Почему батька действовал так стремительно и решительно? Ответ на этот вопрос подсказал мне гуляйпольский краевед, учитель Василий Коростылев. Оказывается, по частям белых был объявлен неофициальный приказ: насиловать девушек и женщин после взятия подконтрольных батьке Махно населенных пунктов. Допустить этого повстанцы не могли. И не допустили.
Где находятся братские могилы защитников Гуляйполя?
Как и мой собеседник-краевед, я не раз обращался к книге «Дороги Нестора Махно», но мне не пришло в голову рассказ авторов, скажем так, наложить на местность. А вот Василий Григорьевич это сделал минувшим летом. «Меня тогда, вспоминает он, — как осенило: а что же на месте того давнего боя осталось?» И краевед отправился в Потайнянскую балку, где обнаружил несколько небольших курганов, которые очень напоминали… братские могилы. Находятся курганы в трехстах метрах от трассы Гуляйполе-Пологи, на левом склоне балки. Два кургана примерно одинаковые: длиной до восьми метров, шириной — до шести и высотой в два метра. За неглубоким овражком находится третий курган, самый большой. Длина его — двадцать метров, ширина — десять и высота — четыре.
— Позвонив своему родственнику, — продолжает краевед, — жившему неподалеку от балки, я поинтересовался у него: что тебе известно о тамошних курганах? И услышал такой рассказ. Давно-давно, году примерно в 1967-м, вместе со старым дедом мой родственник, будучи подростком, пас коров в Потайнянской балке. И дед, показав на курганы, сообщил по секрету: тут похоронены люди.
— Вы полагаете, эти люди и есть бойцы 1-й Украинской повстанческой армии?
— Уверен, что это так! Однако, чтобы моя уверенность стала фактом, нужны дополнительные исследовательские работы. Необходимо провести разведку — шурфовку, одного из курганов.
— Кто это сможет сделать?
— Разведку в принципе могли бы произвести члены Запорожской областной ассоциации исследователей воинских захоронений. Когда я рассказал главе ассоциации Владимиру Смердову о своих находках в балке, он был поражен. Заявил, что такого количества похороненных в одном месте воинов — 1700 человек! — в Запорожской области больше нет.
— Фамилии погибших можно установить?
— Очень правильный вопрос! И не сложный. Коль Повстанческая армия батьки Махно осенью 1920 года входила в состав Красной Армии, всю отчетность она представляла точно так же, как и другие красноармейские части. Списки личного состава ее полков, в первую очередь — полков, погибших под Гуляйполем, можно отыскать в Российском государственном военном архиве. А, отыскав их, можно будет и памятный знак установить на месте гибели защитников Гуляйполя.
И раскрыть, подумал я, тайну Потайнянской балки.
2013
Виктор Коростылев показывает, где, вероятнее всего, находятся могилы махновцев [фото из архива краеведа]
Лес батьки Махно
Дибровский лес, который по сию пору называют лесом батьки Махно, находится в сичеславском селе Великомихайловка, что в трех десятках километрах от Гуляйполя. И, оказавшись однажды там, я решил выяснить, помнят ли батьку на его второй родине [так Нестор Иванович сам о Великомихайловке отзывался].
Кстати, батькой впервые Махно назвали именно здесь, в Великомихайловке. Или в Больше-Михайловке, как село значилось на картах начала минувшего века.
По легенде, здесь же, на берегах Волчьей реки, омывающей Больше-Михайловку и Дибровский лес [знаменитый тем, что из него Нестор Иванович и начал свою борьбу с режимом], махновцы впервые применили боевую тачанку — с установленной на ней пулеметом Максим.
Ну а в самом лесу до начала двадцать первого века сохранялся так называемый Дуб смерти: могучее четырехсотлетнее дерево, на котором повстанцы во главе с батькой якобы вешали неугодных. Отчего будто бы дуб и получил такое зловещее название. Вроде бы, и часть золотого запаса Махно надежно припрятал где-то в Дибровском лесу. Никому не ведомо, где конкретно.
Заказник на Волчьей реке
Сегодня Дибровский лес — это государственный заказник площадью 1400 гектаров [пять лет назад ему также переданы 425 гектаров урочища Лысая гора].
Заложен был лес в 1863 году под руководством знаменитого селекционера и естествоиспытателя Виктора фон Граффа с единственной целью — для борьбы с пылевыми бурями. Задачу свою лес на Волчьей реке выполнил, со временем став образцом лесоразведения в степной зоне.
Незримое присутствие батьки Махно в лесу ощущается. Возле сгоревшего Дуба смерти работники Великомихайловского лесничества не так давно, например, установили в его честь гранитную плиту, привезенную казаками аж из Харькова.
Не забыли батьку и в селе. Одну из историй, связанных с его подвигами в окрестностях Больше-Михайловки, рассказал журналистам из Запорожья местный краевед Виктор Диденко [пять прадедов Виктора Дмитриевича воевали у повстанцев. В живых не остался ни один. Род Виктора Диденко пошел от шестого прадеда].
В свободном изложении история эта выглядит так.
