– Мы в гараж, – поспешно сказал Валерий Павлович и они с Костей торопливо покинули квартиру, оставив Алю разбираться с негодующим Бронькой.
На следующее утро Аля вела Янку в детский сад. Они шли вдоль стройки, огороженной забором, когда Янка споткнулась о рейку, поддерживающую забор. Она покачнулась и ткнулась в Алин бок своим меховым рюкзачком, который она крепко сжимала в руках.
– Янка! – воскликнула Аля, потирая ушибленный бок. – Что у тебя в рюкзаке такое твердое? Опять какой-нибудь мусор насобирала?
И, не обращая внимания на ее протесты, отобрала ее рюкзак и заглянула внутрь Там лежали три банки из-под Спрайта.
– Ну, Янка, ну, безобразница, – задохнулась от возмущения Аля. – Так вот кто банки утащил! И зачем ты их в рюкзак сложила? Признавайся, горе мое!
Янка начала всхлипывать.
– Я счастье твое, – напомнила она. – Сама говорила.
– Ты еще и притворяшка! – строго сказала Аля. – Ведь притворялась вчера, что спала. А? – громко рявкнула она.
– Да-а, – разрыдалась Янка. – Вы бы у меня мои баночки отобра-али. А они мне нужны-ы-ы.
– Какие же они твои? – увещевала Аля. – Ну зачем они тебе? – потрясла она банкой перед Янкиным носом. В ней что-то звякало и перекатывалось.
– Кла-а-д, – все горше рыдал ребенок. – Клад закапывать, с девочками. Аа-оо-уу, – размазывала она слезы.
– Какой клад? – удивилась Аля.
– Мы туда драгоценности кладем и закапываем с девочками, – деловито сообщила Янка и перестала рыдать. Она моментально уловила изменения в мамином голосе и поняла, что та почти не сердится и штрафные санкции – то есть отъем банок, – производить не будет. – А потом выкапываем.
– Янка! – внушительно сказала Аля и высыпала на ладонь содержимое банки – несколько бисеринок, две пуговицы и маленького пупса. – Ну почему ты просто не попросила несколько банок?
– Да-а, – пожаловалась Янка, – Я у Броньки попросила, так он сказал, что всех моих Кенчиков заберет.
Кенчики, многочисленные мужья Барби, были предметом особой Янкиной заботы, так как она иногда устраивала среди них конкурсы красоты. Победитель должен был жениться на Барби, но таковой никогда не определялся, так как даже близко не подходил длинноногой красавице ни по каким параметрам. Поэтому играть Янка предпочитала с симпатичным толстеньким тряпичным морячком из английской серии «Дети, найденные в капусте». Он был смешной, добродушный и мягкий, его можно было обнимать и баюкать. Но Кенчики были выстроены на полке по ранжиру и ждали конкурса красоты. Янка время от времени строго окидывала их взглядом, но не расставалась с морячком.
– Ладно, – решила Аля. – Давай эти баночки оставим, но остальные отдадим, ладно?
Янка горестно молчала.
– Яна!
Некоторое время они шли молча. Янка обиженно сопела носом.
– Стоит серенький забор! – провозгласила она, с чувством повернувшись к строительному забору.
– Ничем не примечательный. – пожала плечами Аля.
– Стоит серенький забор,
Ничем не примечательный, – согласилась Янка.
И никто того не знает,
Что он – замечательный! – продолжила она, немного подумав.
Я шепну ему секрет
В серенькое ушко,
Будет он его хранить,
Лучше, чем подружка!
Он послушает меня, не перебивая,
Не качая головой и не обвиняя, – с чувством продекламировала она.
Аля обалдело смотрела на дочь.
– Яночка, осторожно спросила она. – Это ты сейчас какое стихотворение прочитала? С кем учила?
– Какое стихотворение? – удивилась дочь.
– Ну вот… про серенький забор.
– А! Это и не стихотворение вовсе. Это я так плачу.
Янка немного постояла, покачала головой, и они пошли дальше.
Ближе к вечеру Костя не спеша спустился во двор и направился к мусорным бакам, помахивая прозрачным пакетом с мусором. В нем ясно было видно множество жестяных банок из-под напитков.
Во дворе возле газона, который, по счастью, находился в двух шагах от мусорных баков, стоял Саша, который был поглощен разговором с Валерием Павловичем.
– А здесь мы посадим кусты крыжовника, – разводил он руками.
На небольшом свободном пространстве перед мусорным баками, в совершенно антисанитарных условиях, гоняли мяч Бронька с Владиком. Не глядя на них, Костя прошествовал к бакам и бросил пакет в тот из них, в который был почти пуст. Он рассчитывал на то, что вытащить этот пакет будет непросто, так как до дна бака было невозможно дотянуться руками и предполагаемому похитителю мусора придется повозиться. За это время они смогут его как следует рассмотреть. Однако ничего не происходило. Никто не бросился в бак, как предполагал Владик, и не кинулся наутек месте с пакетом. Костя ушел в подъезд, чтобы не мозолить глаза, и встал на площадке второго этажа у раскрытого окна, чтобы вести наблюдение и дать знак стоящему к нему лицом Саше, если он кого-то узнает. Саша с Валерием Павловичем продолжали обсуждать предполагаемое озеленение газона.
– А вот здесь мы посадим кусты крыжовника, – в очередной раз разводил руками Саша, с остервенением глядя на Валерия Павловича.
– Гм. Ну да, – солидно кивал тот головой, совершенно не подкидывая Саше никаких тем для продолжения разговора.
