– Понимаете, – рассуждал он. – У меня была ситуация, когда я погибал. Просто становился нищим. И тогда я подумал – какой-то там чужой тетке, которая палец о палец для бизнеса не ударила, последнее отдать. Ну, я и решил ее… заказать. Это для меня было – как камень с дороги убрать. Я даже и не ощущал, что дело живого человека касается.
Костю от этих откровений слегка коробило, но Клеопатра Апполинариевна продолжала ласково поглядывать на недавно приобретенного племянника.
– А потом, – уже более вдохновенно продолжал прозревший племянник, – она ко мне в тюрьму с пирогами пришла. Понимаете, я ее убить хотел, а она с пирогами. Она меня любит просто за то, что я ее племянник.
Эта часть повествования Косте понравилась гораздо больше.
– Меня больше некому любить, – жалобно продолжал Валентин. – Никого родственников нету. Надо же, – продолжал удивляться он. – Любит, просто потому, что тетя. И от денег отказывается. Говорит, что ей и так хватило.
– Ну, а вы? – строго спросил Костя.
– Все равно отдам. В конце концов, – рассмеялся Валентин, – разорюсь, так к ней приеду. Да, тетя Клео? Пустите вместе бедовать?
Клеопатра Апполинариевна что-то ласково ворковала, гладила лысого племянника по руке и угощала квасом, то есть, думал Костя, вела себя крайне глупо.
Наконец, остановились у тети Асиного дома. Женщины принялись хлопотливо выгружать заготовленное для шашлыка мясо и прочие продукты, а тетя Ася побежала проведать дом.
Дом без нее скучал. Тетя Ася почувствовала это, как только ощутила тепло старых стен. Как будто невидимые волны ласкали ее и рассказывали, как они истосковались без гомона детей, разговоров тети Асиных гостей, запаха Натусиных пирогов, отражений людей в зеркалах. У тети Аси сжалось сердце. Городской квартире было на нее, судя по всему, наплевать. Она встречала ее после долгих разлук равнодушно и надменно. Наверное, потому, подумала тетя Ася, что в ней не присутствовали духи предков. Сначала она удивилась, что такие странные мысли приходят ей в голову, но дом шепнул ей, что мысли-то, как раз, правильные, а сама тетя Ася, безусловно, странная, поскольку раньше не понимала таких простых вещей.
– Тетя Ася, моя скамеечка стоит! – завопил вбежавший в дом Бронька. Дом удовлетворенно замолчал. С криками детей он успокаивался и начинал жить, поэтому разговаривать с тетей Асей у него больше не было необходимости.
– Конечно, стоит, – удивилась тетя Ася. – Ты же не предполагал, что она отправится погулять или захочет полежать?
Бронька все равно был потрясен. Летом он соорудил с Сашиной помощью скамейку, которую они вкопали в саду, и Бронька не мог поверить, что результат его трудов никуда не делся, да еще и может иметь практическое применение.
– Тетя Ася, – удивилась вбежавшая вслед за Бронькой Янка. – Наш Бронька сделал скамеечку в саду?
– Да, сам сделал, – хором подтвердили Бронька и тетя Ася.
– Мама, папа, дядя Саша, – закричала Янка, выбегая во двор. – Это Бронькина скамеечка! Это он сам сделал.
– Ну, – вздыхая, признался Бронька, – мне дядя Саша помогал…
Но дядя Саша горячо заверил, что его помощь была совершенно незначительна, и благодарный Броня скромно зарделся, принимая заслуженные восторги и поздравления.
Вошедшие в дом Захар Ильич и Костя выразили свои восторги по поводу скамеечки, оценив тот факт, что она стоит, и Захар Ильич сразу потащил Костю в гостиную. Он стал бурно рассказывать, как им всем явилось привидение за окном, но в дом войти побоялось.
За их спиной Ирка с Броней и Владиком обсуждали трагическим шепотом, надо ли, наконец, признаться, что привидение было делом их проказливых рук.
– Не вздумайте, – шипел Владик. – Он этого не переживет!
– А, по-твоему, будет лучше, если он будет и дальше думать, что…
– Вот и дети его видели, – обернулся Захар Ильич. – Ирочка со мной рядышком стояла. Правда, детка?
«Детка», покраснев, поспешно закивала головой.
В дом вошел озабоченный Саша.
– У тебя, мама, видимо, какие-то бомжи в саду жили.
Тетя Ася понеслась в сад, опасаясь увидеть оскверненные клумбы и разоренный сад. Но Саша показал ей на кусты крыжовника. В них было проделано небольшое углубление в виде шалашика, который был накрыт полиэтиленом, стянутым с теплицы. На земле валялись тряпки, частично взятые с крыльца дома.
– Аккуратные бомжи, – резюмировал Дима. – В дом войти не пытались, и за то спасибо.
Аля подняла с земли грязного игрушечного зайчика и недоуменно вертела его в руках.
– Дети, это ваша игрушка? – позвала она Ирку и Владика. Те отрицательно замотали головами.
– Действительно странно, – пробормотала она, и бросила зайца обратно.
Пока взрослые готовили шашлыки, дети побежали по деревне. Дружно закричали «здрасте», встретив местного алкаша-философа Витю Лохматого, который грустно проводил их взглядом, пробормотав себе под нос: «Ить русскому человеку что надо?»
Броня на секунду остановился.
– Главное, Витя, – внушительно поднял он палец, – главное…
Витя замер, внимательно глядя на Бронькин палец.
