Вера оклеила конверт марками и сделала отметку в книге учёта. — Эта облигация может быть передана другому лицу?
— Мой брокер может обналичить её немедленно.
— Опасно посылать такую вещь почтой.
— Поэтому я и хочу её зарегистрировать.
— Так вы говорите, она стоит десять тысяч?
— В точности.
Она посчитала сумму сбора, и он оплатил. Затем Вера обернулась и поместила конверт на свой рабочий стол, в стопку для особых посланий.
— Вы думаете, паника продолжится? — спросил я Уотерса?
— Если да, то в беде окажется вся страна. Может даже начаться депрессия. Банковская сфера этой страны в ужасном состоянии, я же первый это и признаю.
— Надеюсь, вы не правы, — сказал я.
— Я бы тоже очень хотел на это надеяться. — Он положил в карман свой чек и направился к выходу. — Мне нужно срочно вернуться к телефону. Боже, только бы ситуация не ухудшилось за эти полчаса.
Вера стремительно носилась вдоль кассы, сортируя утреннюю почту. — Господи, люди вроде Энсона Уотерса так долго пересчитывают свои деньги, что им становится некогда ими наслаждаться.
— Никогда не видела его таким расстроенным, — призналась Эйприл. — В своём банке он всегда холоден, как айсберг.
— Возможно, мы должны радоваться, что небогаты, — сказал Хьюм Бакстер. Он к этому моменту уже успешно завершил половину работы.
Вера закончила сортировку.
— Ну, теперь я могу вручить вам вашу почту, док. И тебе тоже, Миранда. Всего лишь одно письмо сегодня.
Я взял маленькую стопку, что она протянула мне, и просмотрел её. Там не было ничего значительного, лишь пара счетов и извещение, что мне должен позвонить новый продавец одной из фармацевтических фирм. — И вот ещё, — сказала Вера и протянула мне номер еженедельного медицинского журнала, на который я был подписан. Мои родители подарили мне эту подписку в день моего выпуска, и я сохранил её до сих пор.
Эйприл, Миранда и я собрались было наконец уходить, когда дверь распахнулась и в проёме показалась массивная фигура шерифа Ленса с громадной картонной коробкой, перевязанной бечёвкой. — Доброе утро, — приветствовал он нас и направился к кассе. — Розовый? — спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно.
— Да, розовый! — отбрила его Вера. — Хватит пустой болтовни на сегодня, шериф! Говори, что тебе надо, и проваливай!
— Я должен отправить эту коробку в Вашингтон, — сказал он мягко. — Там вещественное доказательство — бутылки для дела о самогоноварении.
Вера приподняла среднюю секцию и открыла проход.
— Заноси его сюда, — приказала она. — Я не собираюсь таскать тяжёлые ящики.
Он поступил, как ему велели, и поместил коробку прямо на её рабочий стол. — Так хорошо?
— Не на мой стол, идиот! — Её голос звучал так резко, что шериф Ленс сдёрнул коробку со стола и отступил на несколько шагов, чуть не поскользнувшись на одной из испачканных в краске тряпок Хьюма Бакстера. Вера вздохнула и сказала: — Прости меня. Положи ящик на эту дальнюю полку, шериф.
Он последовал её инструкциям и опустил коробку на полку возле ячеек. — Прости, что обидел тебя, Вера. Мне просто нужно делать свою работу.
— Я слишком нервная этим утром, — признала она. — Открываю новое место, и работы полно.
— Всё в порядке, Вера, — сказал шериф с необычным для себя спокойствием и сочувствием. — Я понимаю.
— Я закончил! — объявил Хьюм Бакстер, собирая с пола тряпки. — Лучше не подходите близко к стене, пока она не высохнет. — Он нагнулся, чтобы подкрасить пропущенное им место у самого пола возле кассы; тем временем Вера осматривала результаты его работы.
— Отлично выполнено, Хьюм, и гораздо быстрее, чем я бы это смогла сделать. Сколько должно тебе государство за это?
— Вряд ли больше пяти долларов, Вера. Я пробыл здесь меньше часа.
— Выставь мне счёт на десять — оно того стоит. Я прослежу, чтобы ты их получил.
И опять мы с женщинами собрались уходить, но нас прервало повторное появление Энсона Уотерса. Маленький банкир выглядел гораздо ужаснее, чем прежде. — Я разорён, — кричал он. — «Ю. Эс. Стил» упали на двенадцать пунктов! — В руке у него была какая-то ценная бумага.
— А где же конверт? — заметила Вера.
Он поглядел на неё в удивлении. — Нет времени на другой конверт! Я положу её прямо в первый же. Мне нужно выслать моему брокеру ещё десять тысяч!
— Нельзя, — просто сказала Вера. — Первый уже отправлен.
— Но он всё ещё здесь?
— Фактически да.
— Тогда я раскрою его и добавлю эту облигацию. Это мой конверт! Все эти люди — мои свидетели. — Он обернулся к нам за поддержкой, а Вера вопросительно посмотрела на шерифа Ленса.
— У тебя есть какая-нибудь форма, по которой он мог потребовать себе обратно отправленный конверт?
— Ну, есть такая, — признала Вера.
— Тогда просто пусть он её заполнит, положит свою бумагу внутрь, а потом ты его заберёшь обратно.
— Ладно, — согласилась она, оборачиваясь к столу. — Только вот…
— Только что? — спросил банкир.
— Только вот где же, чёрт возьми, этот зарегистрированный конверт?
