Рукоделие для Александры Федоровны не стало простой формой досуга. Она всегда старалась, чтобы ее труд принес наибольшую пользу. «Известно ли, — рассказывает полковник лейб-гвардии Уланского полка граф В.Э. Шуленбург, — что Ее Величество, будучи назначена Шефом улан, собственноручно вышила ризы для полкового духовенства (2 священников, 1 дьякона и 1 причетника). Государыня вышила также собственноручно ризы для духовенства к юбилею 1903 года (на 3 священников, 2 дьяконов и 1 причетника)».
Готовясь к последнему в своей жизни Рождеству Христову в Тобольской ссылке, Императрица не покладая рук вязала верным слугам подарки. На праздник, как вспоминал Пьер Жильяр, Александра Федоровна «раздала несколько шерстяных жилетов, которые сама связала: она старалась таким образом выразить трогательным вниманием свою благодарность тем, кто остался им верен».
С юности полюбив чтение, будущая Российская Императрица предпочитала развлекательной и пустой литературе глубокие научные труды. «Аликс читает много, главным образом стихи, философские и религиозные произведения — и, на мой взгляд, слишком много, — вспоминал ее брат Эрнст Людвиг, — но у меня не хватало мужества бороться с этим, потому что в ее ближайшем окружении не было никого, кто был достаточно образован, чтобы удержать ее пытливую душу…».
Главной книгой для Императрицы всегда оставалась Библия. К этой книге она возвращалась каждый день, читала ее с детьми, постепенно приоткрывая для них смысл слов Священного Писания. «Очень много Евангелие и Библию читаю, так как надо готовиться к урокам с детьми, и это большое утешение с ними потом читать все то, что именно составляет нашу духовную пищу. И каждый раз находишь новое и лучше понимаешь… Мои хорошие книги мне очень помогают. Нахожу в них ответы на многое», — писала Императрица из Царскосельского заключения.
Искусство фотографии, открытое для любого обывателя благодаря изобретению в 1888 году первой портативной камеры, постепенно стало общим увлечением. Для Александры Федоровны занятия фотографией были неотделимы от повседневной жизни. Став заправским фотолюбителем, Императрица постоянно совершенствовала свое мастерство, занимаясь портретной, пейзажной, панорамной съемкой и совершая даже маленькие открытия в виде «селфи», сделанного через зеркало.
Особенно приятным и интересным занятием для августейших фотолюбителей, к числу которых быстро присоединились и все дети Императрицы, было вклеивание отпечатанных снимков в альбомы. «Их Величества, — пишет фрейлина Анна Вырубова, — лично клеили свои альбомы, употребляя особый белый клей, выписанный из Англии. Государь любил, чтобы в альбоме не было бы ни одного пятнышка клея, и, помогая ему, надо было быть очень осторожной».
Любительские фотографии Царской семьи — уникальный источник знаний о ее жизни. По снимкам, которые сделала сама Императрица, мы можем судить о её серьёзных художественных способностях и о высоких профессиональных навыках.
9. Необъявленная война
Столкнувшись с первых дней жизни в России с неприязнью родственников и придворного окружения, Александра Федоровна не старалась ничего никому доказать. Она окружила себя простыми и искренними людьми, которым и открывала свою душу. Но молва о ней, постепенно проникая в великосветские салоны и в виде сплетен расходясь в народе, приобретала всё более причудливые и нелепые формы: в природной застенчивости Императрицы видели гордость и чопорность, ее редкое появление на публике связывали с психическим заболеванием.
Рассматривая личность Александры Федоровны сквозь призму истории, мы видим парадоксальный случай: большинство современников Императрицы были уверены, что хорошо знали ее, но в действительности не знали о ней правды, доверяя уродливым мифам. Какой же была супруга последнего Императора России?
Приехав в Россию из Германии незадолго до кончины Государя Александра III, 22-летняя Александра не имела достаточного времени освоиться в новых условиях. Ее августейшая свекровь, Вдовствующая Императрица Мария Федоровна была коронована лишь в 33 года, к этому времени уже почти 15 лет живя в России. Для молодой Императрицы же все было новым, всему приходилось учиться уже находясь на виду у всей страны.
«Императрица вовсе не желала замкнутой жизни и не старалась избегать людей, как это было принято утверждать, — пишет флигель-адъютант Государя полковник Мордвинов. — Наоборот, с самого начала она старалась сойтись возможно ближе со своими новыми родственниками и со своей новой средой, столь не похожей на ее прежнюю». Но хотя Александра Федоровна искренне старалась постичь новые для нее язык, культуру и обычаи, для великосветского окружения она так и осталась чужой, «немкой».
«Что бы Алике ни делала, все, по мнению двора Мама, было не так, как должно быть, — вспоминает Великая княгиня Ольга Александровна. — (…) В период Ее пребывания в Аничковом дворце — я это помню, — стоило Алике улыбнуться, как злюки заявляли, что Она насмешничает. Если у Нее был серьезный вид, говорили, что Она сердится».
