– А мне по барабану! – парировал Эл.
– Заткнись! – проорала блондинка.
– Вы оба отморозки! – заявил Эл. – Я пошел!
Эл привстал, но женщина в два прыжка оказалась у кровати и с размаху ударила его по лицу прикладом. Эл упал, обильно орошая матрас кровью из носа.
– Зачем так жестоко? – упрекнул блондинку партнер.
– Мы же грабим его, дебил!
– Ну, достал он тебя, но ведь настоящих проблем с ним не было! – Мужчина стоял у комода и пытался высыпать из пакетика кокаин. Порошок отсырел и сыпался плохо; мужчина пощелкал по нему, еще раз – и содержимое пакетика выпало одним большим комком на ковер, где бесследно исчезло.
– Это же последний! – взвыла блондинка, упала на колени и уткнулась лицом в ковер.
– Ну как, вставляет? Она подняла голову.
– Чуть-чуть.
Мужчина присоединился.
– Коулмэн, у тебя руки как крюки!
– Ты назвала меня по имени!
– Нуда. А что, ты не Коулмэн? Какие проблемы?
– Он тебя слышал.
– И что?
– Да то, что теперь придется его замочить.
– Никого мы мочить не будем! – сказала женщина.
– Я ничего не слышал! – вставил Эл. Женщина поднялась и влепила Элу оплеуху.
– Зачем?
– А тебе что, ты ж его убивать собрался!
– Если меня будут судить, его возьмут свидетелем.
– Так тебе и надо.
– Ладно, сама напросилась… Шэрон.
– Замолчи!
– Шэрон, Шэрон, Шэрон…
– Не зли меня!
Коулмэн вскочил на вторую кровать и запрыгал:
– Шэрон, Шэрон, Шэрон…
Дверь номера распахнулась. На темном фоне парковки возник высокий худой человек в гавайской рубашке.
– Кто палит, какого хрена?
Шэрон и Коулмэн ткнули пальцами друг в друга. Человек в гавайке воздел руки к небу. Коулмэн спрыгнул с кровати и подбежал к нему.
– Серж! Она назвала меня по имени при заложнике!
– Идиот!
– Ой, я тоже назвал твое имя, да?
Серж смерил взглядом Шэрон, которая снова уткнулась носом в ковер.
– Вас хоть ненадолго можно оставить без присмотра? Кокаин по всему номеру рассыпали!.. Разве вы не слышали – наркотикам и пьянству бой?
– Это наркотикам-то? – переспросил Коулмэн. – Слышал. Я против.
– Не пора ли научиться ловить кайф от жизни?
– Как ты, что ли? – возмутилась Шэрон. – Нет уж, спасибо! Топать по парковке с бодуна…
– Я уже говорил! На юго-юго-востоке был виден шаттл. Целых четыре минуты и двадцать три секунды! Неужели вам совсем не интересно?!
– А можно, я пойду? – спросил Эл. – Если подвезете меня к банкомату, я дам еще баксов, и вам, ребята, и этой шлюшке.
– Шлюшке? – воскликнула Шэрон. – Шлюшке?!
– Мистер, – обратился к Элу Серж, – считаю своим долгом проинформировать, что перед вами не шлюха, а дешевая кокаинистка.
– Он назвал меня шлюхой! – завопила Шэрон, схватила дробовик и расшибла обидчику лоб прикладом. Дробовик опять выстрелил. Зеркало над умывальником разлетелось вдребезги.
– Сдаюсь, – произнес Серж. – Предлагаю сэкономить патроны и вызвать полицию самостоятельно.
Снова залаяли собаки; на этот раз их поддержали полицейские сирены.
Серж со вздохом приблизился к Элу.
– Сильно я его?
– Насмерть.
– Что?!
– Видно, отдачей от выстрела сломало шею.
– Я просто хотела его ударить!
– Добро всегда наказуемо.
Собаки понемногу затихали, чего нельзя было сказать о сиренах.
Серж кивнул в сторону окна.
– У нас две минуты. Время пошло.
Все трое ухватились кто за рукава Эла, кто за брюки, приподняли его и выволокли наружу. Не заботясь о том, чтобы закрыть за собой номер, они забросили труп в багажник и сели в машину – «барракуду» шестьдесят пятого года выпуска. Серж дал полный газ и, не включая фар, рванул по узкой улочке за «Мотелем-9». В тот же самый моменту «Брейкере» затормозили два полицейских патруля.
«Барракуда» петляла по темным переулкам для мусоровозов и подземным переездам, изредка вспугивая бездомных бродяг.
– Ну что, довольны? – заговорил Серж. – Между прочим, из-за вас я пропустил «Марлинсов» по спортивному каналу. В этом году кубок точно их.
– Черта с два, – ответил Коулмэн. – «Брэйвсы» их сделают.
– А вот и нет!
– А вот и да!
– За коксом поедем? – спросила Шэрон.
Серж подъехал к Тампскому порту и остановился у автоматической прачечной, где все отверстия для монет в автоматах кто-то уже разворотил отверткой.
Втроем они вытащили труп из багажника; Серж за лодыжки поволок Эла по бетону.
– Ты что задумал? – поинтересовалась Шэрон.
– Он был пьян, так? – уточнил Серж. Шэрон и Коулмэн кивнули.
– Значит, вскрытие покажет алкоголь в крови? Те кивнули снова.
