Чёрт, чёрт, чёрт!
Потопталась у двери с металлическим лотком, решительно вошла, а в палате пусто. Поставила всё на тумбочку и осмотрелась. На столе на зарядке мобильный, на стуле сумка. Забавно, он что, домой заскочить успел?
– Процедуры? – спросил из-за спины, а я вздрогнула и тихо пискнула от неожиданности. – Прости, – улыбнулся в ответ и потупил взгляд.
Фамильярничает. Ну-ну…
Кивком указала на кровать, он сел, а я занялась его лицом, пытаясь сосредоточиться на деле, но его прожигающий взгляд к этому абсолютно не располагал. Я хмурилась, он таращился, а потом резко закрыл глаза, посидел пару секунд и начал улыбаться.
«Можно узнать человека по прикосновениям? – задумалась, продолжая тщательно мазать синяки. – Чего он лыбится-то сидит? И чего он забыл на дороге к ферме?».
Я убрала руки от его лица и взяла бинт, но тут же возникла первая трудность. Как сказать ему, чтобы выдохнул, не говоря при этом ничего? И как сказать ему, чтобы снял футболку, без того, чтобы делать это самой?
Зависла и пропустила момент, когда он открыл глаза. Стащил футболку и слегка расставил руки, а я сняла успевшую сбиться повязку. Лишь только отмотала немного стерильного бинта, он медленно выдохнул и задержал дыхание. Как будто понял, что разговаривать с ним я не намерена. Как будто понял, почему. С дыхалкой у парня никаких проблем, всего пару раз осторожно вдохнул, а я замирала и продолжала на выдохе.
И это все длилось полторы недели. И в повязке уже не было нужды, и в мазях, которые упорно прописывал Ливанов, судя по всему, пытаясь удержать его в платной палате как можно дольше, сам парень никуда не торопился, подруга беспрестанно ныла и стенала на тему того, как ей скучно, а я забрала свои вещи в участке, вышла из отпуска и стен больницы практически не покидала, старательно отбрасывая все мысли о ферме, о домике в лесу, о парне в платной палате и о том, что как-то ночью мне привиделась Марина в коридоре. Пока мне не привиделось вновь.
Я собиралась поехать домой, но за день так вымоталась, что решила немного передохнуть на диване в ординаторской и не заметила, как уснула. Очухалась только ночью, все тело затекло и ломило от неудобной позы, я встала размяться и услышала шаги в коридоре. Тут же схватила свою сумку, решив все-таки доехать до дома пока смена не стала бесконечной, по пути загнав страждущего обратно в палату, и сначала не поверила своим глазам. Слоняется моя Марина, в окна выглядывает, в приоткрытые палаты нос суёт, не на костылях даже, без опоры, на своих двоих. Без гипса.
– Какого чёрта… – прошипела сквозь зубы и пошла к ней, печатая шаг.
– Блин, – брякнула подруга, увидев меня, а потом махнула рукой: – А и похер, не могу больше.
– Какого чёрта?! – я зашипела уже ей в лицо, а она схватила меня за руку и потащила к палате.
– Только не злись, Милк, – сказала виновато и начала торопливо объяснять: – Всё так было, как я сказала. И про машину и про овраг, ногу только не сломала, а вывихнула. А пока ехали и так прикидывала и эдак, хорошо, конечно, если ты скажешь, что я уехала, но угодить в больницу – алиби понадёжнее. А тут рожи все знакомые, глядишь, удалось бы договориться, ну и попросила меня не в травму, а сюда. А договаривался он… сказал – жди в машине, ушёл, вернулся с Ливановым и каталкой. В палату сразу, ногу вправил, объяснил, что с вывихом оставить не может, а вот с переломом – пожалуйста. Ну я подумала-подумала и согласилась… домой не хочу, следователь названивает, а я ему – извините, постельный режим, посещения запрещены, можете у зав отделения все уточнить. А лежать уже так тошно, сил нет…
– А мне ты с какой радости лапшу на уши развешивала?! – возмутилась в полголоса, а она понуро опустила голову, но улыбку сдержать не смогла. – Говори! – рыкнула, а Марина подняла на меня свой ясный взор.
– Да этот твой, синенький. Нормальный вроде мужик… а ещё мне кажется, я его где-то видела, но не могу вспомнить где…
– Ты из-за него осталась? – пролепетала невнятно, а Марина закатила глаза:
– Из-за тебя, разумеется! Стала бы ты за ним ухаживать, если бы меня тут не было?
– Точно нет, – ответила решительно, а она хмыкнула:
– Вот тебе и ответ. А я ж вижу, нравится. Даже в таком печальном виде. Но ты дама замужняя и все такое, упустишь своё счастье, а потом развод и что?
– Что? – переспросила, пытаясь уловить ход её мыслей.
– А ничего, – Марина развела руками, а я разозлилась:
– Я вообще ни черта не поняла!
– Вот где-то ты умница, а где-то ну такая дура, аж бесит! – нахмурилась Марина и шумно выдохнула, устраиваясь на кровати и хлопком приглашая присоединиться. Я состроила недовольную мину и села, изобразив послушание. – Ну прям как моя школота после того, как я на них наору, – фыркнула подруга и объяснила: – Ты в дом к нему понеслась, а он – в тачку и к тебе. Очевидно.
– Не факт, что ко мне, – поморщилась в ответ, – к тому же, откуда ему знать, где я жила? Может, из посёлка притащилась? Я ему об этом не говорила.
– Ну, он же не видел, да?
– И что?
