Только он!
Приграничные варвары
С гор в наступленье пошли —
И выводят солдат
Из печальных китайских домов
Командиры роздали
«Тигровые знаки»[109] свои —
Значит вновь воевать нам
Средь желтых и мерзлых песков.
Словно лук, изогнулась
Плывущая в небе луна,
Белый иней блестит
На поверхности наших мечей.
К пограничной заставе
Нескоро вернусь я, жена, —
Не вздыхай понапрасну
И слез понапрасну не лей.
Сигнальные огни[110]
Пронзили даль,
И небо
Над дворцами засияло.
С мечом в руке
Поднялся государь —
Крылатого
Он вспомнил генерала.[111]
И тучи
Опустились с вышины.
И барабан
Гремит у горной кручи.
И я, солдат,
Пойду в огонь войны,
Чтобы рассеять
Грозовые тучи.
Тоска о муже
Уехал мой муж далеко, далеко
На белом своем коне,
И тучи песка обвевают его
В холодной чужой стране.
Как вынесу тяжкие времена?..
Мысли мои о нем,
Они все печальнее, все грустней
И горестней с каждым днем.
Летят осенние светлячки
У моего окна,
И терем от инея заблестел,
И тихо плывет луна.
Последние листья роняет утун[112] —
Совсем обнажился сад.
И ветви под резким ветром в ночи
Качаются и трещат.
А я, одинокая, только о нем
Думаю ночи и дни.
И слезы льются из глаз моих —
Напрасно льются они.
Луна над горной заставой[113]
Над горами Тяньшань
Золотая восходит луна,
И плывет в облаках
Беспредельных, как море, она.
Резкий ветер, пронесшийся
Сотни и тысячи ли,[114]
Дует здесь, на заставе,
От родины нашей вдали.
Здесь, над Ханьской дорогою,[115]
Горы нависли в упор,
Гунны здесь проходили
К озерной воде Кукунор.
И по этой дороге
Бойцы уходили в поход,
Но домой не вернулись,
Как ныне никто не придет.
Те, кто временно здесь,
Да и весь гарнизон городской —
Все горюют о родине,
Глядя на север с тоской.
Эту ночь я опять
Проведу в кабачке за вином,
Чтоб забыться на время —
Не думать о доме родном.
741 г.
Бой южнее Великой стены[116]
Мы не забыли
Прошлогодний бой,
Бой, отгремевший
За Саньган-рекой.[117]
А ныне снова
В бой ушли полки,
Чтоб драться
В русле высохшей реки.[118]
Уже бойцов
Омыл морской простор,[119]
Пасутся кони
Средь Небесных гор,[120]
Бойцы шагали
Десять тысяч ли,[121]
И все же — полумертвые —
Дошли.
Для гуннов бой —
Как пахарю пахать:
Белеют кости
На полях опять.
Давно ушли
Эпохи циньской дни,[122]
А все горят
Сигнальные огни.
Всю ночь
Сигнальные огни горят,
И за отрядом
В бой идет отряд.
Но, как и раньше,
Кончен ратный труд,
И кони,
Сбросив мертвецов, бегут.
И коршуны
Пируют день и ночь —
Нет никого,
Чтобы прогнать их прочь.
Степные травы
Пыльные лежат.
А полководец —
Кто он, без солдат?
Лишь в крайности
Оружье надо брать, —
Так мудрецы
Нам говорят опять.
747 г.
Путешествие при северном ветре[123]
За воротами Холода[124]
Властвует грозный дракон;
Свечи — вместо зубов,
Пасть откроет — и светится он.
Ни луны и ни солнца
Туда не доходят лучи,
Только северный ветер
Свистит, свирепея в ночи.
Только снежная вьюга
Бушует недели подряд,
И громадные хлопья
На древнюю башню летят.
Я тоскую о муже,
Воюющем в диком краю, —
Не смеюсь я, как прежде,
И песен теперь не пою.
Мне осталось стоять у калитки
И думать одной:
Жив ли мой господин
Далеко — за Великой стеной.
Взял он меч, чтоб дракона
Сразить — и рассеять туман.
Мне оставил на память
Обтянутый кожей колчан.
Две стрелы с опереньем
Оставил он мне заодно,
Но они паутиной и пылью
Покрылись давно.
Для чего эти стрелы,
Колчан, что висит на стене,
Если ты, господин,
Никогда не вернешься ко мне?
Не могу я смотреть
На подарок, врученный тобой.
Я сожгла твой подарок,
И пеплом он стал и золой.
Можно Желтую реку
Смирить, укрепив берега,
Но труднее брести
Сквозь туманы, пургу и снега.
752 г.
Думы о муже, ушедшем воевать далеко на границу
Когда, господин мой,
Прощались мы в прошлом году —
То помнишь, как бабочки
В южном порхали саду...
А ныне гляжу,
Вспоминая тебя, господин,
На горы, на снег
Подпирающих небо вершин.
А до Юйгуани,[125]
Наверно, три тысячи ли —
И как бы мне сделать,
Чтоб письма отсюда дошли?
Ветка ивы[126]
Смотри, как ветви ивы
Гладят воду —
Они склоняются
Под ветерком.
Они свежи, как снег,
Среди природы
И, теплые,
Дрожат перед окном.
А там красавица
Сидит тоскливо,
Глядит на север,
На простор долин,
И вот —
Она срывает ветку ивы
И посылает — мысленно —
В Лунтин.[127]