Разгром австрийского отряда
Вскоре после Октябрьской революции в Больше-Михайловку, которая в то время являлась волостным центром, вернулся с Балтики Феодосий Щусь. Служил он, к слову, на броненосце «Иоанн Златоуст». На флоте активно занимался спортом, был чемпионом по боксу и французской борьбе, владел приемами джиу-джитсу. По воспоминаниям знавших его, мог запросто одной рукой удавить любого противника.
Что Феодосий прибыл в село с явно не мирными намерениями и что на земле-кормилице он работать не намеревался, говорит следующий факт: с собой моряк с флота привез… чемодан револьверов.
После оккупации Украины австро-германскими войсками вчерашний балтиец возглавил отряд таких же, как и он, отчаянных сельчан, избрав местом своего базирования Дибровский лес…
А затем в одной из губернских газет [и Гуляйполе, и Великомихайловка входили в Александровский уезд Екатеринославской губернии] появляется небольшая заметка: в Больше-Михайловке пойман и ликвидирован бандит Федор Щусь. Газета с заметной попалась на глаза Нестору Махно, и он, снарядив в дорогу две тачанки, отправляется с семью гуляйпольцами в сторону Дибровского леса. И отыскал-таки там Феодосия Щуся. Живого и невредимого.
По случаю встречи хозяева — а их в лесу было три десятка, устроили хмельную пирушку, продолжавшуюся дней несколько. А потом до леса докатилось сообщение из Больше-Михайловки: из Тимировки прибыл австрийский отряд количеством в шестьсот штыков. Как оказалось, австрияков, дабы припугнуть местный народ, вызвал один из уездных чиновников по фамилии Ключников, владевший в Больше-Михайловке крупным магазином.
Оккупационный отряд пригнал в село девятерых тимировцев, которые и были казнены принародно. А еще с австрияками прибыла бричка, загруженная до верха удавками.
Чтобы не допустить в Больше-Михайловке террора, Махно и Щусь принимают решение… атаковать тимировский оккупационный отряд. И повстанцы выходят из леса тремя группами. Одну ведет, поднимая при этом по пути сельчан, Нестор Махно, вторую — полный георгиевский кавалер, прапорщик царской армии Петр Петренко. Третья группа должна была на тачанках, с установленными на них пулеметами, ворваться в село с Феодосием Щусем.
Пулеметный огонь с тачанок и явился сигналом к общей атаке австрийцев, которые в тот момент беззаботно расположились на обед на центральной площади села. Пожалуй, это было первое в наших местах — после отречения царя от престола — организованное выступление против власти вооруженного народа.
Триста австрияков тридцать восемь повстанцев уничтожили сходу. Остальных этапировали на ближайшую железнодорожную станцию Повстяная и, вручив перепуганным пленным по бутылке самогона, загрузив в эшелон, отправили в Австрию: езжайте, мол, там порядки устанавливать.
Стоять за свободу на смерть
Благодарные большемихайловцы, вспомнив давние казацкие традиции, повязали командирам повстанцев пояса, объявив при этом, что теперь каждый из них будет именоваться батькой.
А на завтра из Покровского — нынче это районный центр, в сторону Больше-Михайловки вышел еще более крупный оккупационный отряд, насчитывавший тысячу штыков и несколько орудий.
Не дожидаясь подхода карателей, люди потянулись из села, кто куда. Большей частью — на хутора. Ушел и щусевско-махновский отряд.
Расположились повстанцы на окраине Дибровского леса — возле могучего дуба.
Когда же австрийцы начали обстреливать лес из орудий, стало понятно: нужно уходить отсюда совсем. На время. Чтобы, собрав по хуторам народ, вернуться вновь. С таким предложением и выступил Махно. Несмотря на возражения горячего Щуся, большинство повстанцев поддержали Нестора Ивановича, объявив ему, что отныне он будет для них всех батькой. Одним единственным.
Поклявшись под дубом стоять на смерть за свободу, повстанцы покинули Дибровский лес.
Вот с каким событием народная память связывает название этого дерева.
2015
[Фото из открытых Интернет-источников]
Батька Махно и Феодосий Щусь [в бескозырке]
Дуб смерти когда-то выглядел так
Поляна в Дибровском лесу, где находился Дуб смерти
Кого Владимир Высоцкий искал в Гуляйполе?
Высоцкий в Гуляйполе? — удивится ценящий творчество выдающегося актера и барда читатель и, покопавшись в памяти, припомнит, что Владимир Семенович в Запорожье приезжал лишь однажды, весной 1978 года, когда он дал в городе за днепровскими порогами 14 концертов — с выездом лишь в Мелитополь и Вольнянск.
Был, правда, еще фильм с участием Высоцкого «Единственная», съемки которого проходили в Запорожье, однако, кумир миллионов тогда до Запорожья не добрался: сцены с его участием были сняты исключительно в павильоне.
Тем не менее, в Гуляйполе Высоцкий таки заезжал: в двадцатых числах августа 1970 года он, бросив все свои московские дела, специально отправился на родину батьки Махно, чтобы отыскать кого-нибудь из участников махновского движения, чтобы пропитаться, если хотите, атмосферой махновщины и понять для себя что-то очень важное о батьке Махно.