– У вас – дети! – еще более внушительно продолжила Гренадерша.
Дима добросовестно оглядел топор, тетя Ася обнюхала мясо, а Клеопатра Апполинариевна, которая хотела было проведать свой дом, устыдилась и вернулась назад. Все в недоумении уставились на Гренадершу, пытаясь понять, чем же, собственно, их действия вредят детям.
– И у них сейчас опасный период! – возвестила Гренадерша.
Катюша и Аля побежали щупать лбы своим детям. Тетя Ася с тревогой взглянула на округлившийся Натусин живот и оглянулась на свое великовозрастное дитя.
– И они общаются с алкоголиками, – с горечью в голосе сообщила Гренадерша. – И смотрят, как пьют их родители!
– Клео, дорогая, неужели квас прокис? – озабоченно спросила тетя Ася.
Гренадерша несколько смешалась. Она ожидала всеобщего смущения, сцены раскаяния и призывания детей к порядку, но все шло как-то не так.
– Им нельзя алкоголь! Они маленькие! – Гренадерша на всякий случай решила выражаться попроще.
Все уставились на нее с таким неподдельным изумлением, что она смутилась.
– Папа! – прозвенел торжествующий голос Владика. – А Бронька не мешал текилу с пивом.
– Молодец, – машинально кивнул головой Дима, не замечая ехидства сына.
– Вот видите! – торжествующе воскликнула Гренадерша.
– Вижу, – согласился Валерий Павлович, глядя на своего сына. – А где ты взял текилу, сынок? – поинтересовался он у Броньки, приводя Гренадершу в тихий ужас.
– Да нигде не взял! – начал раздражаться Броня непонятливостью отца. – Нигде я ее не взял, потому и не мешал.
– У нас нет текилы, – объяснил Валерий Павлович.
– Они общались с пьяницей Витей и объясняли ему, что нельзя мешать текилу с пивом! – закричала сбитая с толку Гренадерша.
– А что, вы хотите мешать? Так пожалуйста, – великодушно разрешил Валерий Павлович. – Только я вам не советую. Вообще, для женщины любую водку лучше ни с чем не мешать.
– А Витя – это тот алкоголик, которому вы летом брагу продавали? – уточнила тетя Ася. Гренадерша побагровела.
– Бросьте, Зинаида Михайловна, – увещевала ее тетя Ася. – Не стоит вам с водкой связываться, давайте я помогу вам другой заработок найти.
Гренадерша вдруг сникла.
– Не продавала я никакой водки, – тихо пробормотала она. – Кто-то воспользовался моим именем… и моим двором… а все поверили, что я… – ну как я могла продавать водку, это уж совсем ни в какие ворота… – дрожащим голосом закончила она и, сгорбившись, пошла к выходу.
Дети притихли. Их летняя проделка, когда они, пустив слух, собрали на дворе Гренадерши всех местных пьяниц и продавали им дешевую брагу, показалась им не такой невинной, как раньше.
– Странно как, – пробормотала Клеопатра Апполинариевна. – Я ей почему-то поверила. Но только кто же тогда…
Тетя Ася бросила взгляд на детей и от нее не укрылось виноватое выражение их лиц.
– Ну-ка, выкладывайте, – вздохнула она. – Я все вижу!
Бронька с Владиком, глядя в землю, упорно молчали, а Ирка, которая была автором идеи, стала потихоньку рассказывать.
– Ну, молодцы! – тихо сказала тетя Ася. – Вы понимаете, что вы ее оклеветали? Зачем вы это сделали?
– Она тогда про Клеопатру Апполинариевну слухи… убитым голосом сказал Владик, – и нам показалось, что она такая противная… и мы решили ее проучить…
– Может, она и противная, – сказала тетя Ася, – но она, в сущности, очень одинокий человек. Ей некого оберегать, любить, советовать. Вот она и осуществляет это свое желание, где может. Внучку к ней ей отпускают только на месяц, а так весь год она одна.
Наступила томительная пауза. Ирка чуть не плакала. Теперь ее затея казалась ей глупой, и было до слез жалко Гренадершу. Мальчики тоже молчали, всем своим видом изображая раскаяние.
– Да-а-а, – протянул Валерий Павлович. – Надо бы извиниться.
– Ни за что, – закричала Ирка. – Дядя Валера, пожалуйста, пусть она лучше не знает, что это мы.
– Интересно, – сказала Катюша. – А как же ей восстановить свое доброе имя?
– А мы будем всей деревне рассказывать, что она не могла этого сделать, – робко предложил Бронька. – И ей скажем, что мы ей верим. Может, на шашлыки ее пригласим? Я сбегаю, – умоляюще посмотрел он на Валерия Павловича.
– Ну, сын, ну, удружил, – сокрушался отец, почесывая затылок.
– Бронька! Тебе хоть стыдно? – грозно спросила Аля.
– Это я виновата, – вздохнула Ирка. – Я все придумала.
– Ну как ты могла, – села на Бронькину скамейку Катюша.
Владик с Бронькой дружно вздохнули и засопели.
– Надо признаваться, – решительно сказал Дима. – Раз вы такое натворили, вместе пойдете извиняться.
Ответом был такой дружный протест, что Дима тоже присел на скамейку рядом с женой. Горячая речь Владика и Ирки сводилась к тому, что они признают свою вину, но сгорят со стыда, если именно Гренадерша узнает, как они ужасно поступили. А поскольку она очень противная, – на последнем пункте они продолжали настаивать, несмотря на вялые возражения взрослых, – то она будет вспоминать об этом на каждом шагу, и они уже никогда не смогут и носа показать в эту деревню.
С этим тетя Ася, зная Гренадершу лучше других, не смогла не согласиться. Валерий Павлович присел на скамеечку в глубоком раздумье.
