ть семьи. Знает ведь, что я не хочу этого. И знает прекрасно, почему.
- Ты знаешь, почему нет, Дамир. Ты все прекрасно знаешь, - устало сжимаю спинку кожаного кресла до противного скрежета.
- Я знаю, Амир. В том-то и дело. Не живи ты прошлым. Отпусти его. Ты сам себе не даешь быть счастливым. Хватит загоняться. Начни жить. У тебя уже есть семья. Я, Миланка, мой сын, моя родня. Ты не один. У тебя уже есть слабые места, ради которых ты на все пойдешь! Прекрати сам себя истязать!
Друг хлопает ладонью по столу и встаёт, продолжая сверлить меня тяжелым взглядом. Кто кого победит? Никто и никого. Мы сдуваемся одновременно. Слишком хорошо друг друга знаем.
- Это другое. Не делай вид, что не понимаешь, о чем я. За любого из вас я жизнь отдам. Но голова будет холодной, и я смогу придумать план, как действовать, остановлю любого из вас от поспешных решений. Но если что-то случится с Моей женщиной, с моими детьми тут голова отключится. Я этого не хочу.
Друг смотрит на меня тяжелым взглядом. Он прекрасно знает, о чем речь, и знает, как страшно, когда из-за тебя страдают близкие.
- Решать тебе, Амир. Но жить, оглядываясь на призраки прошлого не самое удачное решение. Ты можешь быть счастлив, прожить полную и яркую жизнь. Она не будет гладкой. Это сказки. Но ты будешь жить и дышать полной грудью. А можешь замкнуться в себе и смотреть на счастье других. И если выбираешь последнее, тогда оставь девочку в покое. Не играй. Она тоже живая.
- Простите, вы просили не беспокоить, - в кабинет робко заглядывает секретарь. Но там ваша жена не может дозвониться до вас. Соединить?
- Да, я уже ухожу. Спасибо, - протягиваю руку другу и выхожу из кабинета, под его серьезный взгляд.
Понимаю, он добра желает. А я хочу быть спокойным.
Сажусь в машину и еду, не разбирая дороги. Руки сами крутят руль, в голове вакуум. Не могу здраво рассуждать. Я хочу быть нормальным. Хочу как и друг, возвращаться не в пустой дом, а к той, что встретит теплой улыбкой, к маленьким сорванцам. Хочу любви и мира в доме. Но у меня есть все причины не позволять себе этого.
Ведь он тоже помнит и ждет. И ни за что не упустит возможности отомстить.
- Да чтоб вас всех, - бью по рулю, понимая, куда меня привезло подсознание.
Глава 12
Амир
Подсознание – штука сложная. Мы можем сколько угодно говорить себе, что все под контролем, что будем действовать, руководствуясь разумом. Но каждый раз будем натыкаться на вот такие вот подставы, как я сейчас. Стоя на парковке института. Ведь рыжик забыла здесь свое пальто.
Точно, как мальчишка. Девочка куртку забыла, я как песик послушный побежал за вещью.
- Себе не ври, - говорю сам себе.
Не как пес побежал. А как мужчина, которому важно, чтобы его женщина была сыта, в тепле, и за его спиной чувствовала себя защищенной. В этом нет ничего плохого, предосудительного. Так и должно быть.
Рыжик уже моя. Так решило сердце, и разум с ним согласен. Эти двое сговорились против меня. Мне остается только принять этот факт и действовать по обстоятельствам. В конце концов, кто мне мешает сделать в глазах общества из Анжелики очередную мою девку, чтобы ее не тронули, ведь все знают, за девок не впрягаются, за них не льют кровь. Они лишь грелки.
Анжелике будет безопаснее быть в чужих глазах именно грелкой, а дальше уже видно будет. Зачем думать о том, чего еще нет. Возможно, мы разбежимся через неделю, а я опасности себе накрутил, продумал усиление охраны, выделил конвоира девчонке.
Мы можем не устроить друг друга ни в жизни, ни в постели. Так зачем напрягаться? Верно?
- Верно, - ударившись затылком о подголовник, принимаю решение.
Забираю куртку и еду в знакомый двор. Да, это вам не элитный район. Но что могут позволить себе две студентки? Это они еще в приличное место забрались. Все деньги на квартплату явно тратят. Вот вам и поспешные выводы. И как не почувствовал в тот день, что что-то с ней не так. Увидел фигурку и поплыл. И глазищи эти зеленые. Еще удивился, что темненькая, а глаза такие.
Так, нечего думать не о том. Сейчас и глаза увижу, и за попку подержусь несмотря на протесты. Отыграюсь за все потраченные нервы. Мне нужно восстанавливать душевное спокойствие. Пусть терпит. Надо будет уточнить у врача еще, когда к нему на прием, чтобы сказал, что с лапкой.
Не по себе, что могли сбить ее, так еще и пострадала из-за моей беспечности. Как чувствовал, что самому за руль надо садиться. Хотя бы не было этой дурацкой встречи утром, которая укрепила страх ко мне в ее душе.
Поднимаюсь по лестнице на пятый этаж и жму на звонок. Слышу суете за дверью и терпеливо жду, когда мне откроют. Пальто в руках.
- Черт, - едва сдерживаюсь, чтобы полбу себя не стукнуть.
Надо было хоть цветы или фрукты купить. С пустыми руками приехал, как ни пойми куда и ни пойми к кому. Представляю, что она сейчас обо мне подумает. Слышу поворот ключа, скрип двери и в проеме русая девчонка.
- Ой, здравствуйте. Вы к кому? – включает дурочку девчонка.