– А когда один из органов восприятия ломается, остальные активизируются, так?
– Поговаривают, – кивнула осторожно, – к чему ты клонишь?
– Да к тому, что от тебя навозом воняло за версту, – вздохнула Марина, – у меня до сих пор в носу этот запах.
Я брезгливо скривилась, а подругу слегка передернуло.
– Ладно, допустим, догадался, – задумалась вслух, – но он там сначала прибрался. Явно не хотел, чтобы кто-то узнал, что он там был.
– И я его прекрасно понимаю, именно поэтому мы оба тут, – усмехнулась Марина, – наверняка там всё обшарили, да и про дом тот местные по-любому знают. Пришли бы – а там лазарет, начали образцы всякие брать и прочее, нашли бы и его и тебя, объясняйся потом, что не ты всех перестрелял. А пушка у него есть, я видела. А где одна, там и другая. Короче, повесили бы всех собак и глазом не моргнули.
– Наверняка, – кивнула согласно и устроилась поудобнее, отодвинув гипсовую ногу, – даже мне пытаются что-то вменить, я правда пока так и не поняла, что именно. А пистолет… у кого его сейчас нет? Вон, у Олега тоже. Вообще не церемонился и в тумбочке его прикроватной держал.
– Ну, у меня вот нет, – ответила Марина серьезно, – у тебя нет. И если по этажу пройдёшься, вряд ли найдёшь тут кого-то, у кого имеется.
– А это ты к чему? – нахмурилась в ответ, а она пожала плечами:
– Просто ты сказала глупость и не поправить я не могу. Против природы не попрешь. Короче! – она хлопнула себя по бёдрам и решительно поднялась. – Давай выписываться. С растяжки меня уже вполне могли переобуть в обычный гипс, а его я лучше дома буду снимать. Родные стены они как-то лучше.
– А следователь? – хмыкнула в ответ, а она отмахнулась:
– Ему надо, пусть сам и приезжает. Если решит повесткой вызвать, я его по судам затаскаю.
– Это вряд ли… – вздохнула, поднимаясь, – похоже, Олег все-таки влез. Не думаю, что будет на нас особенно наседать.
– Тем более!
Она пошла к двери, а я взяла гипс с кровати и спросила ехидно:
– Ничего не забыла?
– Да ночь на дворе, нет никого, – заканючила подруга, а я хмыкнула:
– Камерам на входе это скажи.
– Блин, точно, – скисла подруга и вернулась в кровать. – Тогда лучше завтра, с выпиской. Слишком многого натерпелась, чтобы так нелепо все запороть.
Не знаю, что она там терпела, когда я ей есть носила и голову мыла, но возражать я не стала: её нужно было бы везти домой, а я и без того валилась с ног. Вышла из палаты и обнаружила дверь соседней открытой настежь. Постельное белье снял и сложил аккуратной стопкой, в палате идеальная чистота, вещей нет.
– Марин, – позвала обычным голосом, оставаясь за закрытой дверью, и услышала ответ:
– Чего?
– Похоже, он нас слышал, – вздохнула устало и пошла на выход, не дожидаясь ответа. Впрочем, Марина ограничилась задорным смешком.
Положенные сутки я отпахала с лихвой ещё неделю назад, трое рассчитывала провести в покое дома, но часов с двенадцати начал разрываться телефон. То Олег, то следователь, то снова Олег, то Марина, опять Олег.
– Да ну чего тебе надо… – простонала в трубку, не выдержав.
– Долго ты будешь прятаться от меня в своей больнице? – спросил ворчливо.
– Дома я, Олег, сплю… – ответила сонно и тут же пожалела об этом.
– Отлично! – обрадовался муж. – Ужинаем сегодня в семь. Я заеду.
Быстро отключился, а я прикрыла глаза. День безнадёжно испорчен, так что можно было и следователю перезванивать смело, что я тут же и сделала.
– Милана Александровна, прошу подъехать Вас для беседы, – сообщил сходу, забыв поздороваться, – сегодня.
– Здравствуйте, – ответила, стараясь, чтобы голос не звучал ехидно, – смогу не ранее, чем через три часа. Устроит?
– Устроит, – процедил сквозь зубы, а я нажала отбой и пошла собираться.
Управилась за два и из принципа не поехала сразу в участок. В посёлке делать было нечего, а вот на ферму тянуло с непреодолимой силой, но ехать по дороге напрямую я не рискнула. Проехала до домика, оставила возле него машину и отправилась пешком хорошо знакомой дорогой.
Мне снилась Ирма. Каждый раз, когда я ложилась спать, непременно всплывали перед глазами то её шляпка, то красная атласная лента, то её устремлённый вдаль взгляд. Даже страшно не было, покойника вижу, как-никак, просто странно. Странно, что искали какого-то мужчину, а убили именно её. Безобидную, немного с приветом, не от мира сего. Жаль было их всех, но эта женщина в летах, слоняющаяся по лугам с блуждающей улыбкой, собирающая цветы и вьющая венки на голову, которые даже ни разу не примерила, была совершенно не при чем. И появлялось нелепое желание отомстить за неё. Все равно что пнуть щенка, радостно виляющего хвостом и заглядывающего в глаза. Обидно за неё было очень. Но что я могу? Я ж не детектив какой-то… не следователь даже. С другой стороны, я припрятала вещественные улики и вполне могла бы ими поделиться. Но там Марина и Виталик совершенно точно засветились… Нет, с этим, пожалуй, все же спешить не стоит. И кто тот третий, о котором специал