Герр Штейнберг пребывал в затруднении. Это было видно по его напряжённому лицу и по тому, как он сжимал и разжимал пальцы, читая что-то на настольном дисплее. Услышав сигнал вызова, он тут же поднял голову и изучающе посмотрел на Ли.
— Вячеслав?
— Здравствуйте, Генрих! Ставлю вас в известность, что хочу предпринять ещё один испытательный полёт за пределы Системы. С полным штатным комплектом исследователей.
— Мы ещё не обработали результаты предыдущих полётов, — настороженно глядя на него, тихо выговорил Штейнберг. — Есть ли необходимость?
— Хочу сам убедиться в правильности некоторых частных предположений. О результатах вы узнаете первым, — Слава прекрасно знал маленькие слабости шефа.
Однако отставной генерал явно не обрадовался.
— Вячеслав, вы прекрасно осведомлены о том, что, являясь моим заместителем и руководителем полётов, не имеете права покидать пределы Базы и участвовать в испытаниях. Это предписание Комитета.
— А вы должны понимать, что бывают исключения из правил. Сейчас ситуация того требует. Отчёт Земле до сих пор не составлен потому, что мы не можем достаточно определённо сформулировать данные, которые уже получены, и выработать основные направления дальнейших исследований.
— Тем не менее, подобное разрешение может дать только Берн.
— Перестраховываетесь? Но ведь после трёх пробных полётов риск сведён к нулю. Мы оба это знаем. Мне достаточно вашего согласия.
Штейнберг колебался. С одной стороны, заманчиво получить более полную информацию из первых рук, а, с другой стороны, откуда он мог знать, что на уме у его ближайшего соратника и как отнесутся к подобным выходкам бернские координаторы.
— Всю ответственность беру на себя, — сухо сказал Слава. — Нам необходим этот полёт. И как можно быстрее.
— Почему вы решили, что нужен полный комплект? — шеф начал сдаваться. — Кого вы имеете в виду?
— На модуле пойдут Тараоки, в качестве первого пилота, руководители секций физики и биологии Бородин и Терехов. Командование беру на себя.
— Что вы заладили — на себя да на себя. Вам что — больше всех надо? Можно было бы назначить кого-нибудь другого. И почему выбор именно такой? Любимчики, э-э?
— Во-первых, я могу полностью доверять их квалификации, а во-вторых, это не займёт много времени.
— Ну, хорошо. Вы были достаточно убедительны. Даю вам максимум три часа, после чего жду у себя с докладом. Всех четверых.
Штейнберг кисло улыбнулся и отключил связь.
Слава ликовал. Это была победа. В том, что Бородин с Тереховым согласятся, он нисколько не сомневался. Осталось оповестить Вивьен. Да, и надо бы связаться с Кобышем. Отсчёт пошёл на минуты, потому что шеф мог и передумать.
Ли подключился к каюте испытателей. Кобыш и Тёрнер разговаривали на хорошо знакомом ему китайском. Поверхность стола украшал радужно поблёскивающий ви-адаптер последней модели, более всего похожий на обычный мобильный телефон. Когда раздался сигнал вызова, оба замолкли на полуслове и совершенно синхронно повернули головы к экрану.
— Ребята, это я, — сказал Слава по-китайски. — Польщён, что вы интересуетесь языком моих предков, — потом плавно перешёл на русский. — Я сейчас иду на ПП. Ничего не хотите мне сказать перед стартом? Может, будут пожелания?
Испытатели переглянулись.
— С кем идёшь, Слава? — осторожно спросил Кобыш.
— С Тараоки.
— Я почему-то так и думал. А кто ещё?
— Ты считаешь, что будет полный экипаж? На основании чего?
Кобыш усмехнулся:
— Догадался… Так кто?
— Бородин и Терехов.
— Неплохо.
— И это всё?
— А ты ждёшь благословения? Считай, что оно у тебя есть. Удачи. Когда вернётесь, поговорим более обстоятельно.
Во время этого быстрого разговора Тёрнер только благожелательно улыбался и, прищурившись, смотрел на Ли. Под занавес и он вставил своё слово:
— Больше внимания Вивьен, главнокомандующий. Она нам всем ещё очень погодится.
— Спасибо, джентльмены! Это всё, что я хотел услышать. До скорого свидания.
Слава помахал рукой и нажал клавишу отбоя. Он действительно узнал то, что хотел. Эти ставшие с некоторых пор загадочными люди не сомневались в его возвращении. И он имел основания полагать, что им это доподлинно известно.
Вивьен Тараоки уже закончила проверку систем, а тучный Бородин всё ещё пыхтел сзади, обживая узковатое для него кресло. Терехов же освоился сразу, как будто только и делал, что ходил на модуле в испытательные рейсы. Ли исподлобья оглядел команду и не смог скрыть довольной улыбки. Они управились в полчаса, стало быть, у них оставалось ещё два с половиной.
— К старту готовы, — сказала Тараоки.
Боря Калмыков, замещавший Ли на посту руководителя полётов, хмыкнул и выразительно постучал по циферблату часов. Потом считал показания приборов на центральном пульте, слегка помедлил и, наконец, произнёс:
— Старт разрешаю.
— Секунду, — сказал Слава. — Вивьен, пожалуйста, замени дальность на пятьсот единиц… И вот ещё что — будем прыгать без промежуточных остановок. Все объяснения потом. Приступайте.
