ем «Тридент» и вызвал на нем пожар; его, однако, вскоре удалось потушить.
Около половины третьего в этот район подошел флагманский французский фрегат «Сирена», следовавший за «Альбионом» и вставший против 64-пушечного египетского фрегата «Нзин», первого на левом фланге османской линии. За ним вдоль этой линии расположились «Тридент», «Сципион» и «Бреславль». Де Риньи стоял очень близко к «Нзину», так что сумел крикнуть египтянам, что если они не откроют огня, то и по ним стрелять не будут. Но почти сразу с одного из египетских корветов по «Сирене» произвели пушечный выстрел, в результате чего одному матросу оторвало обе ноги. Затем последовал выстрел по французскому фрегату с другого неприятельского фрегата, на что «Сирена» ответила пушечными выстрелами. Вслед за этим все турецкие суда и береговые батареи открыли сильный огонь по союзному флоту. Английские корабли, к этому времени стоявшие на своих местах, на шпрингах, в полной готовности к бою, открыли меткий и плотный ответный огонь. Сражение началось!
В этот момент русская эскадра только входила в Наваринскую бухту. Флагманский корабль «Азов» проходил между батареями Наваринской крепости и батареями острова Сфактерия. По обеим сторонам у входа в бухту горели турецкие брандеры, угрожая русским кораблям. Береговые батареи и три линии правого фланга османской флотилии били по ним. В своем донесении Гейден позже написал об этом эпизоде: «Невзирая на сей сильный огонь, «Азов» продолжал свой путь, не сделав ни одного пушечного выстрела, и стал на якорь на месте, для него назначенном; «Гангут», «Иезекииль», «Александр Невский» и четыре шедшие за ним фрегата совершили таковое же движение и, осыпаемые ядрами, стали в предписываемую им позицию».
Еще во время прохождения устья бухты наши корабли, поддержанные французским «Бреславлем», дали залп по береговым и крепостным батареям и быстро заставили их замолчать. Тем временем, еще до подхода русской эскадры, корабль «Азия», на котором находился адмирал Кодрингтон, вел бой с кораблем капитан-бея. Находившийся ближе корабль египетского военачальника Мухарем-бея по какой-то причине не принимал участия в перестрелке. Думая, что еще можно избежать кровопролитной схватки, английский адмирал послал к Мухарем-бею второго парламентера с предложением: если тот не вступит в бой, то его не будут трогать. Однако парламентера, грека-лоцмана, постигла участь лейтенанта Фицроя — он был убит прямо у борта египетского корабля, который сразу же открыл огонь по «Азии».
Таким образом, английскому флагманскому кораблю пришлось сражаться уже с двумя неприятельскими, к тому же по нему стали бить турецкие корабли второй и третьей линии. Английский корабль попал в очень трудное положение. У него перебили бизань-мачту (третью от носа), из-за чего перестали стрелять некоторые кормовые пушки. Но в это время подоспел Гейден на «Азове». Под градом картечи и ядер он подошел к месту своего расположения согласно диспозиции, быстро встал на якорь и убрал паруса. Было около 3 часов дня.
Служивший в то время на «Азове» лейтенант Павел Нахимов, впоследствии знаменитый адмирал, герой обороны Севастополя в Крымской войне 1853 — 1856 годов, дал такую картину завязки боя с участием русской эскадры: «В 3 часа мы положили якорь в назначенном месте и повернулись шпрингом вдоль борта неприятельского линейного корабля и двухдечного фрегата под турецким адмиральским флагом, и еще одного фрегата. Открыли огонь с правого борта... «Гангут» в дыму немного оттянул линию, потом заштилил и целым часом опоздал прийти на свое место. В это время мы выдерживали огонь шести судов и именно тех, которых должны были занять наши корабли... Казалось, весь ад разверзся перед нами! Не было места, куда бы не сыпались книпели[15], ядра и картечь. И ежели бы турки не били нас очень много по рангоуту[16], а били все в корпус, то я смело уверен, что у нас не осталось бы и половины команды».
Из свидетельства Нахимова следует, что в течение целого часа, до прихода остальных русских кораблей, «Азов» находился под огнем шести вражеских судов. Во втором донесении Николаю I от 13 октября 1827 года Гейден сообщает некоторые детали той ситуации: «Корабль же «Азов»... тогда как сам окружен был неприятелем, много помог английскому адмиралу, который сражался с 80-пушечным кораблем, имевшим флаг Мухарем-бея, ибо когда сей последний по причине перебитого у него шпринга повернулся к «Азову» кормою, то 14 орудий немедленно были на сей предмет отделены с левой стороны и действовали около получаса с таким успехом, что разбили ему, так сказать, всю корму, и когда в констапельской[17] и каюте оного сделался пожар и народ употреблял все усилия, чтоб погасить оный, то сильный же картечный огонь с «Азова» уничтожил сие намерение их, чрез что неприятельский корабль вскоре обнялся пламенем и наконец взорван был на воздух».
