— Добро пожаловать, — расплылась в улыбке какая-то женщина, держа на руках мальчика, пока дочь пряталась за её ногами. — Саяна, — представилась.
— Аня, — осматривала Гранина двор, понимая, что здесь ей придётся провести пять дней.
Звук мотоцикла привлёк внимание, и все обернулись, смотря как мужчина тормозит неподалёку от озера, снимает большие канистры с мотоцикла, начиная набирать в них воду.
— Водовоз, — сразу объяснила Саяна. — Водопровода нет, а к озеру спускаться далеко, не каждый может за день столько ходить, потому он помогает. Люди платят ему за работу.
— И у вас нет? — задала вопрос Аня.
— Есть, — улыбнулась женщина, — но всё, как обычно у многих, упирается в деньги.
Аня переваривала информацию, широко распахнув глаза. У кого-то в мире еще не осталось водопровода?
— Идём, — тронул её за плечо муж, но большего себе не позволил.
Они вошли в маленький домик, где стояла только двуспальная кровать и небольшой столик в углу, в противоположном разместилась печь. Тут же за дверью туалет и душ. На этом экскурсия закончилась.
— Здорово, — попыталась улыбнуться Аня, упершись взглядом в единственную мебель. — Люблю аскетизм.
Стас шумно выдохнул и вышел на улицу.
— Ну что? — задала сама себе вопрос Аня, раскидывая руки в стороны. Чем ей вообще здесь заниматься?
Выбравшись из домика, она подошла к машине.
— А поесть здесь можно?
— Саяна скоро принесёт, — пообещал Стас, копаясь в вещах. — Прогуляемся?
Аня пожала плечами, всё равно делать было нечего. Они шли молча вдоль берега, чувствуя, как мягкий ветер обдувает лица.
— Мне так хочется, чтобы было всё по-другому, — снова начал Стас.
— По-другому? — Аня вскинула брови. — Может, тебе всё же нужна другая женщина?
— Да как ты не можешь понять, что мне нужна только ты! — не выдержал он, снова смотря ей в глаза. Грудь вздымалась, ноздри широко раздуты. Солнечный диск клонился к закату. Романтично, если не считать, что они в который раз ссорились.
— Не могу так больше, всё, — пошёл обратно, пока Аня, застыв истуканом, смотрела ему вслед.
Отвернувшись, пошла в противоположную сторону, ни о чём не думая. Зачем она мучит его? Почему он не в силах отпустить и начать всё с чистого листа? Наверное, она бесцельно бродила около получаса. Надо возвращаться.
Аня развернулась, следуя шаг за шагом обратно. Сумерки мешали ориентироваться на без того неизвестной местности. Разглядев неприметную калитку, она вошла, не понимая, почему здесь совершенно нет настила.
Сделав несколько шагов, заметила круглый светлый шатёр с расписной низенькой дверью. По оранжевой краске шагали разноцветные витые узоры, переплетаясь друг с другом. Она с удивлением уставилась на юрту, пытаясь припомнить, была ли такая в том самом месте.
— Ну, здравствуй, — проскрипел старческий голос, отчего Аню обдало липким страхом, и она вздрогнула. — Заходи, гостьей будешь, — и невысокий старик отворил дверь, пустив свет в темноту, и перешагнул через порог.
Глава 3
Мехтаб бежала по раскалённому песку, крепко сжимая в ладони кольцо. Чуть не врезавшись в мужчину, девушка остановилась. Башир-бей свёл на переносице кустистые чёрные брови.
— Разве я не говорил не отходить от каравана, Мехтаб? Ты обещала, что не будешь проблемой! Разве не сама меня разыскала? Напросилась! А теперь решила сбежать? — высказывал он.
Девушка опустила голову.
— Простите, Башир-бей, я… я хотела посмотреть…
— Ещё раз отойдёшь дальше, чем на два шага — пеняй на себя! Отвезу обратно отцу! — перебил евнух и вернулся к своим делам.
Мехтаб посмотрела вслед мужчине. Главный евнух беспокоился о безопасности невольниц, за которых придётся отвечать перед султаном? А Мехтаб была слишком любопытной, и это часто приводило к неприятностям. Порою она злилась на себя за то, что делала, только не сейчас. Любопытство принесло ей нечто ценное, и, как только она окажется одна, рассмотрит свою находку.
Рядом с Баширом красавицы становились покорными овечками, ибо всякий знал, что если заслужить расположение главного евнуха гарема, то твоя жизнь превратится в неспешную и пресыщенную прогулку по Джаннат (прим. — рай, райский сад).
Вечер пронёсся под звёздным небом, сопровождаемый звуками песни и звоном кофейных кружек. После ночного отдыха и починки механического тигра, караван снова продолжил путь через бескрайние просторы пустыни. Медленно, но настойчиво, они продвигались к своей цели, зная, что каждый пройденный километр приближал их к столице империи — Аль’доре.
Столица купалась в потоках звуков и обступала путников со всех сторон. Монотонный гул рынков. Тяжёлые ароматы специй и пота смешивались в воздухе. Громкий крик уличных торговцев привлекал посетителей к своим товарам. Девушки с интересом смотрели по сторонам, что даже финийка перестала бить в барабан и с любопытством следила за женщинами в ярких одеждах с кувшинами на головах, идущих вдоль ряда, соединяясь с толпой покупателей.
