Расследование формально продолжается, но уже ясно, что сыщики это преступление не раскроют. А безнаказанное убийство кого-нибудь из семьи герцога приведёт к политическому кризису. Школа принадлежит королю, он и несёт полную ответственность за всё, что там происходит. Предотвратить смерть леди Эльзы он не смог, это уже плохо. Но если убийцу не найдут, это конец всему. Герцог потребует отречения короля, и многие вельможи его поддержат. Кто из неприязни к нынешнему королю, кто из чувства справедливости. Если они объединят силы, их войско окажется и больше, и сильнее королевского. А ещё некоторые вельможи, которые сейчас поддерживают короля, могут и не присоединиться к герцогу, но свои войска против него не выставят.
Кончится тем, что правящую династию свергнут, а вместе с ней и династии королевских министров. Знаете, как у нас свергают? Очень просто. Плаха для короля, министров и их наследников, чтобы отпрыски старых династий не омрачали правление новых. Может быть, кого-то и пощадят, но наверняка не меня и мою дочь.
К концу маминого рассказа я тряслась от ужаса, и теперь даже не пыталась скрыть это от иномирян. Я ведь знакома с этой Эльзой! Нет, уже надо говорить «была знакома». А теперь её больше нет, а герцог недрогнувшей рукой отрубит мне голову. Не сам, конечно, зря он, что ли, держит палачей, но разве от этого легче?
Попробовала успокоиться и поразмыслить, чего же мама хочет от Иного мира? Какой именно помощи? Неужели собирается сбежать туда вместе со мной? Но тогда герцог может казнить папу и братьев, хотя они и не входят в династию, ведь мамин пост передаётся по женской линии. Или мама считает, что их казнят в любом случае? Но тогда почему она не взяла их с собой сюда?
Хотя портал в Иной мир всё равно не здесь. Наверно, мама сначала хочет договориться, а уже потом ехать к порталу уже всей семьёй. Но ведь меня же сюда зачем-то потащила! Я думала, перенимать её опыт, а если мы убегаем, о каком опыте можно говорить? Об опыте бегства? В общем, понять мне ничего толком не удалось. Кроме того, что всё плохо, и, скорее всего, будет ещё хуже.
Посланник и купец тоже ненадолго задумались, а потом начали обсуждать мамин рассказ друг с другом. Говорили они по-своему, так что не понимала ни слова, но о чём ещё они могли говорить? Наконец, посланник начал прокашливаться, и сообщил нам решение.
— Если я не ошибаюсь, госпожа министр, вы хотите попросить у нас политическое убежище? Воспользоваться дипломатическим иммунитетом и экстерриториальностью посольства? — он употребил несколько слов своего языка, и мама, а я — тем более, не поняли, что он имел в виду.
— Господин посол интересуется, хотите ли вы спрятаться у нас в посольстве, уповая на его дипломатический иммунитет, то есть, неприкосновенность, — видя нашу растерянность, пояснил купец.
— По законам нашего королевства нет никакой неприкосновенности, — возразила я. — А вот в вашем мире они нас не достанут.
Обычно я, когда сопровождаю маму, при посторонних стараюсь без её разрешения лишний раз рта не открывать. Разве что меня спросят о чём-то таком, что не связано с её работой. Но сейчас здорово перепугалась, вот и не смогла удержаться.
— Переправить вас через портал мы, наверно, как-нибудь сможем, — ответил мне посланник. — Допустим, вы уйдёте отсюда к нам. Вам, надо полагать, потребуется от нас консульская поддержка, документы там, консультации и обмен валюты. Но что вы предлагаете взамен? Иными словами, зачем это нам?
— Дочь моя, ты позоришь себя, меня и весь наш род! — мама, обуреваемая возмущением, вскочила с кресла. — Никогда бы мне даже в голову не пришло убегать от опасности! А ты! — она смотрела с горьким упрёком, и мне стало стыдно. — Я достойно приму любой удар судьбы! Главное — до конца исполнить свой долг!
— Браво, леди министр! Покорнейше прошу принять мои самые искренние извинения! — посланник всплеснул руками, излучая раскаяние, но чутьё на ложь подсказало, что извинения вовсе не искренние. — Прошу вас, немедленно скажите нам, чем же мы можем помочь столь достойной леди? Мы теряемся в догадках!
— Сэр посланник, моя просьба заключается вот в чём, — немного успокоившись, мама вновь села в кресло. — Сыщики моего министерства не смогли определить убийцу, потому что столкнулись с могущественным магом, силы которого намного превышают их собственные. А это лучшие из наших сыщиков, как я уже говорила. Но в вашем мире тоже совершаются преступления, и вы каким-то образом ловите злодеев, не применяя магию. Не могли бы вы прислать нам на помощь своих сыщиков?
С огромным трудом я подавила возглас изумления. Неужели мама не понимает? Даже мне, у которой, как говорят родители, ветер в голове, ясно, что в школу «Королевская кровь» нельзя допускать кого попало, а ей — нет? Там учится Его Высочество, да и без него едва ли не каждый школяр — отпрыск той или другой влиятельной семьи. Сыщики иного мира, прикрываясь поисками убийцы, вытянут из них кучу всяких сведений об их семьях. Наверняка эти сведения можно использовать во вред нашему королевству, а раз можно, рано или поздно это будет сделано.
