Часть 1Глава 2
Ярослав очнулся от резкой боли в висках. Последнее, что он помнил — пикание системы оповещения, мгновенно покрасневшие индикаторы на приборной панели, землю, стремительно приближающуюся в лобовом бронестекле… А теперь — тишина. И ощущение, будто он лежит на чем-то твердом, на матрас больничной койки не похожем.
Что с ним произошло? Где он? Валяется рядом с разбитым самолетом? Его спасли ребята из эвакуационной группы? Или, не дай бог, подобрали каратели?
Ярослав открыл глаза и натурально обалдел от увиденного.
Над ним возвышался купол, состоящий из тонких медных или даже золотых проволочек, заплетенных в витиеватые узоры. На узлах пересечения висели прозрачные капли. Подобное сооружение он видел в старинном городском театре — там эта штука располагалась под потолком зрительного зала. Это что же получается — он лежит… внутри гигантской хрустальной люстры? Сооружение едва заметно вибрировало, от чего подвески дрожали, рассыпая вокруг разноцветные блики.
Наконец вибрация и сопровождающий ее легкий гул прекратились. И вместе с ними стихла головная боль. Ярослав приподнялся, но не успел толком осмотреться, как снаружи купола началось непонятное движение. Приглядевшись, Краснов понял — там находятся люди в белой одежде и они, похоже, разбирают это странное устройство — в проемах проволочных узоров мелькали руки, откручивающие крепежные петли.
— Наверное, меня крепко помяло при падении штурмовика и я сейчас в госпитале! А это всё какая-то медицинская процедура! — прошептал Краснов.
Мозг прирожденного технаря наконец-то нашел рациональный ответ на некоторые странности окружающей обстановки. Гуманитарий бы решил, что попал в рай и вокруг ангелы. Но тут реальность, данная Краснову в ощущениях, нанесла по уже сложившейся логичной и непротиворечивой версии происходящего, нокаутирущий удар — хрустально-проволочный купол наконец распахнулся.
— Что за черт? — в полном обалдении воскликнул Краснов.
Вокруг него суетились… Люди? Вроде бы люди, но все поголовно худые, высокие, жилистые с темными от загара лицами. Анатомические подробности строения их тел было прекрасно видно, поскольку облачением этим «товарищам» служили белые… простыни! Так обычно мужики в бане заматываются. Но странный внешний вид — это еще полбеды! Они переговаривались на непривычном для слуха языке, полном гортанных звуков и протяжных гласных. И что интересно — в сторону капитана демонстративно никто не смотрел, словно он был кучкой зловонной субстанции. Двое странных «докторов» освободили тело Краснова от ремней, которыми тот был привязан к широкой доске, практически столу, стоящему под «люстрой», и тут же быстро отошли в сторону.
— Где я? Кто вы? — воскликнул Ярослав, и его голос прозвучал, как чужой — глубокий бархатный баритон, вместо привычного хриплого баса.
Один из «банщиков» повернулся к нему, удивленно поднял бровь и что-то сказал. Краснов не понял ни слова, но интонация явно была вопросительной.
Ярослав сел на «столе» и поднес руку к глазам — сердце бешено заколотилось — это была не его рука! Мускулистая, смуглая, исцарапанная, с длинными пальцами, «украшенными» обломанными ногтями. Краснов схватился за лицо и нащупал острые скулы, тонкий крючковатый нос, длинные и густые черные волосы…
— Это не я… — в полном обалдении прошептал капитан.
Но тщательно обдумать эту странную мысль ему не дали — «банщики» обступили Краснова и, схватив сразу в десять рук, сняли со «стола» и потащили куда-то. Оглядевшись по сторонам Ярослав, уже не особенно удивляясь, отметил, что «люстра» стоит посередине громадного зала с высоким потолком. Стены облицованы светлым полированным камнем, напоминающим мрамор, а на потолке цветная роспись. На госпиталь вся эта обстановка не походила совершенно. Только сейчас капитан заметил, что абсолютно голый, а вроде как собственные смуглые, мускулистые, даже какие-то «высушенные» ноги, покрыты царапинами и ссадинами. Каким-то краешком сознания Ярослав порадовался тому, что болтающийся между ног «прибор» раза в два толще и длиннее «старого».
Краснова отвели, а, скорее, пронесли через огромный двор, выложенный тем же белым камнем. В ярко-голубом небе пылало полуденное солнце. В раскаленном от жары воздухе висела взвесь из мельчайшей, словно пудра, белой пыли. Пахло незнакомыми благовониями или какими-то экзотическими цветами, и дымом от костра. Двор опоясывала высокая, аж в три человеческих роста, стена, увитая ползучими растениями, вроде плюща, но с более крупными синеватыми листьями. За стеной виднелась еще более высокая стена какого-то монументального здания с узкими окнами-бойницами под самой крышей.
Ярослава протащили по длинным коридорам с высоченными потолками, занесли через широкую дверь в какое-то помещение и бросили прямо посреди комнаты. Когда толпа «банщиков» свалила, хлопнув на прощание толстой дверной створкой, Краснов встал и огляделся. Он находился в чем-то вроде гостиной, с мозаичным полом, низкими широкими диванами и деревянными сундуками вдоль стен. Свет попадал сюда через узкие окна, поэтому в комнате царил полумрак. Кроме входной двери, других проходов не было.