Еще и глазками так хлопает, словно действительно не понимает. Только я не дурак, все понимаю по взгляду. И меня узнала, и пальто в руках. Думает, как вещь забрать, и за порогом меня оставить. Нет уж, дорогая, не получится у тебя сего трюка.
- К Анжелике. Лучше тебе меня впустит самой. Если зайду сам, будет хуже, - слыша угрожающие нотки в моем голосе, она резко распрямляет плечи и становится похожа на валькирию.
- Не надо мне угрожать. Хотите что-то Лике плохое сделать? Не выйдет, так и знайте. Я ее в клуб притащила, мне и отвечать за все, что там произошло. Но, ой! Какая жалость, там ничего не произошло. Ничего, кроме вашего самолюбия, не пострадало. Так что отдайте немедленно пальто и уходите. Забудьте дорогу к нашему дому и институту. Вообще, исчезните с горизонта.
Наступает на меня мелочь пучеглазая. Так смешно смотреть, как моська на слона кидается. Но за храбрость и умение держать оборону, плюсик ей в карму. Другая на ее месте могла бы молча отойти и пусть подруга сама выплывает. Повезло рыжику. Настоящие друзья – редкость.
- Продолжите преследовать ее, вообще заявление напишу. Думаете, если при деньгах, управу не найду? Ошибаетесь. Пальто! – и руку требовательно вперед выставляет.
Усмехаюсь, пораженный ее стойкости. Да со мной не каждый равный рискнет разговаривать. Без царя в голове девка, вляпается когда-нибудь, а мне ее спасать еще придется.
- Я жду. Мы есть готовим, и Лика сама там управляется. Не задерживайте… Да что вы себе позволяете? Я вас не пускала.
Кричит мне в спину эта соседка, но мне плевать. Что там делает эта бестия с больной рукой? Ой сейчас я по чьей-то жопке отхожу. Квартирка маленькая, поэтому быстро оказываюсь на кухне и вижу картину маслом. Рыжуля опрокидывает что-то из сковородки в кастрюлю, и тут мои нервы не выдерживают.
- Ты вообще обалдела? – реву на всю квартиру, потому что поражаюсь глупости этой малолетней дуры.
Если бы не в частную клинику возил и лично все не контролировал, подумал бы, что соврала о руке. Но я знаю правду, и то, что она сейчас творит, не укладывается в моей голове.
Рыжик медленно поворачивается и смотрит на меня выпученными глазами, а я думаю, как я буду ее наказывать, потому что раскаянья в ее взгляде не вижу.
- Кушать будешь? Ой, будете? Почти готово, - пищит, а я впервые в жизни понимаю, что едой меня не задобрить.
Глава 13
Анжелика
- Кушать будешь? Ой, будете? Почти готово, - пищу в прямом смысле слова, потому что взгляд Амира предвещает мне лишь скорую расправу.
Он очень недоволен увиденным, и я искренне не понимаю почему, но вот получать от него совершенно не хочется. Я ведь ничего такого не сделала. Просто приготовила борщ. Вкусный! Наверное. Не пробовала еще. И вообще, я у себя дома, а он… он в ботинках заперся?
- Вы не разулись, - сковородка в руках начинает дрожать, а мое тихое возмущение затерялось в его тяжелом дыхании.
- О, поверь, грязные полы это последнее, что должно тебя волновать. Дай сюда, - рычит на меня и вырывает сковороду из рук, и откинув ее в раковину за моей спиной, начинает наступать.
- Она денег стоит. А если сломалась? Да я на нее батрачить буду, чтобы хозяйка нас… Ой, мамочки, что ты делаешь? – не успеваю никак среагировать.
Меня нагло и бесцеремонно закинули на плечо и куда-то потащили. Хорошо хоть не за предел квартиры.
- Пусти! Поставь на землю, - колочу по широкой спине ладошками, а ему хоть бы хны. Тащит меня, словно ничего не вешу.
- Сгинь, - грубо говорит Крестику. Кому еще? Больше в квартире никого. – Борщ доваривай давай.
- А вы чего это тут командуете? Не у се…
Судя по тому, что Кристина не договорила, ей тоже достался злющий взгляд. Только она не я, ее он на плечо не закинет. Хорошо хоть из квартиры не попросил удалиться, значит, не собирается трогать. Ведь так? Я задыхаюсь от страха перед неизвестностью. Хочется плакать, истерично смеяться, но я лишь тихо всхлипываю, когда дверь в комнату закрывается и меня швыряют на неразложенный диван.
Мужчина нависает надо мной грозовой тучей. Брови свел, на лбу залегла складка, а губы плотно сжаты в тонкую линию. Про глаза говорить страшно. Да что там говорить, мне смотреть в них страшно! Ничего вокруг не слышу. Меня оглушает стук собственного сердца, который набатом звенит в ушах, а ритм отдает пульсациями в горле. Если он не отстранится, я сойду с ума от ужаса.
- Скажи-ка мне, дорогая Анжелика, ты реально такая тупая, как пробка, или только прикидываешься? – сложив руки на груди, басит надо мной, пока я вжимаюсь в спинку дивана и вот-вот стану с ним одним целым.
- Почему вы, - Амир не дает даже пискнуть возражение, продолжает свою грозную речь.
- Нет, я бы понял, будь ты блондинкой. Но ты вроде рыжая. Руки лишиться захотела? Ты понимаешь вообще, что обезболивающее не убирает проблему, а лишь маскирует, чтобы ты самые тяжелые часы прожила спокойно? Безмозглая малолетка. И на кой черт ты мне сдалась? – ероша волосы, возмущается, уже глядя куда-то в сторону.