Так был уничтожен флагманский корабль Мухарем-бея, командующего объединенным турецко-египетским флотом. В донесении Гейдена он назван 80-пушечным кораблем. В то же время в «Списке о турецком и египетском флотах, сколько можно было собрать сведения», составленном 12 октября 1827 года тем же Гейденом, этот корабль значится как 64-пушечный египетский адмиральский фрегат «Адмирал Мухарем-бей». Фрегатами обычно называли трехмачтовые парусные суда с вооружением до 60 пушек на борту. Правда, название «64-пушечный» (или подобного типа) не означало точного числа орудий, их было, как правило, больше.
С другой стороны, в том же донесении Гейдена царю читаем: «Константинопольским флотом командовал Тахир-паша и капитан Бей, а египетским — Мухарем-бей». А в записках русского историографа И.И. Кадьяна, фрагменты которых приводятся В.Д. Доценко в книге «Мифы и легенды российского флота» о вышеприведенном эпизоде говорится следующее: «Когда у корабля капитан-бея «Азия» перебила шпринг, тогда он повернулся к «Азову» кормою», т. е. по существу то же, что и в донесении Гейдена. Более того, выше Кальян пишет: «Корабль «Азия»... лег фертоинг со шпрингами противу кораблей, на коих развевались флаги капитан-бея Тагир-паши и Могорем-бея»[18]. Между тем, согласно «Морскому атласу СССР», т. III, ч. II, Тагир-паша стоял в 1800 метрах северо-западнее «Азии» и не вел с ним перестрелку. Таким образом, против «Азии» сражались корабли командующего объединенным турецким флотом Мухарем-бея и «таинственного» капитан-бея. Рыкачев в своих записках называет его Патрони-беем. Поскольку на этом корабле развевался адмиральский флаг, надо полагать, что этот Патрони носил какой-то адмиральский чин.
Корабли «Гангут», «Иезекииль» и «Александр Невский» в Наваринском сражении (справа налево)
Положение «Азова» значительно облегчилось с подходом «Гангута» и остальных наших кораблей. По пути на место диспозиции они точными пушечными выстрелами уничтожили три турецких брандера с их экипажами. Встреча с еще одним брандером могла печально окончиться для французского корабля «Сципион»: он налетел на горящий турецкий брандер, в результате чего пламя перекинулось на корабль, девять человек сгорели заживо. Но команда сумела справиться с пожаром, а огнем с других кораблей брандер был потоплен.
«Гангут» первым встал на якорь и тотчас попал под обстрел сразу трех турецких фрегатов, в том числе «Адмирала Тахир-паши», флагманского фрегата Тагир-паши (в разных источниках Тахир-паша и Таир-паша). Они нанесли русскому кораблю серьезный ущерб, пока не подошел корабль «Иезекииль», который атаковал 54-пушечный турецкий фрегат и корабли второй и третьей линии. По второй линии и остальным двум фрегатам палил «Гангут». По «Адмиралу Тахир-паше» вел огонь и «Азов», на помощь которому подоспел французский «Бреславль». Гейден писал по поводу этого эпизода: «Капитан Ла Бретоньер, командир французского корабля «Бреславля», приняв невыгодную при начале сражения позицию и усмотрев, что корабль «Азов» весьма много претерпевает от неприятеля, сражаясь в одно время против пяти военных судов, и что он сам не приносил неприятелю никакого почти вреда, немедленно обрубил свой канат и занял место между «Азовом» и «Альбионом», чрез что некоторым образом облегчил наше положение».
И.К. Айвазовский. Морское сражение при Наварине 8 октября 1827 г.
А. Рыкачев, лейтенант «Гангута», нарисовал такую картину этой фазы боя: «Густой дым с обеих сторон мешал хорошенько видеть действия остальных судов соединенного флота. Французский адмиральский фрегат «Сирена» был сильно побит, зато дравшийся с ним египетский корабль уже горел. Английские корабли «Альбион» и «Генуя» ужасно громили свалившиеся два линейных турецких корабля и двухдечный фрегат. Адмиральский корабль «Азия» помогал им своим правым бортом, а левым действовал против египетского двухдечного фрегата. Наш «Азов» частью своей левой батареи действовал по вышесказанным кораблям и бил еще продольными выстрелами 80-пушечный турецкий корабль, дравшийся с «Альбионом»... В то же время «Азов» не прекращал огонь по фрегату Тагир-паши... Прочие корабли французской линии уже истребили своих противников. Корабль «Бреславль», бросивший прежде в дыму якорь посредине губы[19], отрубил канат, пришел под корму нашего адмиральского корабля и жестоко бил корветы второй и третьей линии, а своими носовыми пушками действовал также по турецкому кораблю».
Примерно в половине пятого, как указывает Рыкачев, «дравшийся с нами фрегат, закрыв борта, но не спуская флага, погрузился в воду. Вскоре и другой 64-пушечный взлетел на воздух. Громогласное «ура» по всей линии было знаком того, что победа начала явно клониться в нашу сторону... После взрыва нашего ближайшего противника мы продолжали действовать плутонгами[20] по корветам, бывшим во второй линии сзади фрегатов. Суда эти, отрубив канаты, буксировались к берегу, но, не достигнув оного, тонули, а люди спасались вплавь. Около того же времени взлетел на воздух 80-пушечный турецкий корабль, дравшийся с кораблем «Азия». Тогда сражение уже было совершенно выиграно. Кругом все горело. Беспрестанные взрывы оттоманских судов освещали торжествующий флот союзников».