— Не идиоты же они, заказывать поставки, когда всё уже кончилось, должен быть запас! – отмахнулся напарник.
Мы еще некоторое время помолчали, привыкая к мысли, что всё обошлось. Эх, знаю я отличный способ сбросить лишнее нервное напряжение, но ведь пошлют же!
Я покосилась на напарника, тихо вздохнула себе под нос и озвучивать интересное предложение не стала , вместо этого сосредоточилась на пейзаже. Благо вид открывался действительно запоминающийся и очень располагающий к созерцанию.
Зеркало почти неподвижного, ртутно-серебристого океана плавно переходило в бескрайний ровный пляж так, что береговая линия угадывалась с большим трудом. Крупный песок на первый взгляд казался серым, но при более пристальном рассмотрении вызывал желание вглядеться, потрогать, поднести к лицу и осмотреть каждую песчинку. В общей серо-чёрной массе то и дело проскальзывали осколки радуги, и разные участки поверхности отливали всеми цветами спектра. Интересно, что создавало такой эффект? Углерод ассоциировался у меня с алмазами, но вряд ли столь полезные камушки в таком количестве не заинтересовали бы людей. Скорее всего, это нечто вроде гранитной крошки с вкраплениями слюды.
Низко над горизонтом в тёмно-сером небе висело тусклое и маленькое бледное солнце. То ли планетку с трудом обогревал какoй-то белый карлик,то ли располагалась она достаточно далеко от светила. И грелся этот мир, наверное, во многом благодаря парниковому или каким-то другим эффектам, о которых я не слышала. Внешние датчики показывали температуру чуть меньше трёхсот по Кельвину, а при таком светиле этого многовато. С другой стороны, а откуда я знаю, что светило здесь одно?
Но пока интереснее было наблюдать не за звёздами и песком, а за гораздо более примечательным явлением. По гладкой поверхности пляжа медленно перекатывались красивые разнокалиберные шарики пастельных оттенков – бледно-розовые, голубоватые, желтоватые. Судя по тому, что двигались они порой в противоположных направлениях,иногда замирали или разворачивались на месте, произвольно меняли скорость и аккуратно огибали друг друга, именно эти странные объекты и представляли собой те самые «необычные формы жизни». Выглядели они лёгкими, воздушными, даже как будто пушистыми или, скорее, плюшевыми, и вызывали большое желание потискать или хотя бы пощупать.
Впрочем, когда один из них замер совсем близко от камеры и я прикинула его размеры, всё умиление бесследно растаяло: в диаметре это нечто составляло метра четыре.
– Это животное или растение? – полюбопытствовала я у пилота.
– Понятия не имею, – откликнулся землянин, так же с интересом разглядывавший местных обитателей. – Я же не кoсмобиолог. Случайно наткнулся на информацию об этой планете в новостях, запомнилась картинка. - Он кивнул на обзорный экран. – Почти такой же вид был.
– Всё-таки нам очень повезло, - резюмировала я, а потом продолжила со смешком: – Меня разрывают противоречивые эмоции. С одной стороны, очень хочется выйти, прoгуляться, размять ноги и немного развеяться, стены давят. А с другой – здравый смысл грязно ругается в ответ на такие идеи.
– Правильно делает, – похвалил Юрий. – Верх глупости – выходить из исправного корабля на поверхность незнакомой планеты, да еще непригодной для жизни.
– Я же не предлагаю идти, я просто жалуюсь. Наверное, это всё от нервов. Адреналин выделился, а реализовать всплеск энергии не получилось. - Я задумчиво мазнула взглядом по чёткому профилю мужчины и снова тихо вздохнула.
Ощущение былo неприятное. Слишком быстро всё произошло и слишком благополучно разрешилось: организм, приготовившийся к боли, удару или вовсе смерти, никак не мог поверить, что опасность миновала. Внутри будто сжалась пружина и мелко подрагивала , готовая вот-вот выстрелить, это чувство никак не хотело проходить и потому немного беспокоило.
– Εсть у меня одна идея, – вкрадчиво предложил пилот, поворачиваясь ко мне вместе с креслом и чуть подаваясь вперёд. Глаза его буквально искрились от сдерживаемого смеха. Я, конечно, залюбовалась, а в глубине души вспыхнула надежда, что мысли наши сходятся, но справедливо заподозрила подвох. Однако ответила мягко, кокетливо, с придыханием,тоже чуть сместилась ему навстречу:
– Я вся внимание!
– Знаю верное средство, помогающее в подобных ситуациях. Надеюсь, такое примитивное животное стремление тебе не претит. – Юрий окинул меня выразительным, раздевающим взглядом, приблизил лицо к моему на расстояние ладони и продолжил всё так же мягко и чувственно: – Пойти пожрать.
Мгновение мы разглядывали друг друга, а потом одновременно расхохотались, откинувшись в креслах. Может и нервно, даже истерически, но зато – искренне.
– Кто про что, а мужик про еду, - выдохнула я сквозь смех, утирая слёзы тыльной стороной ладони.
Не знаю, действительно ли помогает в таких случаях плотный обед, а вот веселье мигом разрядило обстановку и помогло расслабиться.
– Энергия лишней не бывает. К тому же интересно выяснить, какой рацион ждёт нас в ближайшие дни. Οчень надеюсь, что в контейнерах есть мясные консервы, а не только сухие крупы или, хуже того, концентраты,и хочу выяснить это побыстрее.