Александра Федоровна быстро поняла, что не изменив себе она не сможет войти в круг людей, живущих сплетнями и пересудами. Она не хотела играть на публику, она старалась быть искренней перед своей совестью. «Я не виновата, что застенчива, — признавалась она ближайшей подруге Анне Вырубовой. — Я гораздо лучше чувствую Себя в храме, когда меня никто не видит; там Я с Богом и народом…». Но ни искренность, ни религиозность новой Императрицы «не пришлись» к Высочайшему Двору.
Один из самых распространенных мифов об Императрице — это заблуждение о ее стремлении править Россией вместо Государя, захватить все бразды правления в свои руки. «Плодородной» почвой для этих заблуждений служит переписка августейших супругов рубежа 1916–1917 годов, где Александра Федоровна иногда позволяет себе возражать мужу и пытается давать ему советы, как поступить в решении важных государственных вопросов.
Но если мы действительно вчитаемся в слова Императрицы, то увидим в них лишь искренний порыв помочь супругу в трудное для страны время. «Если бы Я только могла больше Тебе помочь, Я так усердно молюсь, чтобы Бог дал мне мудрость и разумение, чтобы быть Тебе настоящей помощницей во всех отношениях», — пишет она Государю.
В мирные и спокойные годы Императрица всячески избегала политики. Впервые ей пришлось вмешаться в государственные дела осенью 1900 года, когда внезапно и очень тяжело заболел Император. По его просьбе в те тревожные дни Александра Федоровна все срочные новости принимала сама. «Государыня, — отмечал тогда генерал А.Н. Куропаткин, — встала между Государем и делами. В случае важных известий я и Ламздорф посылаем записки на ее имя, а она сама докладывает Государю».
Во время революции 1905 года Императрица впервые пытается помочь Государю уже по своей личной инициативе, понимая, как тяжело ему находить нужных людей и выбирать правильные решения. «Моему бедному Ники слишком тяжело нести этот крест, тем более что рядом с ним нет никого, кто мог бы оказать ему реальную поддержку или на кого он мог бы полностью положиться, — писала она в те дни своей сестре Виктории Баттенберской. — (…) Коленопреклоненно я молю Господа наделить меня мудростью, которая позволила бы мне помочь мужу в решении этой нелегкой задачи».
Искренне пыталась Государыня помочь мужу и в годы Первой мировой войны, особенно в то время, когда его, как Верховного главнокомандующего, ждали неотложные дела в действующей армии. «Война создавала внутри государства напряженное состояние, и не упрекать, а в большую заслугу необходимо ставить Государыне Ее желание помочь Императору, — пишет генерал П.Г. Курлов. — Но и эта близость проявлялась Государыней с крайней осторожностью и тактичностью (…) Мы не найдём ни одного факта, что в последнее время перед революцией Императрица взяла всю государственную власть в свои руки».
Нельзя сказать, что слухи о нездоровье Императрицы не имели фактической основы. Но и здесь мы отчетливо видим, как беззастенчиво придумывались самые невероятные легенды, каких уродливых «чудовищ» рождало помутненное сознание общества того времени.
«Бывали дни, когда казалось, что ее состояние безнадежно… она постепенно теряла психическое равновесие» — поверяла своему дневнику новые сплетни об Императрице Великая княгиня Мария Павловна. «Царица страдала припадками в крайне тяжелой форме… услуги врачей были тщетны. Государь был в отчаянии. Ожидал, что Императрица сойдет с ума» — вторил ей депутат Государственной Думы монархист Пуришкевич.
Как это часто бывает, правда оказывается намного проще и естественней нелепых слухов. Государыня действительно много и тяжело болела. С юности она страдала сильными болями в ногах и спине, так что ей часто приходилось неделями находиться в постели. «Извини за то, что пишу карандашом, но я лежу на софе на спине, стараясь не двигаться. У меня были сильные боли, ночь прошла плохо, так как я просыпалась от каждого движения», — читаем мы в одном из писем Государыни августейшему супругу.
Родив и воспитав 5 замечательных детей, Императрице приходилось каждый раз преодолевать свои немощи, которых с годами становилось все больше. У Царицы было больное сердце, но она не позволяла себе жаловаться, наоборот — как могла, утешала своих чад, сетуя, что не может быть всегда с ними рядом. «Мне очень жаль, — пишет Александра Федоровна старшей дочери Ольге, — что я не могу больше времени проводить с вами и читать, и шуметь, и играть вместе — но мы должны всё вытерпеть. Бог послал нам крест, который нужно нести. Я знаю, это скучно иметь маму-инвалида, но всех вас это учит быть любящими и мягкими».
Слухи о психическо