Ни ванной, ни туалета. Обойдя помещение по периметру, Ярослав обнаружил в углу большой горшок, медный таз и кувшины с водой.
— То есть… канализации нет? Все «удобства» прямо на месте. Хорошо еще, что не во дворе! — Ярослав усмехнулся, хотя внутренне орал от непонимания происходящего.
Над «гигиеническими приспособлениями» висело зеркало. Вернее, зеркалом этот начищенный до блеска бронзовый щит назвал сам Краснов. Но отражение… Отражение смотрело на капитана ВКС чужими синими глазами с худого и загорелого до «черноты» лица. Ощупывание рук, ног и прочих частей явственно и гарантированно доказывало — это исцарапанное коричневое тело — его собственное.
Даже если взять за гипотезу допущение, что капитана увезли с места падения штурмовика в другую страну, судя по жаре и архитектуре, какую-то южную, то почему он ощущает себя чужаком? Его подсадили на какую-то наркоту и всё окружающее — просто глюки? Тогда надо подождать, когда его «отпустит» и попытаться сбежать.
Но довести до логического совершенства новую гипотезу Ярославу не удалось. Дверь распахнулась и в комнату вошли четверо мужчин, таких же высоких и загорелых, как те, что притащили его сюда, только одетых попроще не в простыни, а в нечто вроде футболок! Вернее, первые были задрапированы в… тоги! А вторая группа, вероятно, рангом пониже, обряжены в… туники! Штанов или даже просто трусов на этих мужиках тоже не наблюдалось. Краснов не успел порадоваться, что вспомнил название древней одежды, как его бесцеремонно схватили за руки и принялись… мыть! Мыть прямо посередине комнаты, совершенно не заботясь о сохранности мебели. Без лишних слов, с железобетонной старательностью, будто отчищая статую от вековой пыли, его терли грубой мочалкой, оставляя на коже красные полосы, периодически споласкивая водой из кувшина. Одновременно один из мойщиков вычесывал из волос Ярослава какой-то мелкий сор, типа травинок, орудуя огромным гребнем, больше подходящем для овец.
— Эй, можно помягче⁈ — рявкнул Краснов, но мужики лишь переглянулись, не прерывая молчаливой работы.
Когда с тела стекли последние капли воды, один из них вылил на капитана резко пахнущее масло из крохотного флакона, в второй завернул горящее от трения новое тело в длинный кусок белой ткани.
— Все-таки тога? Это вроде как уровень повыше вашего, парни? — Ярослав насмешливо фыркнул, но слуги остались бесстрастны.
Затем его, бережно подхватив под руки, вывели из большой лужи, образовавшейся на полу и, капнув на ноги того же благовония из флакончика, обули в сандалии из толстой кожи. Что лишний раз подтвердило непонятный статус Краснова — слуги щеголяли босиком.
Тень в дверном проеме заставила капитана вздрогнуть. В комнату вошел ранее невиданный мужчина. От всех прежних его отличала «офицерская» осанка, черная кайма на подоле тоги и тонкий золотой обруч на бритой голове. Явно какой-то начальник, управленец среднего звена. Во всем остальном он был почти точной копией всех предыдущих «знакомых» Краснова — высокий, худой, загорелый до черноты, с темными глазами.
Начальник, придирчиво осмотрев работу бригады «мойщиков», отпустил слуг легким движением подбородка, а когда они вышли, неожиданно для капитана поклонился ему в японском стиле: с прямой спиной, прижав руки к бокам. Затем вежливый товарищ что-то сказал на своем «птичьем» языке, но, заметив непонимание «гостя» — сделал приглашающий жест рукой. Мол, прошу пройти в том направлении.
— Ладно, братан, пойдем прогуляемся! — сказал Ярослав. — Показывай дорогу!
«Братан» кивнул, словно понял сказанное и повел Краснова в другое крыло этого грандиозного сооружения, которое можно было бы назвать «дворцом», будь в нем хотя бы капля хоть какой-нибудь роскоши. Но видимо местные жители любили суровый минимализм. Ну, или были небогатыми — по пути следования капитан не увидел ни резьбы по камню, ни скульптур и барельефов, ни позолоченной лепнины, ни даже мозаики, которую видел в комнате. Все коридоры были абсолютно прямыми и пустыми. И что интересно, сколько бы Ярослав ни присматривался — не обнаружил ни одного светильника или вентиляционной решетки. Свет попадал в переходы через узкие окна под потолком, из-за чего везде царил полумрак.
Поднявшись на два этажа по каменной лестнице без перил, провожатый привел Краснова к широкой двери. Деликатно, кончиками пальцев, постучал, дождался невнятного ответа, толкнул створку и… отступил в сторону, показывая «гостю», что ждут только его. Ярослав сделал несколько шагов, почему-то стараясь ступать бесшумно. В громадной комнате почти не было мебели — только несколько широких и низких диванов, аналогичных тем, которые стояли в «помывочной», такие же деревянные сундуки у стен. Единственная разница той и этой комнат, кроме размеров, заключалась в наличии громадного панорамного окна у дальней стены и большого монументального стола возле него.