– Стоит! Держит! – вдруг ликующе закричал Бронька.
– Кто стоит? Кто держит?! Кого? – в ужасе повскакивали со скамейки взрослые.
Бронька растерялся.
– Скамейка держит, – неуверенно пояснил он. – Вы все на ней сидите, и она не падает.
– Тьфу! – возмутился Валерий Павлович. – Вот и поговори с ними. Так, Бронислав, немедленно дуй к Клеопатре и приглашай ее на шашлыки.
– Нет-нет, – возразила тетя Ася. – Это лучше сделаю я.
– И я, – присоединилась к ней Клеопатра Апполинариевна.
Неизвестно, о чем она шепталась с Зинаидой Михайловной, но через полчаса они вернулись вместе. Сияющая Гренадерша принесла банку соленых помидор, церемонно уселась на Бронькину скамейку и завела светскую беседу:
– Ах, как прелестно. Скамеечка в саду – это замечательно.
Бронька зарделся, ожидая комплиментов.
– Не зря Саша летом потрудился, – продолжила Гренадерша.
«Не зря мы у тебя в саду брагу алкашам продавали», – подумал оскорбленный до глубины души, нераскаявшийся Бронька.
Из дома, позевывая, вышел заспанный Валентин. Увидев дружную компанию, усевшуюся за шашлыки, он обиделся.
– Ну вот, – недовольно сказал он. – Заснул – и чуть шашлыки не проспал. Вы бы, наверное, мне и не оставили ничего.
– Кстати, – вспомнила Нина Федоровна, – а Света тоже придет?
Все уже начали привыкать к ее неожиданным высказываниям, но Костя, который редко с ней общался, поперхнулся шашлыком.
– А вы ее тоже приглашали? – испуганно спросил он, откашлявшись.
– Нина Федоровна, дорогая, а почему вы ее вспомнили? – удивилась тетя Ася.
– Я думала, вы пригласили, – спокойно сказала Нина Федоровна.
Все молча вытаращили глаза.
– Она проезжала на машине мимо нас, вот я и подумала, что на шашлыки, – объяснила Нина Федоровна.
– Проезжала мимо? Где?
– Да там еще, – неопределенно махнула рукой Нина Федоровна. – Когда к деревне подъезжали.
– Это точно она была? – допытывался Костя.
Нина Федоровна оскорбилась.
– Это вам не древние скифы, – сказала она. – Уж Свету-то я всегда узнаю.
Валерий Павлович и Костя переглянулись. Они уже собирались предложить Саше съездить на разведку, как из дома опять вышел уже выспавшийся Валентин с бутылкой ирландского виски в руках.
– К шашлыкам, – торжественно сказал он, водружая бутылку на стол.
– Э-э-э, – промямлил Дима, косясь в сторону Гренадерши, но та решила проявить терпимость и выразила восхищение предусмотрительностью незнакомца.
Пока взрослые наслаждались шашлыками, тишиной и покоем, а также виски, дети с шампурами в руках разбрелись по саду. Владик решил съесть свой шашлык в «шалаше», проделанном бомжами в крыжовенном кусте, и столкнулся там с Иркой. Она, поедая шашлык, что-то искала на земле.
– Ты чего потеряла? – поинтересовался Владик.
– Зайца.
– Его там нет, – сообщил Броня, который, оказывается, тоже решил уединиться в шалаше. – Странно. Неужели он взрослым понадобился?
– Грязный заяц? – фыркнула Ирка.
Они еще раз внимательно осмотрели землю вокруг крыжовенного куста.
– Действительно странно, – сказала Ирка и побежала к родителям.
– Мам, ты зайца – того, который бомжи оставили, – случайно не брала?
– Еще чего, – возмутилась Катюша. – Чтобы я взяла грязного бомжового зайца!
– Тетя Аля, а ты?
– Ирка, да что с тобой? – удивилась она. – Если он тебе так уж понравился, я тебе нового куплю. Не смей всякую грязную гадость в руки брать.
– Да его там нет, – нетерпеливо объяснила Ирка. – Вы не брали? Ну, может выбросили, например…
– Деточка, ну зачем тебе? – ласково спросила преображенная Гренадерша.
– Да просто странно, что он исчез.
– Кстати, Зинаида Михайловна, – вспомнил Саша. – Вы не обращали внимания, тут посторонние какие-нибудь у мамы в саду не шлялись?
Гренадеша задумалась:
– Вроде, однажды мне показалось, что кто-то там был, но вообще-то не видела.
– Надо капкан поставить, – предложил Валентин. – Чтобы неповадно было.
– Вот еще, – возмутилась тетя Ася. – Может, они голодные, или замерзли…
– Так что же, пусть разоряют дом? – удивился Валентин.
– Ну, капкан, все же, этот уж чересчур, – согласилась с тетей Асей Клеопатра Апполинариевна.
Как-то так получилось, что Гренадерша и Валентин оказались рядом за столом.
– Зинаида Михайловна, вам налить виски? Чуть-чуть, к шашлычку, – предложил Валентин.
Гренадерша застенчиво согласилась. Потом она сообщила, что сегодня хорошая погода. Немного подумав, они пришли к выводу, что вчера тоже была хорошая погода. Вероятно, предположил Валентин, хорошая погода будет и завтра, и подробно описал, какая погода бывает в это время года в Израиле. Наступила неловкая пауза. К счастью, Зинаида Михайловна вспомнила, что она умеет предсказывать завтрашнюю погоду по тому, как закат отражается в реке. Валентин проявил к этому горячий интерес и попросил поделиться с ним опытом. Через минуту Клеопатра Апполинариевна с удивлением наблюдала, как Гренадерша, нежно склоняясь к лысине ее племянника, повела его за ворота.