Тараоки пожала плечами и молниеносно отстучала на клавиатуре новую вводную, затем оглянулась на Ли. Слава молча кивнул.
— Поехали, — произнесла Вивьен традиционную фразу и нажала на «Старт».
Свет в плафонах судорожно мигнул и взорвался разноцветными искрами, экраны потеряли чёткие очертания, а поверхность пола поехала вбок. У всех четверых астронавтов возникло абсолютно одинаковое ощущение, будто их выворачивают наизнанку. Словно кто-то большой и обладающий неуёмной силой мягко ухватил изнутри за основание затылка и настойчиво повлёк в самые недра организма, куда-то в район солнечного сплетения, сминая внешнюю оболочку и проваливая тело в самое себя, как коллапсирующую звезду, а потом взял, да и дёрнул обратно, резко выворачивая тыльной стороной.
Четвёрка шумно вздохнула.
— Ну, ничего себе… — только и смог сказать Бородин. — Охре-ен-н-ительное ощущение!
Ли с хрустом наклонил голову сначала влево, а потом вправо. Терехов ожесточённо терзал свой нос, как будто удерживался от чихания. А Тараоки молча смотрела на экран, с которого с большим недоумением взирал на них Боря Калмыков.
— В чём дело, ребята? — спросил Боря. — Неполадки? Мне показалось, у вас небольшая заминка.
В этот момент его окликнули, и он повернулся, чтобы выслушать сообщение оператора. Потом вновь обратился к экрану с ещё более озадаченным выражением лица.
— Приборы зарегистрировали выпадение «ПП» из стартовых координат на две десятитысячных доли секунды… Вы что уже прыгнули?
— Да как тебе сказать, — помедлил Слава. — Судя по ощущениям — скорее да, чем нет.
— И что это было?
— Состояние резиновой перчатки, которую снимают с руки.
Боря хмыкнул.
— Сочувствую. Будете зачехляться?
— Нет. Попробуем ещё раз. В другом режиме.
— Добро.
Ли оглядел товарищей:
— Вы как?
Все молча кивнули.
— Начинаем второй раунд, — сказал Слава. — Вивьен, дальность — двести восемь и восемь десятых. Подойдём к рубежу вплотную и посмотрим, что получится. А там — по обстоятельствам.
Тараоки опять пробежалась пальцами по клавиатуре, меняя полётные параметры. Потом изящно приподняла руку, взглянула на пультовый дисплей и мягко коснулась стартовой кнопки.
— Готова.
— Не слишком увлекайтесь, — произнесло изображение Калмыкова. — Ждём вас с трофеями.
— Поехали, — сказал Слава, и Вивьен завершила движение, вдавив кнопку.
Мигнули световые плоскости, поплыл интерьер, снова перехватило дыхание, и все застыли, впившись в ходовой экран.
Перед ними простиралось межзвёздное пространство. Картинка была необычайной глубины и чистоты и, казалось, достаточно протянуть руку, и пара ярких звёзд окажется у тебя на ладони. Невероятно, но их мерцание проникало в самые глубины сознания, вызывая жгучее желание немедленно что-то предпринять для того, чтобы оказаться там, рядом с ними, и взглянуть уже оттуда, с новых горизонтов, на многовековую колыбель человечества, на Солнце, давшее жизнь их предкам на маленькой зелёной планете.
— Да-а-а, — потрясённо протянул Бородин. — Вот где «Хаббл»-то вывешивать надо! Никакого тебе планетарного мусора.
— Ты, Андрей, сильно-то не расстраивайся, — пробормотал Ли, тоже переживая неведомые ранее ощущения. — Скоро здесь этих «Хабблов» будет столько, что не протолкнуться.
— Почему здесь? — рассеянно спросил Бородин.
— Потому что дальше нас пока не пускают, — хмуро ответил Слава. — Или всё-таки пропустят? В режиме обычного полёта… А? Что вы думаете по этому поводу, друзья мои?
— Если идти на обычной тяге, — сказала Тараоки, — то в пару часов не уложимся. Всё-таки две десятых астрономической единицы. Считаю, что не стоит зря тратить времени.
— С точки зрения биологии, — уставившись в потолок, пробурчал доктор Терехов, — условия прокола пространства более экстремальны и необычны для человеческого организма, чем полёт в нормальном режиме. И если уж нам не преодолеть Сферу в прыжке, то стандартным путём и пытаться нечего.
— А если попробовать прорваться по касательной? — задал Слава риторический вопрос.
До сих пор молчавший и что-то обдумывавший Бородин искоса глянул на него и разразился тирадой, исполненной сарказма. Опешившие от неожиданности члены экипажа услышали много интересного об общих заблуждениях всего человечества в целом и данного конкретного коллектива в частности.
Во-первых, говорил Бородин, с чего это вы решили, что всё обстоит именно так, как нам кажется? Вовсе не факт, что этот мыльный пузырь, мнящийся несокрушимой твердыней, нельзя преодолеть. Только это надо делать не с наскока, а предварительно подумав, причём хорошенько подумав. А то опять получится могучий проект типа поворота северных рек вспять или попытки взрыва водородной бомбы мощностью в сто мегатонн. Опасный эксперимент с, возможно, необратимыми последствиями. Заблуждения человечества очень дорого стоят и обходятся колоссальными жертвами. Мало вам ч