— Ты положила его прямо сюда, на стол, — напомнил ей я. — Я видел, как ты это сделала.
— Я тоже это помню, и я больше к нему и не прикасалась! — Она нагнулась и заглянула под стол, затем выпрямилась. Её лицо было белым как мел. — Оно пропало! — вскричала она срывающимся голосом.
* * *
— Погодите, — сказал я, пытаясь всех успокоить. — Если оно исчезло, то не могло уйти далеко, поскольку никто не выходил из этого почтамта с тех самых пор, как вы его отправили, мистер Уотерс. — Я обернулся и оглядел лица Эйприл, Миранды, Веры, Хьюма, шерифа, Уотерса. — Нас здесь ровно семеро. Либо конверт просто куда-то завалился, либо он у одного из нас.
— Я даже близко туда не подходила, — возразила Миранда. — Ты не можешь меня подозревать, Сэм.
— Никого из нас не нужно подозревать, — решил шериф Ленс, пока Вера заполняла ему заявление о продаже конверта. — Он наверняка лежит где-то здесь.
Все мы просто оставались на своих местах, пока Вера и шериф проводили тщательный обыск, но конверт пропал. Энсон Уотерс смотрел на всё это с возрастающим нетерпением, время от времени поглядывая на большие часы на стене. — Уже полдень — я наверняка уже стёрт с лица земли! Можете быть уверены, я сдеру с вашего Почтового Департамента мои десять тысяч долларов!
— Всё обойдётся, — не очень уверенно произнесла Вера.
Наконец шериф Ленс повернулся ко мне. — Что думаете, док?
— Мы должны действовать систематически, — заключил я. — Конверт был либо украден, либо потерян. Какого он был размера, мистер Уотерс?
— Примерно девять на двенадцать дюймов, полагаю. Внутри была точно такая же облигация и пояснительное письмо. Я не хотел их сгибать, поэтому выбрал большой конверт.
— Значит, он слишком велик, чтобы упасть за стол или в ящик стола и остаться незаметным. Пол покрыт новеньким линолеумом, так что он не мог и повалиться в щель или вроде того. Я думаю, мы можем заключить, что он не потерян. Он украден.
— «Похищенное письмо»! — всплеснула руками Миранда, но я заметил, что никому из остальных эта ассоциация ни о чём не говорила.
— Верно, — согласился я. — В рассказе По письмо всё время лежало на самом видном месте, однако никто его не заметил. Если, как писал Честертон, мудрец прячет древесный лист в лесу, а гальку — на пляже, где тогда спрятать письмо, как не на почтамте?
— Посмотри, — сказала Вера, — только мы с шерифом были с этой стороны кассы, возле письма. Ты хочешь сказать, что его украл один из нас?
— Ты сортировала утреннюю почту, Вера. Тебе было бы очень легко опустить письмо в одну из этих ячеек, чтобы забрать позже.
Эйприл распечатала пластинку жвачки и отправила её в рот. Это была одна из её вредных привычек, но я обычно смотрел на неё сквозь пальцы. — Ты действительно думаешь, что письмо лежит там, доктор Сэм?
— Я полагаю, стоит это проверить.
И мы проверили.
Но письма не нашли. Его не было ни с какой другой почтой, не только в ячейках, но и в стопках для входящих и исходящих посланий.
— Я же говорила, — объявила Вера. — Я бы не стала красть собственное письмо.
— Это моё письмо, не ваше! — воскликнул Энсон Уотерс.
— Пока оно в этом почтамте, оно моё, — ответила Вера. — Даже если я не знаю, где именно оно находится.
— Ладно, шериф, — сказал я. — Вы следующий.
— Что? Я?
— Как Вера правильно заметила, только вы были единственным человеком, побывавшим по ту сторону кассы, а больше никто из нас не смог бы отсюда даже дотянутся до стола.
— Но как бы я смог…
— С помощью этой коробки. Я где-то читал, что полиция Нью-Йорка разоблачила магазинного вора, использовавшего ящик с фальшивым дном. Достаточно просто поставить такой ящик прямо поверх письма, и оно попадёт внутрь.
— Не видел я там никакого письма!
— Тем не менее я вынужден потребовать: развяжите свою коробку и покажите её содержимое, шериф.
— В самом деле, док!
— Мы дружим много лет, шериф. Но на этот раз вы такой же подозреваемый, как и остальные. Мне очень жаль.
Шериф Ленс, ворча, развязал посылку. В ней не было фальшивого дна, а внутри лежали лишь тщательно упакованные бутылки с самогоном. Конверта не было.
— И что это делает с вашей теорией? — спросил нетерпеливо Уотерс. — Вы предложили уже два решения, но я пока не вижу своего конверта.
В те годы я был всё ещё молод и самоуверен. — Не беспокойтесь, мистер Уотерс. Нас здесь семеро, и я могу предложить семь решений. Если ни Вера, ни шериф Ленс не брали вашего конверта, мы просто двинемся дальше.
— Но только они были по ту сторону кассы, — возразил Хьюм Бакстер.
— Но это не обязательное условие для кражи конверта. Перейдём к тебе, Хьюм. Предположим, что шериф, когда Вера накричала на него, сбросил конверт на пол своей коробкой. Тогда он мог вылететь и по эту сторону и оказался бы на твоих тряпках.
— Я не…
— В таком случае конверт может быть прямо в этой груде грязных тряпок. Предлагаю посмотреть.