Мы перетряхнули тряпки, на всякий случай осмотрели все кисти и даже заглянули в банку с краской.
Конверта не было.
— Становится ещё невозможнее, — заметила Эйприл. — Ты думаешь, я тоже могла его украсть, доктор Сэм?
— Боюсь, что ты подозреваемая наравне со всеми, Эйприл. Опять же, если бы конверт вылетел сюда, как я описал, ты бы могла спокойно подобрать его, пока наше внимание было отвлечено на Веру и шерифа.
— И что я бы с ним сделала?
— Ты жуёшь жвачку, Эйприл. Ты могла прилепить конверт к кассе снизу куском жвачки.
___Это было настолько убедительное предположение, что все немедленно нагнулись посмотреть. Но конверта не было под кассой. Честно говоря, под кассой не было ничего.
___Маленький банкир нахмурился. — Вы всё время попадаете мимо, доктор. Кто теперь — ваша подружка?
___Я избегал смотреть на Миранду до этого момента, но теперь пути назад не было. — Если бы ты подобрала его, ты бы легко смогла спрятать его под юбкой, — сказал я очень тихо.
— Сэм, сама мысль возмутительна! Ты что, хочешь меня обыскать?
— Нет. Я хочу, чтобы это сделали Эйприл и Вера.
— Сэм! — она, казалось, была готова разрыдаться. — Сэм Хоторн, если ты это сделаешь, я больше не заговорю с тобой!
— Прости меня, Миранда. Но я должен исключить абсолютно все возможности.
— Давайте, — предложила Вера, — мы все трое — женщины — обыщем друг друга. Только отвернитесь, мужчины!
Миранда слегка успокоилась, и женщины тщательно обыскали друг друга. Но ни Миранда, ни остальные конверта не прятали.
— Это все, — сказал Энсон Уотерс. — Что теперь, Хоторн?
— Это ещё не все, это только пять человек. Остаёмся мы с вами, мистер Уотерс.
— Вы думаете, что я украл собственное письмо?
— Вы зарегистрировали ценное письмо на десять тысяч долларов. Давайте предположим, что внутри и не было никакой облигации. Допустим, что конверт был изначально пуст, а та облигация, что вы принесли добавить в него — единственная. Тогда почтамт теряет десять тысяч долларов, которые становятся для вас спасением в период финансового кризиса.
— Пустой конверт! Абсурд! Как бы я от него избавился?
— Вы могли написать адрес исчезающими чернилами. Когда Вера заметила бы чистый конверт, она бы просто отложила его или выбросила.
Но Вера легко указала мне на изъян в моих рассуждениях. — Даже если бы адрес исчез, на нём остались бы марки и моя собственная отметка о регистрации. Я бы поняла, что это тот же конверт.
Она была права, и я вынужден был это признать. — Тогда всё равно остаюсь я, — сказал я. — Я знаю, что не крал конверта, но любой мог сложить облигацию в несколько раз и опустить в мой карман так, что я бы этого даже не заметил. Я думаю, пора обыскать и меня, и самой очевидной кандидатурой для этого дела я вижу вас, шериф.
Шериф Ленс обыскал меня, и Хьюма Бакстера, и банкира тоже. Но конверта не было и не было облигации, кроме второй, что Уотерс принёс с собой. В ответ я обыскал шерифа, с тем же результатом.
— Семь человек, — проворчал Энсон Уотерс, — семь разгадок тайны! Только вот все они одинаково ложны! Что будете делать дальше, Хоторн? Прослушаете нас стетоскопом? Может, один из них съел мою облигацию!
— Вряд ли это возможно, — серьёзно ответил я. — Желудочные кислоты растворяют бумагу; облигация будет уничтожена навсегда.
Уотерс повернулся лицом к Вере. — Я буду считать вас лично ответственной за пропажу моей облигации!
— Может, вы отправите брокеру вторую?
— Я её вам не доверю! Немедленно еду в Нью-Йорк сам и доставлю её лично!
С этими словами банкир унёсся прочь, оставив нас. Вера Брокк начала наконец осознавать последствия случившегося утром для неё лично. Она была готова разрыдаться, говоря: — А я мечтала, чтобы день открытия стал праздником. Теперь всё разрушено.
Эйприл, казалось, была раздосадована этим внезапным проявлением эмоций. — Я лучше пойду назад в кабинет, доктор Сэм, — решила она. — Может, нас давно дожидается пациент.
— Правильная мысль, — согласился я. Мне тоже было пора уходить. А у загадки пропавшего конверта не было решения.
* * *
Я догнал Миранду на главной улице.
