– Мне вот интересно… – сказал задумчиво, – тогда, в отеле, ты меня выследила?
– Да, – ответила односложно, не желая обрушивать на голову подруги кару небесную.
– Не её, а меня? – уточнил, а я повторила:
– Да.
– То есть, подозрения были, но ты молчала?
– К чему ты клонишь? – спросила хмуро.
– Да к тому, Мил, что херней мы страдаем, – ответил со вздохом, – ты делала ровно то же, что и я.
– Ну я бы так не сказала! – возмутилась в ответ.
– Абстрагируйся от деталей, – отмахнулся беспечно, – ты чувствовала, что я изменяю, но на развод не подала, даже скандал не закатила, – я набрала в грудь побольше воздуха для достойного ответа, но он поднял руку, осадив меня. – Не надо рассказывать, что это не в твоём характере. Ещё как в твоём. Я до сих пор помню, как оставил грязную тарелку в раковине на ночь и не залил её водой.
Я невольно улыбнулась воспоминаниям и тут же нахмурилась, сказав просто:
– У меня не было доказательств. А тогда – факт преступления на лицо.
– Да, почти попала, – заржал в ответ.
Тогда я в самом деле запустила в него пресловутой тарелкой. И я не больная, нет. Он ел гречку! Оправдана!
Он свернул во двор и медленно поехал вдоль дома к нужному подъезду. Остановился и успел ухватить меня за руку, прежде чем я вышла.
– Давай поужинаем, Мил? – спросил ласково. – Просто поужинаем, пообщаемся. Без взаимных обвинений, без слов о разводе, без планов на будущее, совместных или раздельных. Я дико скучаю по тебе.
Я собиралась сказать твёрдо и уверенно «нет». Но он буквально гипнотизировал меня взглядом, методично поглаживая руку, что я сама не поняла, как промямлила:
– Не сегодня.
Он широко улыбнулся, а я выскочила из машины и быстро набрала номер квартиры соседки.
– Алло! – ответила Любовь Петровна с достоинством, а я вздохнула в ответ:
– Милана.
Дверь запищала, я стрелой поднялась на третий этаж и встретила её удивлённый взгляд.
– Что стряслось, милая?! – воскликнула, всплеснув руками и звякнув ключами.