Шпионаж — одно из основных занятий дипломатов, это даже дети знают. Посланник, конечно же, ухватится за предложенную возможность. Уж не знаю, найдут ли они убийцу Эльзы, но что узнают много такого, чего им лучше бы не знать — в этом сомнений нет. Выходит, мама у меня на глазах предаёт короля ради исполнения долга?
Не знаю, как бы я поступила, если бы иномиряне согласились прислать своих сыщиков. Наверно, всё-таки не стала бы доносить в Тайную канцелярию, ведь маму я очень люблю. Но они избавили меня от тяжкого выбора.
— Наши полицейские ничем не смогут вам помочь, — решительно заявил купец. — Я немного разбираюсь в расследованиях, с удовольствием смотрю детективы, да и сын у меня служит в охране, это не совсем полиция, но очень близко.
— Полицейские — это сыщики? — уточнила у него мама.
— Да, в общем и целом.
— И почему они не смогут?
— Понимаете, леди министр, у нас для таких случаев есть определённый порядок. Сперва нужно констатировать смерть, то есть, надёжно установить, что человек умер. Это положено делать врачу, потому что рядовой обыватель может ошибиться.
— Любой человек, обладающий хоть капелькой магической силы, легко отличит живого человека от тела, которое уже покинула душа. Специальный целитель для этого не нужен.
— Ладно, — неохотно согласился купец. — Затем делается так называемое вскрытие, врач исследует труп, и определяет время и причину смерти, и вообще всё, что можно определить. Это потом может пригодиться полицейским.
— Причина смерти очевидна — удар кинжалом в сердце.
— Нет, госпожа министр. Какие у вас основания считать, что жертва умерла не от яда? А кинжал вонзили уже в труп.
— Зачем так делать? — удивилась мама.
— Преступники часто пытаются ввести полицию в заблуждение. Не стану скрывать, иногда им это удаётся. И вот что я вам скажу. Если ваш убийца заморочил голову местной полиции, то с чужаками ему будет проделать это ещё проще. Кстати, поскольку время смерти уже не установить, напрашивается вот какая версия.
— Что такое версия?
— Предположение, как совершалось преступление.
— И что же это за предположение?
— В вашем мире хорошо развита алхимия, уверен, снотворное здесь доступно любому, у кого есть деньги.
— Конечно. И что?
— Девочку усыпили. Когда ломали дверь, она ещё была жива, но крепко спала. Тот, кто первым оказался в комнате, всадил ей в спину кинжал. Но теперь этого уже не доказать. Кстати, чей это был кинжал?
— Ничей. Школьный. Пособие для занятий по фехтованию и изучению оружия.
— Что с ним стало?
— С кинжалом? Отмыли от крови и вернули в кабинет вооружения.
— Уничтожив при этом все следы, — сокрушённо покачал головой купец. — Если же вспомнить, что единственный свидетель, этот ваш демон, знавший имя убийцы, погиб, или, как его там, развоплотился, шансов на успех я вообще не вижу. Кстати, убить могли и сами демоны, а с этой публикой наши люди вообще работать не умеют. Дело безнадёжно.
— Демоны убить не могли, — возразила мама. — Они — существа Тонкого мира, и на наш мир воздействовать не могут. Всё, что им здесь доступно, это наблюдение и общение с людьми при помощи магии.
— Вы сказали, что именно демоны охраняют периметр.
— Периметр — это забор с магической защитой? Я имела в виду, что они следят за забором, и поднимут тревогу, если кто-то попытается проломиться. Ничем повредить злоумышленнику они сами не могут.
— Дело безнадёжно, даже если не учитывать демонов.
— Господа, я прошу прощения, но это не может быть главной причиной отказа. Если бы препятствием была только исключительная сложность дела, вы бы сперва обратились за советом к своим мастерам сыска, а уж потом принимали решение. Сами вы не мастера.
— Мы и не претендуем, — кивнул купец.
— Значит, причина другая. Вы праве отказать в просьбе, не объясняя причин, но отказ по ненастоящей причине — это проявление неуважения. Чем я его заслужила?
Надо же, а я лжи не заметила. Не зря мама предупреждала, что нельзя полностью полагаться на чутьё. Если кто-то говорит полуправду или верит в свою ложь, оно не помогает. Но иногда можно и без магии понять, что тебе врут.
Купец промолчал, взглянув на посланника, тот в очередной раз прокашлялся и приготовился говорить. Всё правильно, иномиряне сами поставили себя в неловкое положение, и выпутываться должен старший по рангу.
— Раз вы настаиваете, я назову настоящую причину, — сказал он. — Конечно, наши полицейские иногда успешно расследуют преступления, даже если не осталось вообще никаких следов. Есть древний принцип «ищи, кому выгодно». Это называется «мотив». Иногда преступления бывают безмотивными, их совершают хулиганы или люди, больные на голову. Но это не тот случай, согласны?
— Кто такие хулиганы?