– Кто-то любит вкусно покушать? - хихикнула я, игриво толкнув идущего рядом пилота бедром. Вернее, попыталась: он увернулся и даже вежливо поддержал меня под локоть, когда я по инерции чуть не пролетела мимо.
– Ещё скажи, что ты готова питаться солнечным светом. Кто-то очень уважает красное мясо, насколько я успел заметить, – с иронией парировал он. - Хотя, судя по твоей внешности, ты должна питаться как раз нектаром.
– Это почему? - опешила я и удивлённо вытаращилась на напарника.
– Наружность эфемерная, - невнятно ответил он. – У всех о-Лоо, но у тебя особенно.
– Вот сейчас было обидно и несправедливо. – Я, ухмыляясь, демонстративно приподняла грудь ладонями, заодно командуя послушному мысленным приказам комбинезону углубить вырез. Взгляд напарника предсказуемо упал в моё декольте, задержался там на пару мгновений, а потом мужчина неопределённо хмыкнул и исправился:
– Я не это имел в виду, а лицо. Уж извини,твою фигуру я не разглядывал.
– А вот это было совсем обидно! – фыркнула я недовольно, но не удержала серьёзной гримасы и опять захихикала. - Да еще и непрофессионально! Надо же точно знать своего напарника, а то так со спины и не отличишь.
– Значит, мне есть куда расти в профессиональном плане, – философски заметил Юра.
– А что ты всё-таки имел в виду? - спросила я, возвращаясь к предыдущей теме и временно прекращая балаган.
Дело в том, что по меркам родной планеты назвать меня эфемерной довольно сложно: большинство женщин о-Лоо отличаются гораздо более тонкими и хрупкими фигурами и я, прямо скажем, далека от местного эталона. И грудь великовата,и бёдра широковаты – наследие бабушки по отцовской линии, она не с Лооки. Впрочем, от собственной неидеальности в представлении сородичей я никогда не страдала , справедливо полагая, что восхищённые взгляды случайных прохожих меня мало интересуют и способны принести больше вреда, чем пользы. А привлечь нужного рода внимание интересных мне людей обычно удавалось без особых проблем: здесь гораздо важнее уверенность в себе и умение себя преподнести. Не говоря уже о том, что почти всю свою сознательную жизнь я общаюсь с теми, кто много путешествует и в большинстве своём обладает гораздо более широкими взглядами на мир и его красоту.
– Лицо. Светлая тонкая кожа, почти сиреневые глаза, вьющиеся белые волосы – и всё это при монголоидном типе лица. На взгляд рядового землянина, очень странная наружность. Я раньше встречал ваших сородичей, но это совсем другое ощущение. Да не столько во внешности дело, сколько... Ты правда очень не похожа на тех людей, с которыми мне доводилось сталкиваться в рабочей сфере, в близком контакте через инфополе. Всё это, в сочетании с необычным типом лица, придаёт какой-то мистичности. Я же говорю, ты очень похожа на горный ручей – тонкий, хрупкий, прозрачный, но непредсказуемый. Когда тает снег,такой ручей может превратиться в нечто чрезвычайно грозное.
– Кхм, – тихо кашлянула я, потому что дар речи временно пропал, и растерянно глянула на по–прежнему задумчиво-невозмутимого Юрия. – А ты, оказывается, поэт. Так и не скажешь...
– Я просто очень много читал в детстве, - обезоруживающе улыбнулся он в ответ.
На некоторое время стало не до посторонних разговоров, мы выбрались в грузовой отсек и принялись за ревизию. Если в двух словах, нам снова невероятно повезло, потому что еды было много и еда эта была разнообразной. Присутствовали даже некоторые в полном смысле слова деликатесы и редкости – питательные, полезные и дорогие. Соблазн полакомиться был велик, но мы его преодолели. Конечно, чтобы выжить, нужно нормально питаться, но наглеть-то не стоит, тут и без экзотики есть чем подкрепить силы. Вот если мы съедим всё остальное и другого выбора не останется...
Впрочем, очень надеюсь, что до этого не дойдёт. Двоим такого количества припасов хватит на несколько стандартов, а я бы предпочла, чтобы нас нашли значительно раньше. Очень надеюсь, что Юра правильно угадал планету...
Плотно пообедав саморазогревающимися пайками, отдать им должное – весьма вкусными, мы продолжили скучать в кабине. Заняться было решительно нечем, пейзаж за окнами почти не менялся, только светило удручающе медленно ползло к горизонту: сутки на планете оказались по прикидкам раз в пять длиннее стандартных земных (почти, к слову, равных суткам Лооки). Выходить наружу мы себе строго запретили,и из развлечений осталась толькo информация в терминалах – какие-тo книги, логические игрушки и прочая чепуха – и разговоры. Последние доставляли куда больше удовольствия, но трещать без умолку несколько часов кряду не могла даже я, а Юра заметно уступал мне в болтливости.
Разговаривали мы о какой-то совершенной eрунде. О кулинарии и курьёзах во время учёбы, о космических телах и перспективах прогресса, о дальних колониях и необычных живoтных – всего и не упомнишь. Но я всё больше проникалась уважением к тем, кто подобрал нас в пару,и симпатией к самому землянину. Нам было легко вместе, многие суждения совпадали, а симпатия (кажется, взаимная) крепла с каждой минутой.