В коридоре института тоже случайно с ней столкнулся. Я был уверен, что эта глупышка вернулась домой и переоделась, а она мокрая до нитки сидит на лекциях. Такой злости я еще никогда не испытывал. Заболеть решила? Дура пустоголовая. Лесом эти пары. И преподаватели хороши. Видя в каком она виде и не отправили домой.
А потом мажоры эти. Ох как я не люблю вот таких сынков и дочек. Каждого в лицо запомнил. Надо будет все личные дела ее группы запросить.
- Амир Камильевич, что вы, - в очередной раз пытается оправдаться боров.
Не желаю это слушать. Поднимаю руку вверх, призывая его остановиться, и он нервно сглатывает. М-да. Мужик из него так себе. Не умеет держать удар, хотя должен. Но да ладно, это не мои проблемы.
- Мы оба понимаем, что это не так. Давай не будем продолжать в этом духе. Мне совершенно все равно, что творится в этих стенах. Поста лишать тебя не собираюсь. Сейчас я хочу поговорить о другом. Как на счет…
Договорить не получается. В кабинет без стука входит секретарь. Да уж, никакого порядка. Интересно, она с ним спит ради «важных» к зарплате? Если так, то это должна быть внушительная сумма, чтобы молодая девка ублажала мужчину под полтинник далеко не самой приятной наружности.
- Ваш кофе, - довольно спокойно ставит напиток перед начальником, а затем подходит ко мне и показывает всю свою гибкость. – И ваш. Без сахара, очень крепкий.
- Покиньте кабинет. Вас не приглашали, - отмахиваюсь от нее, как от назойливой мухи.
Девушка недовольно фыркает и напоследок громко хлопает дверью. Как же, не оценили стараний. Не на того напала. У меня уже есть цель, и я не собираюсь на пути к ее достижению размениваться на всякий суррогат.
- Так о чем вы хотели поговорить? – блеет Сапронов.
- Мне нужны личные дела всего потока. Хочу иметь полное представление о выпускниках и выберу ребят из полного перечня для будущей работы.
Боров начинает широко улыбаться, а мне хочется стереть это выражение с его лица, и я это сделаю. С превеликим удовольствием.
- Ребят, что были в коридоре, выдели отдельно. Хочу знать, кого поместить в черный список среди приличных фирм. Им явно пора спуститься с небес на землю. Если их родители и преподаватель не способны выбить все д… - прочищаю горло, вовремя вспомнив, где нахожусь.
Это не с Дамиром на кухне сидеть, уплетая вкусный ужин, приготовленный Миланой. Красотка до сих пор тяжело вздыхает, когда наведываюсь к ним в гости, а делаю я это часто. Что поделать, если даже разогретое от Хасановой намного вкуснее свежеприготовленного в ресторанах?
Я – молодой здоровый организм, нуждающийся в качественном топливе. Так, стоп. Не туда меня понесло. Если начну думать о еде, точно мужик поседеет прямо на моих глазах, потому что на пустой желудок я быстро завожусь и разношу все вокруг.
А если учесть, что рыжика сегодня оскорбили, оставили на парах в мокрых шмотках, даже пепелища не останется от института. Нет, для подобного рано, и мне не нравится, что за нее во мне просыпаются подобные желания. Спишу пока все на стресс после едва не случившейся аварии.
- В общем. Не можете сами поставить данную гоп-компанию на место, это сделаю я.
- Но, Амир Камильевич, эти студенты подают надежды. Из них выйдут отличные специалисты, - снова это блеянье.
Чувствую, как глаза наливаются кровью от злости. Помню я этих специалистов. Вернее, специалистку, летом вынувшая своей бездарной работой всю душу начальнику креативного отдела. Женщину так трусило, когда она сказала, что не поставит ей даже «Хорошо», что я понял, дело-труба.
Олеговна толковая баба, и никогда не бьет тревогу просто так. За собственной подписью поставил «неуд» и попросил передать документы практикантке. Ждал, что папаша девки явится на разборки, поэтому и не стал подставлять сотрудницу, но никто не пришел.
- Давайте опустим это. Вы свои интересы защищаете. Больше это не прокатит. Или мне стоит направить сюда аудит, который проверит вас на откаты от родителей?
На этих словах мужик белеет и откидывается на спинку стула. Неужели дошло, что шутки закончились? Отлично. Завтра заеду. Продолжать сегодня разговор не вижу смысла. Он невменяем.
- На днях навещу. Обсудим стипендиальную программу, и я озвучу, кто будет защищать честь института. Молитесь кому хотите, чтобы я выбрал того, кто вас не подведет. Потому что, если этот студент меня разочарует, вы лишитесь не только крупной компании для практики, грантов для выдающихся студентов, но и весь выпуск будет внесен в черные списки по всей стране.
Не прощаюсь, встаю и выхожу из кабинета. Ох как я зол. Умеет же боров вывести на эмоции. Ничего. Ему полезно будет. Да и не шутил я. Просто он узнал о моих планах раньше, чем должен был. И это даже неплохо. Ему полезно понервничать.
На дух не переношу взяточников. А он коррумпирован до мозга костей. Надо будет сообщить куда следует. Пора ректору смениться и навести порядок.
Иду по коридору и вижу впереди знакомую рыжую макушку в моем пиджаке. Вот кто меня сейчас успокоит. Держись, рыжик и лучше не сопротивляйся.
