Иду к холодильнику, открываю и, действительно, нахожу на дверце бутылку с минеральной водой. Возвращаюсь с ней к Бэлле.
— Спасибо, — говорит она и начинает жадно пить. Вода мимо рта течет, но девушке явно похер.
— Слушай, — вдруг начинает Бэлла, — а ты зачем к Йонасу работать пришел? Это же совсем не твое место. Ты хороший… испортят тебя.
— С чего ты взяла, что я хороший? — усмехаюсь я.
— С того. На сиськи мои старательно не смотришь, а если вдруг и смотришь, то стесняешься. Обходительный со всеми, отзывчивый… — она глубоко вздыхает и неожиданно заканчивает свой мессадж: — Послушай доброго совета: уходи из этого ада, Артем Боев. Пока не поздно.
Вот смотрю на это пьяное чудо и не могу улыбку сдержать. Бэлла даже сейчас красивая. Лежит головой на диванной подушке и кулаком щеку подпирает.
И ведь я понимаю, догадываюсь, чего она так напилась. Помнил я, какой ее в туалет застал. Невольно на шею ее смотрю, сейчас следов не видно. Но лицо у девушки накрашено, небось и следы на шее тоже закрасила.
Опять меня злость берет. И опять внутренний голос шепчет: не лезь.
Слышу, как Бэлла сопеть начинает. Касаюсь пальцами ее щеки — не реагирует, спит. А я снова щеку трогаю, на этот раз глажу. Дурак!
Резко выпрямляюсь и иду на выход.
Утром еду за Лейтовичами. В костёл они всей семьей собрались. В машине все молчат, ну и я с разговорами не лезу. Сегодня я просто водитель. Считай — прислуга.
В католической церкви я до этого никогда не был. А интересно. Поэтому я тихо спрашиваю у Йонаса, когда вся его семья уже из машины вышла:
— А могу ли я тоже зайти?
На что получаю вполне добродушно:
— Разумеется.
В костеле Лейтовичи занимают переднюю скамью, рядом с ними еще несколько человек садятся, узнаю пару ребят, работающих в ресторанном комплексе. Народ собирается, не скажу, что свободных мест нет, но людей много. Я присаживаюсь на дальнюю скамью, почти рядом со входом, и как ребенок, впервые попавший в магазин игрушек, вожу взглядом по пространству, рассматривая все вокруг. Алтарь, потом что-то похожее на кафедру — стойка с микрофоном, рядом стулья в готическом стиле, большая чаша, а за всем этим просто огромный орган. На верху, за нами, балкончик…
И в этот момент я замечаю, как в костёл заходит Бэлла. Тоже присаживается на дальнюю скамью, только в соседнем ряду. Заметив, что я на нее смотрю, сначала слегка удивляется, а затем едва заметно кивает.
Бэлла
Не знаю зачем я сюда пришла.
Хотя нет, вру. Знаю.
Просто проснулась утром, состояние ужасное. Что было в ресторане плохо помнила.
Чашку кофе в себя залила и вышла из дома. Гуляла, воздухом надо было подышать и мозги заодно проветрить. А потом до меня дошло, что сегодня воскресенье. Йонас в костеле своем быть должен. Ходит туда, чтобы очиститься. Но видимо надолго его не хватает.
Поймала тачку и поехала.
Только вот я совсем не ожидала увидеть в костеле Артема. И вдруг в памяти картинки всплывают — это же новичок меня вчера домой привез. Минералки из холодильника дал, мы потом о чем-то разговаривали. Вроде?
Сижу, мрдленно дышу и расслабиться пытаюсь, а мне неуютно и все. Даже становится стыдно. Потому что я чувствую на себе взгляд Артема… и вдруг вспоминаю, что я там вчера несла ему у себя дома.
Отдать ему должное — Артем молодец, не воспользовался. Даже намека не было. Хотя, я в таком состоянии была, что нормальный мужик позариться и не должен.
Чтение библии я особо не слушаю. На пении приободряюсь, но не участвую. Зато Йонас старается, поет. Во время проповеди не свожу глаз со старшего Лейтовича. Он таким расслабленным выглядит, что мне становится нехорошо. Подташнивает, но это скорее всего из-за вчерашнего.
После обряда с Дарами начинается причащение. Я, разумеется, в этом таинстве не участвую. Я не католичка, но и православной себя не назову, меня крестили, когда я совсем маленькой была. Артем, кстати, тоже в причащении не участвует, а вот остальные верные псы Йонаса следуют за своим хозяином, как за мессией. Йонас не настаивает на том, чтобы все вокруг стали католиками, но люди же чувствуют и видят, как меняется отношение к ним, когда они проникаются верой хозяина. Ну, или делают вид. Очень искренний.
Причастившись, Йонас невольно оборачивается и замечает меня. Складка пролегает меж его бровей. Недоволен. А я улыбаюсь, старательно вытягивая шею, на которой остались следы от его пальцев. Не стала их замазывать.
Прихожане расходятся. Мимо проходит Анна, вроде не замечает меня, затем дети. Томас идет последним, в глаза мне смотрит и усмехается. Но ничего не говорит.
Йонас какое-то время беседует со священником. В ответ служитель храма в основном кивает. А я стою и жду. Хочу, чтобы наш разговор именно здесь начался.
Артем пока не выходит. Стоит и рассматривает орган. Вот этот инструмент, пожалуй, единственное, ради чего стоит сюда приходить. Звуки, которые он издаёт, словно проникают под кожу и касаются сердца.
