«Размявшись» салатиком, Костя набросился на пельмени, с удивлением обнаружив, что привычные ему магазинные пельмени и то, что лежало сейчас перед ним в тарелке – абсолютно разные блюда. Он даже закрыл глаза от удовольствия, прислушиваясь, как невероятно ароматный сок выливается ему на язык.
– Ага, – прокомментировала Аля, глядя на него. – Девчонки, пельмени, кажется, удались.
Костя открыл глаза и увидел, что все три женщины с напряжением смотрят на него.
– Сказка, – решительно объявил он. – Таких я даже у бабушки не ел!
– Ура! – закричали все трое.
Вся компания оживилась, и Валерий Павлович откупорил бутылки.
– За бабушку, – провозгласил он.
Костя с удивлением обнаружил, что обида ушла и ему вполне уютно среди этих шумных и бесцеремонных людей.
– Ну, давайте, – скомандовал Броня, разливая себе и другим детям Фанту, – дерните с отцом водочки и рассказывайте все по порядку.
«Дернули» водочки, и Костя откинулся на стуле.
– Давайте лучше, – предложил он, – вы спрашивайте, а я буду отвечать. Потому что Валерий Павлович же все видел.
– И мы, и мы, – напомнила Янка.
– Костя, – мягко начала та, что в светлых брючках. – Вы имеете представление о том, что у вас в квартире искали?
– Да, искали-то что? – Владик даже приподнялся на стуле и стал напряженно вглядываться в Костино лицо в ожидании ответа.
– Понятия не имею! – горячо заговорил Костя. – Сам все время об этом думаю. Понимаете, всю квартиру обыскал, – ничего не пропало, хоть убей!
Похоже, он очень расстраивался из-за того, что ничего не пропало.
– Даже мелочи всякие, – бумажки, квитанции, деньги – все на месте. Я думаю, может, это Светкино что-нибудь искали? Но тогда странно, что она сама не позвонила. Я бы ей сразу отдал. Очень мне надо ее барахло в своем доме держать!
Валерий Павлович, которого до этого ничего, кроме мытья машины, в этой истории не интересовало, потихоньку заражался всеобщим азартом.
– Так, – сказал он. – О Свете – поподробнее, пожалуйста. Насколько я мог судить, человек, который выскочил из твоей квартиры, был вовсе не Света.
– Не Света! – вздохнул Костя. – А Света могла у тебя что-то спрятать?
– Могла. Она все могла.
– И нет! – вдруг заявила Янка, попивая Фанту. – Не все!
И, довольно оглядывая уставившихся на нее взрослых, заявила:
– Она рубашки гладить не могла. Потому что их у вас нет.
– Ну да, – растерянно сказал Костя. – А остальное – все могла. И замки в моих дверях сменить, меня не предупредив, и утащить куда-то мой винчестер от компьютера, и лезть в дверь, когда ее гонят в окно, то есть тьфу, наоборот, – разгорячился Костя. – Я знаете, как от нее избавился?
Тетя Ася внимательно слушала, облокотившись об стол.
– Это было трудно?
– Еще как! Пришлось бабушку из деревни привезти.
– Это помогло? – удивленно подняла брови Катюша.
– Еще бы! У нее знаете, какой характер – любой по струнке ходить будет. Даже если не по струнке, все равно никакие нервы не выдержат с ней постоянно в одной квартире находиться. Она Светкины вещи упаковала и на лестницу выставила. Светка поскандалила-поскандалила, да и ушла в конце концов. А сколько времени прошло, пока я бабушку обратно в деревню уговорил уехать… легче джинна обратно в бутылку запихать.
Броньку все это мало интересовало, да и Владика тоже. Они переглянулись, и недипломатичный Владик махнул рукой:
– Ладно, это вы потом как-нибудь расскажете. А вот кем она работала, куда потом ушла, какие у нее знакомые?
Валерий Павлович от удивления положил вилку с пельменем обратно в тарелку.
– Ну ты, племянничек, и махнул! Спектр вопросов у тебя, того… не в бровь, а в глаз.
– Э-э-э… работала воспитательницей в детском саду, но прирабатывала по вечерам набором и распечаткой на компьютере – моем компьютере, заметьте. Ушла к какому-то мужику, у него вдруг квартира большая в центре города нарисовалась. То ли по наследству, то ли он смухлевал что-то. Какие-то дети там были замешаны. Вот он и был ее знакомый, – четко, по пунктам доложил Костя.
– Профессия у нее самая садистская, – заметила Ирка.
– Конечно, садистская, раз в садике работает, – согласилась Янка.
Косте уже совсем не казалось странным, что инициативу в разговоре перехватили дети, причем никто из взрослых не призывает их к порядку. Даже Янка, эта мелочь пузатая, и та без конца встревает в разговор, и, похоже, тут всем это кажется нормальным.
– Мамуля, еще пельменьчиков, – протянула Янка тарелку той, что в светлых брюках.
– И мне, Катюш, – попросил Валерий Павлович.
Костя стал потихоньку разбирать, кто есть кто. Тут раздался звонок в дверь, и в квартиру ввалилась невероятно шумная компания. Сидя на кухне и слушая, как им бурно радуется и приглашает на кухню тетя Ася, он решил, что пришло как минимум человек семь. Однако в кухню вошли всего двое – круглолицый довольно пузатый молодой человек, не очень красивый, но с очень обаятельными живыми глазами, и спортивного вида молодая женщина.
Молодой человек принюхивался, смешно шевеля носом и потирая руки.