Быстро оцениваю обстановку и, проходя мимо открытой аудитории, заглядываю, чтобы убедиться в отсутствии людей, и схватив девчонку, которая легче пушинки, захожу внутрь, запирая дверь изнутри, прижимая красотку к стене.
- Что вы делаете? Пустите! – рыжик пытается вырываться, и мне нравится страх в ее глазах, настоящее сопротивление.
Все как тогда. Только теперь я вижу ее настоящую, а не лживый образ. И реальность мне нравится куда больше. Наклоняюсь, жадно втягивая легкий запах жасмина и весеннего дождя. Слышу, как гулко бьется ее сердечко, как сбилось и потяжелело дыхание.
Черт, она слишком соблазнительна в своей беззащитности.
- Пожалуйста, - хнычет, а мне все равно.
Мной движут инстинкты.
- Поздно. Я тебя предупреждал, рыжик, - подхватываю ее под попу, и заставив обвить талию ногами, жадно целую, неся к столам.
Девчонка сопротивляется, не пускает меня, но я настойчив. Сажаю ее на ближайшую столешницу и стягиваю с плеч пиджак, и желая поскорее стянуть до сих пор мокрый свитер.
- Аууууу, - воет от боли рыжик, а меня простреливает оттого, что это из-за меня.
Но когда вижу, отчего с ее губ срываются стоны боли, во мне срывает все предохранители. Я готов убивать за свою дев… игрушку.
- Кто? – задаю всего один вопрос, пока она прижимает к груди опухшее до невозможности запястье.
Глава 5
Анжелика
От его рыка мне хочется сжаться еще сильнее. Вжимаю голову в плечи, потому что мне страшно, что он сейчас схватит и начнет трусить, пока не узнает правду. А мне сказать ему нечего.
- Не заставляй меня применять другие методы, рыжик. Кто это сделал? – продолжает с нажимом, и придвигает меня ближе к себе.
Чувствую, что у него не все спокойно по мужской части. Может этот негодяй и украл сейчас мой первый в жизни поцелуй, но я не маленькая девочка и в двадцать лет знаю, чем отличается мальчик от девочки и чем обычно занимаются люди противоположных полов для удовольствия.
Ему хотелось большего. Прямо здесь и сейчас. Он готов был это взять несмотря на мое сопротивление. И он бы взял меня, я бы просто не смогла оттолкнуть здоровенного мужчину, одержимого желанием обладать, и от этого сознание окутывает дикий страх.
Господи, он бы… Мамочки. Если бы не сожмал руку, и я не зашипела от боли, то все могло бы закончится очень плачевно для меня. Сердечко начинает биться намного быстрее, меня бросает в жар от страха. Чувствую, как тело покрывается неприятной испариной.
- Рыжик, - дергаюсь в сторону, когда он наклоняется ко мне.
Чувствую его горячие пальца на своей щеке и боюсь поворачиваться к нему.
- Чего ты испугалась? Я не сделаю тебе ничего плохого. Кто тебя обидел? Скажи мне, - обманчиво ласковый голос с приятной хрипотцой убаюкивает сознание. – Каждый получит по заслугам. Всего одно твое слово.
Хочется расплакаться и выложить все, как на духу. Но он чужой, нельзя. Цена помощи будет слишком велика. Я не смогу ее заплатить. Нужно сбежать. Но как? Он похож на хищника на охоте. Такие не отпустят пока не загоняют.
- Никто не обижал, - говорю заикаясь, на что Амир недовольно цокает. - Никого не нужно наказывать.
- Сделаю вид, что поверил. Не хочешь говорить, хорошо. Я сам узнаю, будет чуть дольше. Лапку тебе кто повредил?
На последних словах резко поворачиваюсь к нему. Лапку. Повредил. Я для него игрушка, точно знаю, так зачем вести себя со мной ТАК? Так нежно, так заботливо, так, словно ему на самом деле не все равно. Это просто не может быть правдой. Умаров пускает пыль в глаза.
- Никто. Я сама, - ерзаю на столешнице, но получается скверно без помощи рук.
- Нехорошо обманывать старших. Ну же. Скажи мне правду.
Отрицательно машу головой, потому что мне нечего ему сказать. Меня никто не ломал. Как ему это доказать? Никак. Значит проще молчать. Говорят, если игнорировать кого-то, в конце концов он отстанет. Интересно, сколько времени понадобиться такому мужчине?
- Не заставляй меня играть грязно. Я ведь могу взять, развести твои ножки и получить информацию тогда, когда ты будешь крайне уязвима, - горячие руки гладят спину, одна залезает под пояс штанов, гладя нежную кожу, а вторая играет с застежкой бюстика. - И поверь, раненая лапка нам не помешает.
Уже обе горячие ладони сжимают кожу попки, а я рыдаю от боли, продолжая упираться в его грудь. Плевать, даже если у меня перелом, и я делаю лишь хуже. Я не из тех, кого можно вот так, с кем можно как с куском мяса. Не позволю.
- Хочешь проверить мои слова? Или лучше все расскажешь, и я отложу это до более приятных деньков?
Амиру плевать. Он ломает сопротивление. Руки слабеют от боли, и Умаров впечатывает меня в свое крепкое тело, проводя кончиком носа по шее, рождая непонятные мурашки по коже.
- Нет, никто. Правда. Я упала, когда вы меня чуть не сбили. Никто кроме вас не обижал. Остановитесь, прошу.