Михаил Дмитриев? Нелепость. Он так и не рассказал, почему нянчится с ней, как с ребенком. Да и какое ему вообще дело до девушки? Они пересекались только на первом курсе – Михаил был Наставником их группы. Строгим, принципиальным, но в тоже время демократичным и даже поощряющим фамильярность. Кира его невзлюбила после того, как он не позволил ей пересдать зачет. А потом весьма грубо отшил влюбленную в него знакомую, прилюдно высказав ей всё, что думает по поводу курсанток, влюбляющихся в преподавателей: их психологических проблемах и, возможно, извращенных желаниях.
Это был странный человек, и слухи про него ходили самые невероятные. Блестящий выпускник тренировочного лагеря, на год старше Ярослава. По сути, не взрослый еще парнишка, всего двадцать три года, но назвать его «парнем» можно было с трудом. Между бровей уже пролегла глубокая морщинка, кажется, что он все время хмурится. Колючий взгляд глаз, цвет которых всегда замаскирован*, и понять глубину силы невозможно. Немного отстраненный, хладнокровный.
По мнению преподавателей, стратег от бога, но одиночка. Он не имел близких друзей ни среди однокурсников, ни среди курсантов. Его уважали, его побаивались, его не понимали, а он не стремился объяснять. Некоторые девушки-курсантки влюблялись в молодого Наставника, привлеченные его загадочностью, но он давал им весьма жесткий от ворот поворот. Вот и все, что знала о нем Кира.
- Надоело, - констатировал на третий день Дмитриев и сорвал с неё одеяло, - подъем.
Кира судорожно начала поправлять задравшуюся вверх сорочку. Успел увидеть? Нет? Михаил игнорировал и её внешний вид, и глупые движения. Приведя себя в подобие порядка, девушка осторожно спустила ноги с кровати. Вставала она эти дни очень редко и только, чтобы доползти до ванной.
- Стоп, - он подошел к комоду, достал из ящика пару огромных шерстяных носков и, присев на корточки, осторожно надел их на ноги Кире, - пол холодный.
Она удивленно смотрела на него. Что это было? Забота?
- Спасибо, - озадаченная девушка так и сидела, свесив с кровати ноги. Шерстяные носки приятно согревали. Михаил раздвинул шторы, полумрак комнаты развеялся – осталось лишь яркое солнце. Кира знала, как редко в ноябре случались такие солнечные дни. «Погодники» редко спорили с природой.
Она встала с кровати и подошла к окну. Оно выходило во внутренний двор, огороженный высоким забором, по периметру которого рос низкий кустарник. Кира молилась, чтобы это был не шиповник. Только не шиповник. В центре двора, видимо, располагалась клумба, напоминавшая сейчас просто кучу грязи. Снег еще не лег, а цветы давно завяли и теперь их промороженные коричневые стебли печально торчали по кругу.
- Можно открыть? – ей нестерпимо захотелось вдохнуть морозного ноябрьского воздуха. Поздней осенью уже действовали зимние законы, если за окном яркое солнце, значит, вместе с ним пришли и морозы.
- Прыгать будешь? – усмехнулся Михаил, слегка приоткрыв форточку. Он заметил злобное выражение её лица, шутку девушка не оценила.
- Отстойное чувство юмора, - она полной грудью вдохнула влетевшую в комнату свежесть.
- Привыкай, - пожал плечами мужчина и закрыл окно, после чего быстро вышел из комнаты, оставив девушку в компании сотни вопросов.
Шторы она больше не закрывала и до вечера прогуливалась по комнате туда-сюда, отчего-то боясь выйти за её пределы. Что ждет там за порогом комнаты? Кто ждет там? Дмитриев не пришел в обед, и ближе к четырем часам Кира поняла, что пора спасать себя самостоятельно. Девушка в очередной раз покинула мягкую кровать и, стуча голыми пятками по холодному полу, вышла из комнаты. Про лежащие на кровати теплые носки она благополучно забыла.
Комната располагалась на втором этаже, рядом с лестницей, ведущий в прихожую. Кира аккуратно спустилась. Слабость все еще была весьма ощутима, пришлось крепко держаться рукой за деревянные резные перила узкой лестницы.
Из небольшой прихожей в разные стороны вели несколько дверей. Кире предстояло выбрать ту самую, единственную и неповторимую кухонную. Запаха вкусного ужина нигде не витало, поэтому пришлось действовать наугад. Девушка открыла первую попавшуюся дверь и вошла. Это была определенно не кухня, а что-то вроде кабинета. Мрачная обстановка: темная мебель, массивный стол из почти черного дерева, шкафы, встроенные в стены со всех сторон, тяжелые, давящие. Будь там идеально чисто, впечатление было бы совсем гнетущее, но весь кабинет был завален бумагами: стол, тумбочка, несколько скомканных листов валялись на полу.
«Ну и свалка. Интересно, у него тут муки творчества, что ли? В писатели заделался?» - абсурдность мысли была в том, что Мыслители не способны к созданию произведений искусства. Совсем. Творец так заточил их мозг, что ни один мыслитель не сможет написать стоящую книгу, оперу или нарисовать шедевр. Кира вошла и подняла с пола смятый листок бумаги, развернула.
Почерк у Михаила, если это его записка, мелкий, рубленный и четкий. Разобрать можно было бы без труда, не будь все многократно зачеркнуто. Какая-то схема, иерархия. Заголовок гласил: «Оптимальная организация Теней».