Серж расположил труп с раскинутыми в стороны руками перед автоматом для продажи газировки. Потом отступил назад и произвел в уме приблизительные тригонометрические расчеты. Наклонился и сдвинул тело еще на пару дюймов. На автомате была хорошо заметна наклейка: на человечка с молниями вместо волос падает гигантский параллелепипед, а под ней подпись: «Если кран не работает, не расшатывайте автомат».
Серж активно проигнорировал предостережение.
Автомат рухнул с оглушительным грохотом. Зашипели банки с газировкой. Под автоматом быстро возникла лужа «Пепси», «Маунтин дью» и крови, в которой виднелись пальцы Эла.
– Такие дела, – произнес Серж. – Нас не поймают. А он войдет в историю полным идиотом.
Они быстро сели в машину и выехали на шоссе.
– Теперь куда? – спросил Коулмэн.
– Домой.
– Но…
– Что «но»?
– Я хочу оттянуться.
– Ага, – поддержала его Шэрон, – мы хотим оттянуться.
– Вам не кажется, что сегодня вы и так оттянулись по полной программе?
– Время еще детское, – сказала Шэрон.
– Да, спать рано, – поддакнул Коулмэн.
– Рано? – сказал Серж. – Да уже светает!
– Вот и я говорю, рано, – ответил Коулмэн.
2
Дэйвенпорты проснулись с первыми лучами солнца. Джим покрутил ручку, поднял плотные шторы и вышел на балкон. Перила блестели от росы; с шоссе доносился шум дизельных двигателей; у соседнего мотеля стояла добрая дюжина полицейских машин. У кафе напротив водители грузовиков томились перед трейлером явно сомнительной репутации.
Дэйвенпорты понесли багаж к машине.
Подойдя ближе, Марта застыла на месте.
– Кто-то пытался открыть замок! Джим провел пальцем по царапине.
– Ты права.
– И это все, что ты скажешь?
– Ты права, любимая.
– Иногда на тебя просто зла не хватает!
Семья села в «аэростар». На въезде на автостраду Джим бросил в автомат двадцать пять центов, но красный огонек не потух. Джим махнул рукой и поехал дальше. Из-за кустов рысью выбежал какой-то алкоголик и вытащил монетку: он предусмотрительно заткнул щель в автомате тряпкой.
Дэйвенпорты направились в южную часть города. Именно там находился новый дом, знакомый им разве что по фотографиям. Всю подготовку по переезду взяла на себя компания, где работал Джим, – активно развивающаяся консалтинговая фирма, которая искала добровольцев для работы в новых филиалах в Фениксе, Сан-Антонио и Тампе. Желающие переехать в Аризону и Техас выстроились в длинную очередь; на оформление документов на Флориду, к удивлению Джима, стоял он один.
Джим посматривал на знаки и наконец заключил:
– По-моему, мы почти на месте.
Семейство взволнованно прижалось носами к окнам. Торговые центры, химчистки, детские бейсбольные площадки, круглосуточные продуктовые магазинчики. Типичный городской пейзаж Америки, если не считать пальм и азалий.
Джим свернул направо. Марте понравились названия улиц: бульвар Барракуд, Медузный проезд, площадь Кораллов… У улицы Спинорога Джим крутнул руль налево, и Дэйвенпорты буквально разинули рты.
Рай земной.
В безоблачном небе сияет солнце. Беспечные дети играют в догонялки и катаются на велосипедах. А какие краски! Роскошная зелень садов и живых изгородей, пастельная палитра домов: нежно-лазурный, бирюзовый, кремовый, персиковый… Улица возникла на самом берегу залива и понемногу разрасталась в глубь города. Пытливому глазу могла бы открыться история всей местной архитектурной моды: деревянные бунгало (двадцатые годы), беленые средиземноморские виллы (тридцатые-сороковые), классические ранчо (пятидесятые-шестидесятые). Увы, в последнее время земля на юге Тампы так подорожала, что постройки площадью меньше лимитной погибли под колесами бульдозеров. Жизненное пространство заняли гордые трехэтажные особняки, так восхитившие семейство Дэйвенпортов.
На многих почтовых ящиках развевались шелковые флаги со спортивной символикой, подсолнухами, акулами или лошадьми. Джим указал на бледно-горчичное бунгало с белой отделкой. С полукруглого балкончика свисал почетный вымпел с надписью «За возрождение исторического наследия».
– Это наш.
Марта восторженно распахнула глаза и заключила Джима в объятия.
Улица Спинорога, дом 888. Грузчики уже разгружали вещи. С веранды вышел широко улыбающийся риэлтор с огромной корзиной подарков новоселам, до отказа набитой баночками с цитрусовым джемом, пачками масла и жевательными конфетками в зеленых обертках.
– Добро пожаловать! С приездом! – Риэлтор несколько раз стиснул руку Джима, потом Марты. – Вы просто влюбитесь во Флориду! Лучшего места не найти!
Джим пересек газон и торжествующе вырвал из земли знак «Продается/Продано!».
Перед домом остановился какой-то мальчик на скейте.
– Вы что, здесь вправду жить собираетесь?! Риэлтор вцепился в руку Джима.
– Милости прошу в дом!
– Что он имеет в виду?
– Знаете, – перебил риэлтор, – вам уже подключили все кабельные каналы!
С бешено колотящимся сердцем Марта прошла по ступенькам сквозь строй бугенвиллий в терракотовых горшках. Медленно огляделась. На веранде качели из настоящего кедра. Стену у входа украшают три большие покрытые патиной восьмерки. Над номером дома – витражное окно с изображением маленькой тропической рыбки. Спинорог, подумала Марта.