Гляжу на всё со стороны
И думаю себе: «спишь небось!»
Два «я» внезапно стали «мы»
И ничего лишнего
«Мы двойственны с тобой, а знаешь почему?…»
Мы двойственны с тобой, а знаешь почему?
Зачем нам эти странные качели?
Затем, что нашему затейнику уму
Всё нужно сравнивать в течение недели
Хорошее сравнимо с ещё лучшим
Случайное оттенит подобранное
Любовь растёт только на фоне дружбы
А секс с одним дополнит кто-то новый
И эта мука будет длиться долго
Покуда не устанешь только брать
Чем больше ты берёшь, тем больше чувство долга
Чем больше долг, тем больше нужно врать
Через них всех себе, о том, что ты же
Большой мастак в понятиях добра и зла
И чем ты больше врёшь, тем ты бесстыжее
Становишься лишь в собственных глазах
С накопленным расстаться очень трудно
Оно бренчит в карманах звонким золотом
С ним ты ложишься спать, ну а наутро
Проснёшься в страхе перед позором
Разоблачения. Они узнают о богатствах
В твоих кащеевых чугунных сундуках
О всём твоём бескомпромиссном блядстве
Которое себе ты оправдал в веках
Стремлением к познанию и свету
Но что же ты не прекратишь страдать?
Поверь, здесь способа другого, увы, нету
Облегчиться, кроме как всё раздать
Иннокентию Дунаеву
В кастрюле воду вскипяти
И приготовь ингредиенты
Считая вслух до десяти
Смакуй рабочие моменты
Нарежь мельчайшей крошкой лук
Чтоб прослезиться вдоволь
Поджарь его и слушай звук
Шкворчащей острой боли
Затем картофель мелким кубиком
Из всех твоих воспоминаний
О всём, когда-либо на кон
Тобою лихо ставленном
Свари бульон из мяса совести
С щепоткой зелени сомнений
Когда стеснялся своей повести
Написанной местоимениями
Всё замешай и жди немножко
Готовится твой личный суп
А как готов он будет, ложку
Ты поднеси к границе губ
И пригуби. Почувствуй, сколько
В тебе бурлящей вкусом жизни
Добавь немного перца с солью
И разливай гостям капризным
Елизавете Дунаевой
Кто умеет делиться любовью
Никогда не будет один
Его взгляд под приподнятой бровью
Всюду видит сюжет для картин
Он творит каждый день свой отчаянно
В песнях, играх, в готовке обеда
Слышит тонко он даже молчание
И поэмы пишет из бреда
Прошивающего его пулями
Незаслуженно ранящих слов
И в отдельности каждого видит «мы»
Видя в каждом основу основ
В нём не держится зло и уныние
Он не сможет оставить на завтра
Что поможет побыть сильными
Тем, кому не приходит их карта
Он не станет жалеть о содеянном
Ведь всё то, что он выстрадать смог
Возвращается к нему идеями
В каждой море любви. В каждой Бог
«Жизнь не горчит, и всегда та…»
Жизнь не горчит, и всегда та
Если она не скапливается
Между зубов и на уголках рта
И пока ты в своей «Матрице»
Ходишь маршрутами нудными
По внутренним своим улицам
Постылы утра все будут и дни
И встречи все будут куцыми
Зыришь напряжно покамест ты
В человеческих глаз разрезы
Ища там любовь наваристую
Редко бывая трезвым
На большее, чем «проходите»
Ты пока не рассчитывай
Ходить за солянкой к кондитеру
Прикольно, но не по чину
Уймись уже с этим поиском
Кому бы вручить кишочки
Сиди лучше чисть до блеска
Над i все свои точки
Оставь сам себя в покое
И тут же тебе почувствуется
Что было тебя всегда двое
А стал ты единым. Вот. Умница
Леониду Дунаеву
Внутри метроном. Руки на клавишах
Сеткой расставлены ноты по стану
Рубашка застёгнута на манер амиша
Галстука нет, думал, достану
В каждой руке прозрачное яблоко
В кармане измученная зачётка
Играть надо с видом умелого бабника
Когда лажаешь, хоть выгляди чётко
Я опускаю пальцы с нажимом
Весь в ожидании первого звука
Но звука нет! И это паршиво!
Зал переполнен друзьями худрука
Я тычу снова и снова, но тихо!