– Мам, ты их сама делала? – оживленно спросил он у тети Ася.
– Санька, негодяй, – возмутилась Катюша. – Ты нам совсем не доверяешь!
– Доверяет-доверяет, – успокоила Натуся. – Хлеб там порезать, колбаску…
– Нет, девушки, – объяснил Саша. – Вы мне спокойно можете печь пироги, готовить что угодно, но пельмени – это мама, она слово знает.
Пока «девушки» возмущались, Сашин взгляд упал на Костю.
– Ты, наверное, Константин? – дружелюбно спросил он.
– А… что, уже все всё про меня знают? – спросил Костя, замирая от предчувствия, что опять начнутся комментарии о его скитаниях голым по ночному лесу. «Я был не голый, а в простынке», – чуть было не повторил он Янкины слова, но в них, слава Богу, не было необходимости.
– Мы с Сашей тут думали-думали, – обратилась к нему Натуся, – и придумали.
Костя посмотрел на нее совершенно ошалевшими глазами, пытаясь хотя бы приблизительно представить себе, кто еще «думал-думал» о его проблемах. Вообще-то он жил один и думал за себя всегда сам. Поэтому свыкнуться с таким массовым обсуждением его проблем было для него пока трудновато.
– Жаль, ребята, что вы Фанту в пластиковой бутылке, а не в металлических баночках купили, – заметил между тем Саша.
Наступила пауза, потом Ирка возбужденно подскочила на стуле.
– Саша, ты гений! – закричала она.
– Да? – вежливо сказал Костя.
– Чур, я с вами пойду! – прозрел вдруг и Бронька.
– Вы чего, а? – вертел головой Владик. – Вы куда, а? Я тоже с вами, – на всякий случай сказал он.
– Куда? Зачем? – растерянно повторяли Аля и Катюша.
– Здорово! – восхитилась тетя Ася. – А ты пойдешь, Костя? Только Клео не говорите, а то она тоже пойдет, а в ее возрасте…
– Я-то ей точно ничего не скажу, – осторожно сказал Костя, который с этой замечательной дамой был пока незнаком. – А в чем, собственно…
– Только надо набрать побольше банок, – азартно сказала Ирка. – И не надо с этим тянуть.
– Стоп, стоп, – неожиданно громко и решительно сказал Саша. – Сколько вас, собственно, собирается при этом присутствовать? Вы опять у меня дело в игрушки превращаете?
– Я могу не присутствовать, – поспешно сказал Костя. – Я не собираюсь превращать дело в игрушки, ни в коем случае.
– Ну вы даете, – уставились на него дети. – А кто же его кроме вас узнает?
– Да кого узнает-то? – возопил, наконец, Костя. – Кто-нибудь что-нибудь объяснит, в конце концов? Банки какие-то… Куда идти-то?
Вздохнув, Натуся принялась излагать план. Валерий Павлович, который до этого с умным видом сидел, откинувшись на спинку стула, делая вид, что ему все ясно, склонился над столом и стал внимательно слушать.
Про мытье машины в этот вечер никто не вспомнил.
Следующие два дня собирали банки, настрого запретив Косте приближаться к помойке. Дети дежурили в переменах в школе у буфета, жадно высматривая тех, кто покупал напитки в банках. Их однокашники торопливо их допивали, недоуменно посматривая на Ирку, Броню и Владика, которые жадно вглядывались в банки, провожая взглядом каждый глоток. Потом эта троица выхватывала банки у них из рук, обыскивала урны, и к концу пятого урока они набрали два больших пакета. В школе пронесся слух, что выпущена партия банок, в которые случайно попало не то золото, не то платина, и эти банки сейчас срочно скупают у населения, по доллару за штуку. Был даже указан адрес.
Со школьного крыльца ребята сошли в одиночестве. Буфетчица потом долго рассказывала, как обезумевшая толпа старшеклассников после уроков сметала с полок все напитки в банках.
– И, главное, компот предлагаю – не пьют, – удивлялась она.
Вечером Костя позвонил в дверь Куликовых.
– Машину-то не помыли, – напомнил он Валерию Павловичу, доставая губки и автошампунь.
– Может, чайку? – приветливо пригласила вышедшая навстречу ему Аля.
– Нет-нет, спасибо, – поспешно отказался Костя. – Пойдемте лучше машину мыть, а? – умоляюще посмотрел он на Валерия Павловича.
– Пойдем-пойдем. – обрадовался он, – вот только пакеты с банками забери. Аля, где банки?
– На кухне в углу лежали, – растерянно произнесла Аля, глядя в пустой угол. – Броня, – позвала она сына из комнаты. – Ты пакеты с банками не перекладывал?
– Потеряли! – взвыл он, выбегая из своей комнаты. – Я же сам, своими руками, – потрясал он коротенькими пухлыми ручками, – их в этот угол сложил! Ну, мам, ну пап, ничего вам доверить нельзя!
– Мы ничего не трогали, сынок, – клятвенно прижал руки к груди Валерий Павлович. – Сам удивляюсь.
– Яна! – строго позвала Аля. – Признавайся, куда ты банки утащила?
Янка молчала. Аля вбежала в ее комнату и остановилась в дверях. На кроватке, посапывая, сном ангелочка спала Янка. Аля растерянно поискала глазами пакеты но, ничего не найдя, вышла из комнаты.
– Чудеса, – пожала она плечами. – Пакеты с банками сами по себе пропадают, ребенок вдруг сам по себе укладывается спать, что еще более странно.