Кира поморщилась. Тени. Она терпеть их не могла. Мрачные серые люди, каждый из которых – опасность в чистом виде. Почему Ассоциация позволяла провинившимся Мыслителям становиться Тенями? Всем известно, что это армия предателей. Все войны в мире были из-за того, что они предавали Ассоциацию и вставали за спинами людей – защищали злодеев, жестоких тиранов, убийц. Какое дело ему до Теней?
- Вижу, ты приходишь в себя. Уже начинаешь шпионить, - голос хозяина кабинета заставил Киру испуганно вздрогнуть.
- Дверь не была закрыта. Я искала кухню, - девушка небрежно выкинула листок бумаги. Нашел шпионку. – Просто кому-то надо дверь в кабинет запирать и ценные сведения по нему не разбрасывать.
Она вскрикнула, когда её бесцеремонно подхватили на руки. Откуда в нем столько сил? На вид и не скажешь, мужчина худощавый и жилистый.
- Что ты делаешь? – Кира возмущенно трепыхнулась в его руках, как пойманная птица.
- Пол холодный, - второй раз за день раздраженно повторил он и вынес её из кабинета.
Глава 2. Обстановка накаляется
Вход на кухню нашелся сразу за лестницей, всего через пару дверей от кабинета. Кира сразу отметила про себя, что помещение достаточно большое. Вполне вероятно, самое большое в доме. Стена панорамных окон выходила на уже знакомый задний двор, что было еще более странно – обычно в Старой деревне строились типовые дома. Никаких вам панорамных окон. А здесь еще и гостевая часть есть, зона отделена только цветом пола. Два угловых дивана, маленький столик в центре, несколько клетчатых пледов небрежно разбросаны. Невольно Кира подумала о том, что сидеть здесь летом, когда за окном сумасшедшие капли дождя барабанят по зеленым листьям, а клумба с цветами благоухает сладкими ароматами - невероятно.
- Моя бабушка очень любила готовить, поэтому главная комната в доме превратилась в кухню, - ответил на её мысли Михаил и усадил на диван, - завернись в плед.
Комната была большой и, судя по всему, отапливалась не в полную силу, поэтому девушка и не подумала возражать. Стало тепло и приятно. Диван был старым, потертым, но мягким. Из-за высокой спинки она не видела, что делал в зоне готовки Михаил. Судя по грохоту и щелканью плиты, разогревал поздний обед.
- Мы в Старой деревне? – уточнила Кира, которую внезапно повисшая тишина начала угнетать.
- Да. Дом стоит в самом центре, рядом с Площадью Творца.
Тут девушка сообразила, точно. Были такие дома. Штук десять, не больше. Кире о них было известно лишь то, что они построены очень давно и передаются только по наследству. Михаил, оказывается, из хорошей семьи. Вот только где она?
- Часть умерли своей смертью, часть доконала Ассоциация, - послышался голос.
- Ковыряться в чужой голове мерзко! – буркнула Кира, выставляя блок. Обычно она не позволяла себе такой распущенности и всегда контролировала мысли, но последние дни слишком сильно выбили её из колеи.
- Ты громко думаешь, - Михаил поставил перед ней тарелку с супом. Пахло невероятно вкусно, голодный желудок призывно заурчал. – Ложку забыл…
- Почему ты заботишься обо мне? – наконец, она задала ему вопрос, мучивший её все эти дни. Определенно, этот суп одним своим запахом ослабляет выдержку. Где же чертова ложка?
- Включи голову, - сухо ответил мужчина, громыхая чем-то в шкафу.
Долго думать не пришлось. Самый невероятный ответ был найден в мгновение ока. Внутри все похолодело, перевернулось и затряслось в слепом страхе. Он её пара. Творец сделал свой выбор. Только не это, она не готова. В конце концов, она его не любит и никогда не сможет полюбить. Её сердце бьется в одном ритме только с одним человеком в мире, кем бы тот ни был: охотником за властью, подлецом или предателем. Только он. Кира побледнела.
Она всегда думала, что Творец разумен и создает пары, опираясь на чувства. Он же Творец! Он же всеведующий, мудрый и понимающий. Как он мог так с ней поступить? Её парой был Ярослав. По крайней мере, Кира считала так с момента их первой встречи. Они подходили друг другу идеально, и внешне, и внутренне. Оба высокие, темноволосые, с примерно одинаковым потенциалом силы и амбициями. Он понимал её с полуслова и, как выяснилось позже, с полудыхания. Чувствовал её. Так как, черт возьми, в их жизни появились Лия и Михаил? Зачем Творцу разбивать их, если и так все понятно? Но он разбил. Сначала их, а потом её. Увы, избраннику Творца достались лишь жалкие осколки.
- Нет! - она вскочила на ноги, едва не перевернув стол. Суп расплескался. – Я не выйду за тебя замуж! Никогда! Ты не в моем вкусе! Я тебя не люблю! Да как ты мог подумать?
- Значит так, - прогремел Михаил, громок стукнув ложкой о поверхность стола. Когда он успел оказаться напротив? Смотрит прямо, взгляд прожег насквозь и намертво пригвоздил к месту. – Проясню сразу, раз и навсегда. Ты мне нафиг не сдалась ни как жена, ни как соседка по дому. Мне глубоко наплевать, что ты думаешь по поводу выбора Оракула. Можешь начинать лить слезы по своей загубленной жизни хоть сейчас, если ни на что другое ума не хватает. Я не собираюсь тебя добиваться или пытаться делать нашу совместную жизнь приятной. У меня нет на это времени. Хочешь с