В зале заместо музыки ропот
«На этом рояле играл сам Рихтер»
Так мне сказал из преподов кто-то
Глупая, нервная, потная пауза
Жестом даю понять – «ща всё будет»
Но ни сраной польки, ни, тем более, Штрауса
С этим корытом не выдать людям
Я поднимаюсь, лыбясь рассеянно
Кланяюсь в звонкую тишину зала
С каменным мозгом походкой кисельной
Плыву на выход прочь от скандала…
И этот сон я вижу тем чаще
Чем глубже во мне усталость эта:
Работать настройщиком много слаще
Чем ублажать снобов концертом
«Не обязательно быть всегда правыми…»
Не обязательно быть всегда правыми
Здесь правы все, посему правых нет
Стоит ли пичкать кого-то нравами
Которым срок годности несколько лет?
Жить страшно самим, это понятно
Но тут разобраться есть способ простой
Чтобы стать лёгким и даже приятным
Займитесь-ка вы, например, собой!
Но это не значит, что нужно ринуться
Что-то себе покупать или жрать
Не только! Но вам свои минусы бы
Взять да и все поотменять
Увидьте себя самой чистой пробы
Реальностью самой смелой мечты
Той, где вы были свободными чтобы
От бесконечной мирской суеты
Где вы честны с собой, независимы
Где вы – только вы, а не служка тупая
Где вы начальник и себя же повысили
Себе же дорогу вдруг уступая
Отстаньте от мира! Отъебитесь!
Наш страх – это страх моральных химер
Будьте попроще и подадите
Другим полноценный здоровый пример
«Не ищите себе подходящих…»
Не ищите себе подходящих
Лучше станьте сами такими
Подходящие вас утащат
Ещё глубже в ваше уныние
Вам дороги другой не предложат
Кроме той, что должны вы пройти
Ждать спасителя – путь ложный
Вряд ли можно того спасти
Кто рассчитывает за каждого
Как с ним надо себя вести
Становясь истинно важным
Среди равных на этом пути
Вы подумайте лучше дважды
Каждый первый из десяти
Так же ходит по миру с жаждой
Напои, улыбнись, отпусти
«Лучше вообще ничего не терпеть…»
Лучше вообще ничего не терпеть
Терпение – от слова «терпкий»
Терпким бывает аромат, жидкость, снедь
Оно означает крепость некую
Крепость бывает у камня, металла
Крепость особая бывает у слова
Водка крепка, и крепки вышибалы
Встречающие тебя у клуба снова
Крепко и терпко всё то, что не движется
Оно остаётся в памяти и на языке
Осадком бульварной тупой книжицы
Дамбой на жизненной твоей реке
Отсюда и речь моя несуразная
Стоит ли скапливать в себе что-то?
Ты молод ещё, но уже терпишь разное
Это видно на школьном твоём фото
«Стерпится – слюбится», «терпи – атаманом будешь»
«Терпение и труд всё перетрут»
Мы с детства пялимся в золотой кукиш
Нам обещающий награду и уют
Но кукиш растёт, а мы уменьшаемся
Завидуя тем, кто успел вдруг и съел
Кусок пирога, а мы, полные фальши все
Садимся скрежещущим днищем на мель
Всё просто – терпение тебя твёрдым
Делает, как самолёт, а не парообразным
Железу, чтобы летать, нужно топливо
Тебе же – только свободный твой разум
«Лица, которыми мы живём…»
Лица, которыми мы живём
Окружающие нас с детства
В нас остаются день за днём
У каждого своё наследство
Мама и папа, брат, сестра
Дядя и тётя, дед и бабушка
Они – меню, инструкция, острова
Их изучить бы до камушка
По ним мы узнаём друзей
Врагов, любимых, наставников
Сотня за сотней, успевай глазеть
Будь зорким, но не податливым
Все окружающие – ориентир
Мы временно от него зависимы
Чтоб не свихнуться на пути
Поиска внутренней истины
«Оставьте уже наконец в покое…»
Оставьте уже наконец в покое
Ваших друзей, мужей и жён
Дело не в них, это такое
Это ваш ум перенапряжён
Вы, глядя на них, их не видите
Вы видите мам своих и отцов
Вы спорите в них всего-то с родителями
Изображая на суде истцов
Вам показалось, что вам задолжали
Вы просто взаимно играете в долг
Но эта к себе глуповатая жалость
Имеет один неожиданный толк
Выключив жалость, можно вернуться
Туда, где вы были сами ребёнком
Ставши ребёнком, просить контрибуцию
Стыдно, убого, смешно и не тонко
Они, как могли, так вас растили
Вложили столько, сколько было
Так же, как вы пытаетесь с силою
Впарить своим хоть что-то уныло
Им было страшно, страшно очень
Ведь каждый шаг свой они сверяли
С теми, кто вырастил их, чем заочно
Формировали вашу реальность
Оставьте их и себе покайтесь
Какими жадными вы стали
Это пока не любовь – это жадность
С осадками обещаний местами
Все мы уроды из детства, действительно
И прошлое держим на постаменте
Простите себе и родителям долг, и увидите