Наконец Йонас движется в сторону выхода, парой слов одаривает Артема, а потом подходит ко мне.
— Привет, — Йонас замирает рядом, сунув руки в карманы. С минуту меня разглядывает и тихо спрашивает: — Ну и что ты вчера в ресторане вытворяла?
Доложили уже. А я и не сомневалась.
— Выпила лишнего. Стресс снимала, — отвечаю так, как будто я все сделала правильно. — Ты меня обидел.
Йонас отводит взгляд, проводит рукой по своей бритой голове.
Неужели стыдно? Или так только из-за святого для него места, в котором мы находимся?
— Хочешь я тебе из Италии подарок привезу? — ласково спрашивает. — Сумочку? Или духи?
Давлю в себе ехидную улыбку, но все же интересуюсь:
— А как ты такую покупку жене обьяснишь?
— Что-нибудь придумаю, — Йонас оглядывается, после чего делает шаг и вдруг кладет руку мне на талию. — Ну, Бельчонок, девочка моя…
Его слова режут. Как острый нож. По сердцу. Его, черт, я его девочка! И такой навсегда останусь. Но я не хочу! Не хочу.
— Понимаю, что покупка подарка — это твой излюбленный способ извиняться, но мне ничего не надо, — говорю зло, чувствуя, как глаза становятся мокрыми. Нет, не от боли и не от обиды. От жалости к себе. Резко меняю тон голоса и практически шепчу, глядя Йонасу в глаза: — Мне было очень плохо. Очень. Я не заслужила такого отношения к себе.
— Да? — венка на его лбу проявляется, теперь Йонас начинает злиться. — А напомнить тебе про милого мальчика по имени Слава?
Он старательно пытается говорить не громко. Все же рядом есть люди. Тот же Артем. Но пара высоких нот все же отдают эхом.
Йонас выглядывает в окно и, схватив меня за руку, выводит на улицу.
Возле храма почти никого нет. Лишь две машины стоят.
— Когда ты прекратишь меня им попрекать? — спрашиваю я уже в полный голос, высвобождая свою руку. — Это было два года назад.
— А мы вместе пять.
Прикрываю веки и кажется, что за пару секунд перед моими глазами мелькают картинки всего того, что случилось со мной за эти, озвученные Йонасом, пять лет. Причем кадры, что я вижу, совсем не радужные.
— А с женой ты вместе уже двадцать лет, — напоминаю я и открываю глаза. — И я до сих пор считаю, что это ненормально — любить сразу двоих.
Да, это он мне так говорит. Что любит нас обеих. Правда по-разному. И вряд ли он трахает жену так, как трахал меня вчера.
— Ты хочешь, чтобы я развелся? — о, и этот вопрос я слышу часто. И я отвечаю, сразу, не раздумывая:
— Нет, не хочу.
Йонас снова хватает меня за руку, но не сильно, а со странной осторожностью. Притягивает к себе и спрашивает чуть ли не касаясь губами губ:
— А чего ты хочешь, Бельчонок? Ну же, говори.
— Что бы ты определился, что и кто тебе дороже, — нахожу я что сказать. И я искренне надеюсь, что он выберет семью.
— Как можно выбирать между двумя дорогими сердцу вещами?
— Вещами? — возмущаюсь я. — Я и Анна для тебя вещи?
— Не цепляйся к словам, — Йонас оглядывается и смотрит на один из двух припаркованных автомобилей. В нем кто-то сидит и машет Йонасу рукой. — Ты очень плохо себя ведёшь, Бельчонок, прекращай меня доводить и выводить. И все будет у нас, как раньше, — он целует мое ухо. — Я вечером к тебе загляну. Попрощаться.
Мурашки ползут по спине. Стоит только представить это наше прощание, после вчерашнего ничего хорошего я не жду. А Йонас еще раз целует меня, на этот раз в щеку, и отходит. Смотрю ему вслед, вижу, как он садится в автомобиль и уезжает.
— Куда тебя отвезти? — этот вопрос заставляет меня дернуться, неожиданно, настолько, что в висках начинает стучать.
Глава 8
Артем
Я наблюдал за ними в костеле. И как на улице они разговаривали тоже смотрел. Из витражного окна, под которым Йонас и Бэлла, как специально, стояли.
Чувствую, что-то не так. Вижу выражение ее лица. Ей больно. Даже страшно, хотя Бэлла и пытается держаться.
Нихера не понимаю — почему тогда она с ним?
Когда Йонас идет к тачке, я решаю выйти. Мне было велено моим новым хозяином Бэллу до дома доставить.
Спрашиваю девушку куда ее отвезти, а Бэлла дергается от моего вопроса, как черт от ладана.
— Напугал, — говорит она.
— Извини, — пожимаю плечами, — ты, вообще, как? В смысле, как себя чувствуешь.
— Хреново, Артем Боев, — фыркает девушка и невольно поправляет волосы, которые неожиданно поднявщийся ветер трепит. А я подмечаю, что на солнце, ее волосы в рыжину отдают, переливаются.
— Знаешь чего, — она жуёт губы и кивает на автомобиль, единственный, что стоит сейчас у костела, на котором я семью Лейтовичей привёз, — хотя нет. Отвези меня, пожалуйста, домой.
Мы идем к автомобилю, садимся. Я завожу тачку и плавно покидаю территорию у костела.