Броня же с Владиком наоборот разыгрались всерьез, гоняя мяч, и перемещались все дальше от баков. Из ближайшего к бакам подъезда вышла толстая тетка с двумя ведрами мусора, в котором без всяких пакетов были навалены, судя по запаху, несколько дней назад, картофельные очистки, рыбьи хребты и прочая вонючая гадость. Она подходила как раз к тому самому баку, и, когда стало ясно, что всю отвратительную гору мусора она собирается вывалить на Костины банки, из черной машины, стоящей в пяти метрах от баков, выскочил какой-то сухощавый человек. Он торопливо подскочил к баку, опередив тетку, и бросил в него смятую пачку сигарет. Потом, оттолкнув тетку локтем, он пробормотал что-то и наклонился над мусором.
– А вот здесь мы посадим…, – прорычал было в сотый раз Саша, уничтожая взглядом вспотевшего Валерия Павловича, а потом вопросительно посмотрел в окно, в котором маячил Костя. Но тот пожал плечами.
– Мальчики! – строго закричал Валерий Павлович. – Нечего возле зеленых насаждений мяч гонять. Вон туда идите, нечего растения портить.
Бронька обалдело посмотрел на отца. Тот сделал зверское выражение лица и показал на бак.
– Владька! – закричал он отчаянно, и тот дал длинный пас в сторону мусорных контейнеров.
Мяч звонко стукнул по баку. Тетка вздрогнула и высыпала в него благоухающий скользкий, покрытый плесенью мусор. Человек, взвыв, выудил Костин пакет и, распространяя вонь и стряхивая с себя рыбные потроха, помчался к машине.
Бронька с Владиком помчались следом и, не забывая перепасовывать друг другу мяч, и попытались запомнить номер машины.
Мотор в машине явно был очень хороший. Было такое впечатление, что машина завелась не с пол оборота, а вообще до того, как человек впрыгнул в машину. Она шумно взревела и мгновенно скрылась за углом.
Валерий Павлович с облегчением вытер лоб и обрел прежнее красноречие.
– Ну, Палыч! – сердито сказал Саша. – С тобой только разговоры разговаривать. Находчивый ты наш! А еще Паустовского читаешь!
– Причем тут Паустовский? – вяло оправдывался Валерий Павлович. – Я же тебе поддакивал…
– Еще бы ты молчал! – возмутился Саша.
– Нет, ты послушай, о чем они только спорят! – закричал подбежавший Владик Броньке, вставая на цыпочки от возмущения. – Мы старались, рисковали… – тут он немного запнулся, так как не мог сразу сообразить, чем же они рисковали. – Запоминали номер, рассматривали этого бандита…
– Да, кстати, – спохватился Саша. – Ну, и какой номер?
– Да…, понимаете, номер-то был грязью залеплен. Но последняя цифра явно была семерка.
– Да уж, – грустно резюмировал подошедший Костя, – перехитрил он нас. Ну, а лицо?
– Вот такая бородка, – наперебой закричали мальчики, – вот такой нос, плоский, как у утки, глаза серые, зубы редкие, волосы жидкие, набок зачесаны…
– Редкостный красавец, – усмехнулся Валерий Павлович.
Владик посмотрел на него и открыл рот.
– Да он на вас как две капли воды похож! – воскликнул он и запнулся. – А что, – неуверенно продолжил он, – вполне симпатичный.
– Ну, – нетерпеливо смотрели на Костю Броня с Сашей, – Знаешь ты такого? – и они, не сговариваясь, ткнули пальцем в обиженно молчавшего Валерия Павловича.
Костя внимательно изучал лицо своего недавнего спасителя.
– Нет, – покачал он головой, – никогда такого не видал.
– И ничего у меня нос не приплюснутый, – вдруг ожил Валерий Павлович.
– Они просто слово неудачное выбрали, – утешал его Саша. – Не умеют у нас дети как следует описывать носы, что поделаешь.
Вечером все, включая Владика и Ирку, которым родители разрешили переночевать у Куликовых, сидели у них на кухне и рассказывали Але и заглянувшей в гости тете Асе свои приключения.
– И главное, – возмущался Саша, – я ему говорю – он головой качает, я ему опять говорю – а он опять не отвечает, я ему…
– Ты тоже хорош, – шумел в ответ Валерий Павлович, – заладил про свой крыжовник. «А вот тут мы посадим…», – передразнил он, разводя руками точно, как Саша. – Лучше бы я Захара Ильича взял. О скифах бы с ним поговорил…
– Он бы взял! – проворчал Саша, который очень гордился, что придумал операцию с банками.
– Значит, это еще в Костиной квартире, – радостно сказала Натуся.
– Ну да, – без всякой радости сказал Костя. – Значит, они снова ко мне в квартиру полезут. Или похитят опять.
Броня почесал в затылке.
– И ничего страшного, – заявил он.
– Бронислав! – строго сказал Валерий Павлович.
– Вас опять возьмут в домик с балкончиком? – завистливо спросила Янка.
– Вот, – развернулся в ее сторону Владик. – Устами младенца. Посидите себе в домике с балкончиком, отдохнете. Они же видите, какие интеллигентные бандиты. Не били даже…
– Замолчи сейчас же, – прикрикнула Аля. – Накличешь! Нет, Костя, ни в коем случае нельзя допускать, чтобы вас похитили. Надо принять меры предосторожности. Баллончик с собой газовый носить, что ли…