– Главное, – продолжал тот, – никогда не мешай текилу с пивом, – повторил он фразу, однажды услышанную от отца.
Витя разочарованно махнул рукой.
– А ты мне энтую текилу поднеси, чтобы я мог ее с пивом не мешать, – закричал он вдогонку.
– В вашем возрасте, – услышали они внушительный голос сзади, – не полагается знать ничего об алкогольных напитках.
Это была Гренадерша, тети Асина соседка богатырского роста, которая обожала поучать и детей и взрослых.
– А тем более, – продолжала она, – говорить о них вслух.
– А молча их пить можно? – поинтересовался Владик, серьезно глядя на нее через очки.
Гренадерша буквально задохнулась от возмущения.
– Ну, – не находила она слов, – ну, я должна серьезно поговорить с твоими родителями.
– Пожалуйста, заходите, – вежливо пригласил Броня. – У нас как раз сегодня шашлыки, – самый повод поговорить о вреде алкоголя.
– Да-да, – поддакнула Ирка. – Вы знаете, это – такая серьезная проблема, очень актуальная. Так что, – сказала она тети Асиным голосом, – милости просим.
И они побежали дальше, навестить Лешку, своего друга по даче. Тот был дома, колол во дворе дрова.
– Эй, привет, Леха, – радостно заорали Бронька с Владиком, вбегая в калитку. Ирка степенно последовала за ними.
– Здравствуй, – вежливо сказала она.
Лешка по-мужски пожимал мальчишкам руки, довольный, что может отвлечься от колки дров.
– А какой я рыбы наловил, – хвастался он, ведя друзей в коптильню, где висели три огромных леща и две щуки. – Вообще сам, представляете? Мать, правда, коптила. Ну, да это дело женское, – солидно добавил он.
– С берега ловил? – деловито осведомился Бронька.
– Ну да, – махнул рукой Лешка. – С берега щуку разве поймаешь! Нет, я с лодки ловил.
– У тебя есть лодка? – забыла свою степенность Ирка. – Лешенька, покатай нас, а?
– Поехали, – как всегда, загорелся Лешка. – Вот с дровами управлюсь, да еще тут по хозяйству. Вы часа через полтора заходите, и поедем.
– Давай я поколю, – предложил Владик и схватился за топор. Сделав зверское лицо, он изо всех сил замахнулся. Удар вышел великолепным по силе. Топор воткнулся в землю по самую ручку, Владика по инерции потянуло вперед, и он распластался на колоде, на которой кололи дрова.
– Батюшки-светы, – всплеснула руками Лешкина мать, Федотовна, выйдя на крыльцо. – Вы чегой-то над мальцом измываетесь, ироды? – кричала она, глядя на корчащегося Владика, которому никак не удавалось встать. – Он вам, чай, не куренок, на колоду-то класть.
– Это я, Клавдия Федотовна, – объяснил Владик, поднимая с земли очки, – дрова рубил.
– И как, помощничек, – поинтересовалась она, рассматривая воткнутый в землю топор, – много нарубил?
– Я… это, потом еще зайду… порубить, – бормотал Владик, зная острый Федотовнин язычок. – До свидания, Клавдия Федотовна, – пятился он к калитке, наткнулся на хохочущего Лешку и сел на землю.
– Приходи, приходи, герой, – веселилась Федотовна. – А то, гляди, без дров на зиму останемся.
Троица с позором ретировалась – Эх ты, городской житель, – насмехался Бронька. – Топор в руках держать не умеешь.
– А сам-то, – огрызался Владик.
– А я, между прочим, – важно напомнил Броня, – скамейку сделал. Топором.
– И ничего ты не сам сделал. Тебе Саша помогал.
– А вот сейчас увидишь. Сейчас я у тети Аси для камина дров нарублю, а ты…
– Ладно вам, – утихомиривала их Ирка. – Дома вам обоим не каждый день приходится колоть дрова. Хотя настоящим мужчинам поколоть дрова – раз плюнуть, – продолжала она. Мальчики обиженно насупились.
Подходя к дому, они почувствовали восхитительный запах жарящегося шашлыка.
– Эй вы, – позвал их Дима. Он разогрелся у мангала и стоял в одной футболке. – Куда же вы удрали, парни? Хоть бы дров накололи для шашлыков.
– О да, – захохотала Ирка. – Если вы, дядя Дима, поставите их на дрова, шашлыков не дождетесь.
– А я вот помогаю, – важно сказала Янка, подкладывая щепочку в мангал. Она оставалась со взрослыми, потому что обожала всякую возню с огнем и шашлыками.
– Молчи, женщина, – величественно сказал Броня. – На скамейку, которую я топором сделал, небось сядешь…
– Нет, – сказал Ирка, которая стояла лицом к калитке. – На нее, похоже, сядет Гренадерша.
– Идет! – простонал Бронька.
– Вот здорово! – обрадовался Владик. – Сейчас речь закатит.
Гренадерша действительно закатила речь, которая надолго запомнилась всем обитателям дачи.
– Остановитесь! – внушительно сказала она.
Дима, который занес топор над очередным поленом, остановился. Остановилась и тетя Ася, которая собралась нанизать очередной кусок мяса на шампур. Остановилась Клеопатра Апполинариевна на полпути к калитке. Рики перестал вилять хвостом и с любопытством уставился на монументальную фигуру соседки. «Отомрите», – хотелось сказать детям, которые с любопытством разглядывали немую сцену.