— Какие бусы! — восхищённо выдохнула урусска, с жадностью разглядывая украшения, и невольницы тут же устремили глаза в ту сторону. Мальчики в тюрбанах носили сверкающие бусы с одного конца рынка к другому, предлагая любому желающему, и невольница печально вздохнула, ведь золота у неё с собой не было. Она не отводила взгляд от роскошных ниток, унизанных крупными жемчугами, и ожерелий из разноцветных камней, идеально отшлифованных и блестящих на солнце. Некоторые самоцветы казались почти прозрачными, другие имели глубокие лазурные оттенки.
— Когда я стану любимой женой султана, у меня будут тысячи таких бус, — добавила урусска. Она не заметила, как её глаза наполнились жаждой богатства и власти. Блондинка мечтала о днях, когда сможет носить драгоценные украшения напоказ. С каждым днём пути каравана её желание стать женой султана становилось всё сильнее. Она мечтала: о жизни во дворце, о танцах под звуки лютни, о богатых нарядах, об ужинах с изысканными блюдами.
— Не возьмёт он такую змею в жены! — насмешливо воскликнула финийка, разбивая её мечты вдребезги. — Твой удел — десяток медных горшков! Вон там! — она махнула в сторону цветастых шатров, беспорядочно разбросанных по торговой площади. Здесь продавались разные товары — от драгоценных камней до шелковых ковров. По краям улиц стояли торговцы со своими миниатюрными лотками, предлагая специи, серебряные украшения, свежие фрукты. Рядом вальяжно прогуливались мужчины в разноцветных головных уборах и ярких кафтанах.
— Лаца анжень шоц цанде, — сказала киланская принцесса, и все девушки тут же посмотрели на Мехтаб.
— Она устала от вашего гомона, — перевела та.
— Ну, знаете ли… — начала хиндийка, но другие девушки осуждающе зацокали, перебивая её, и практически вывалились из паланкина, увидев дворец султана. Строение возвышалось над городом, как драгоценный кристалл, блестящий под ярким и безжалостным солнцем. Построенный из терракоты дворец, был обрамлен высокими башнями, каждая из которых украшалась мозаикой из драгоценных камней: рубинов, изумрудов, сапфиров. Он так сиял, словно был соткан из самих звёзд.
Молчание воцарилось в паланкине, пока невольницы любовались строением. Они проехали первый внутренний двор, а затем оказались во втором, куда доступ имели лишь обитатели дворца. Внутри было не менее величественно, чем снаружи. Шелковые ковры покрывали мраморные полы, а стены были украшены золотыми рамами и яркими фресками, которые рассказывали историю династии Саттара II Великолепного. Люстры из чистого хрусталя свисали с высоких потолков, отражая свет и создавая иллюзию звёздного неба.
Второй этаж дворца полностью занимал гарем, где обитали наложницы султана. Это был оазис красоты и спокойствия, полный цветов и пения птиц. У гарема был отдельный вход, и сюда можно было попасть из сада, в котором располагались фонтаны из мрамора, украшенные золотыми фигурками, а вокруг них росли пышные кусты роз и жасмина.
Женщины, облаченные в бархат и шёлк, маялись от безделья в своей половине дворца. Их лица были скрыты тонкими переливчатыми вуалями. Глаза красавиц, единственная видимая часть, сверкали пронзительным блеском, наполненным гордостью. Несмотря на внешнюю красоту, в жизни женщин было много ограничений: они были пленницами золотой клетки, которую создал для них султан.
За каждой наложницей по пятам бежал чудной зверёк. Мехтаб удивлённо наблюдала, как за одной красавицей мчался корсак. Его шерсть играла переливами от рыжего до тёмных оттенков бронзы. Мерцающая шёрстка подчёркивала удивительные глаза. Неестественно яркие. Цвета киновари.
— У нас много болтают про чудеса при дворе Саттара, — доверительно шептала финийка. — Я не верила… но значит, это правда.
— Что правда?
— Наденут цепи и заставят зверей нам служить.
— Не мели чепухи, — вмешалась урусска. — Мы будем выступать в театре.
Мехтаб удивлённо посмотрела на невольниц. Честно говоря, она знала мало. Всё свободное время уходило на добычу еды для братьев и сестёр. Она помнила лишь то, что любимым развлечением султана был театр иллюзий и красивые женщины, которые в этом театре выступали. Но спросить, что знает урусска про сцену и зверей, Мехтаб так и не успела. Появился Башир-бей, который приказал следовать за ним. Когда они вошли в одну из богато убранных комнат, главный евнух отдал распоряжения пожилым рабыням-хиндийкам подготовить девушек к магической инициации: искупать, разместить, переодеть и доставить в подготовленный для этого купольный зал.
Суета наполнила комнату. Несколько старых рабынь повели куда-то Мехтаб. Вместе с женщинами она шла по узкому коридору, проходя мимо дверей, за каждой из которых крылась маленькая аскетичная комната.
Тёмные брови Мехтаб взлетели. Куда делась роскошь?
— Это всего лишь начало, — шепнула рабыня, читая её удивление на лице. — Всё зависит от того, как ты будешь себя вести. Только жёны и фаворитки Саттара купаются в роскоши, остальные наложницы живут довольно скромно.