— Прости, что дело так далеко зашло, — тихо сказал я. — Я всерьёз не подозревал, что ты могла украсть конверт.
— О, неужели? Тогда ты прирождённый актёр! По мне, ты выглядел так, будто я уже на пути к тюрьме.
— Миранда, я…
— Между нами больше ничего нет, Сэм. Думаю, я и раньше это понимала.
— Ничего не кончено, если ты сама этого не захочешь.
— Ты уже совсем не тот человек, кем был прошлым летом, Сэм.
— Возможно, ты тоже уже совсем не та, — ответил я печально.
Мы расстались на углу, и я направился через дорогу к своему кабинету. Из-за здания вышел шериф Ленс и направился ко мне. — У вас есть минута, док? — крикнул он мне.
— Разумеется, шериф. Я только что извинился перед Мирандой, пора сделать то же и перед вами. Я действительно не верил, что конверт может оказаться внутри этого свёртка, но я должен был проверить все возможные потайные места.
— Я всё понимаю, — уверил меня он, — только вот Вера теперь совсем расстроена всем этим. Она боится, её могут даже уволить за потерю десяти тысяч долларов прямо в день открытия.
— Это очень вас беспокоит, шериф? — спросил я.
— Ну, в некотором смысле, да. Знаете, док, Вера, несмотря на возраст, очень привлекательная женщина, а я, старый идиот, после стольких лет вдовства чувствую себя очень одиноким…
Во тьме зажёгся свет. — Так вы и Вера Брокк?..
— О, она вечно теряет терпение от меня, как сегодня, но обычно мы прекрасно ладим. Я даже стал бывать у неё дома временами… — Его голос смягчился, а затем вновь посуровел. — Вы ведь знаете, какой из меня никудышный детектив, док. Да и шериф не очень, если честно. Наверное, город становится слишком велик для таких, как я.
— Вы очень важная часть городской жизни, шериф.
— Возможно, но сейчас Вера в беде, а я не имею понятия, как ей помочь. Не знаю, ни кто украл этот конверт, ни как. Мы осмотрели всё.
— Это верно, — согласился я. — Мы обследовали пол, и стол, и все ячейки, и мешки с почтой. Мы заглянули под кассу и даже под юбку Миранды. Мы обыскали всех присутствующих без исключения. Я готов поклясться, что на почтамте не осталось места, где можно было спрятать письмо, и не было способа для него покинуть почтамт. В рассматриваемый период никто не забирал почту и не выходил из здания.
— Значит, вы так же удивлены, как и я, док?
— Боюсь, что так, — признал я. — Вероятно, мне проще в делах об убийствах, когда мотив бросается в глаза. А у этой кражи мотив универсальный — даже для банкира Уотерса десять тысяч — большие деньги.
— Если придумаете что-нибудь, что сможет ей помочь, док, мы будем вам бесконечно признательны. Мы оба.
— Я постараюсь, шериф.
Возвращаясь в свой кабинет, я подумал, что за семь лет своего знакомства с шерифом Ленсом я никогда не видел его настолько человечным.
И, может быть, если одна любовь умерла тем утром в стенах почтамта, то другая расцвела пышным цветом.
Паника на Уолл-Стрит утихла к вечеру, когда банки решили поддержать рынок из своих резервов. Котировки даже слегка поднялись после полудня, и Эйприл вернулась из банка с отчётом, что Уотерс даже улыбался.
После ланча у меня была только одна запись, и, когда пациентка отправилась домой, я достал своё собрание Эдгара Аллана По и перечитал «Похищенное письмо». Но это ничего мне не дало.
На почтамте Веры все письма были под подозрением и все были осмотрены. Не было никакого письма на видном месте, которое мы бы пропустили.
Я подвёл Веру Брокк и шерифа Ленса. Более того, я подвёл и себя.
Вечером Эйприл зашла пожелать мне доброй ночи. За окном уже темнело, и я с трудом узнал её в новом плаще.
— Ты выглядишь совсем по-новому, Эйприл! Впечатляет, — сказал я.
— Правду говорят, что одежда красит человека, не так ли?
В самом деле.
Я сидел за своим столом и размышлял.
Возможно ли это?
Через час настанет ночь. Если я прав, нужно быстро это проверить, не говоря никому, чтобы не выставить себя ещё большим дураком.
Я запер кабинет и направился вдоль по главной улице.
Дойдя до почтамта, я заглянул внутрь через центральное окно и задумался, как попасть внутрь. Вера оставила включённым небольшой светильник, отбрасывавший жуткие отсветы на розовые стены. Я предполагал, что на дверях вполне может стоять сигнализация, хотя никаких признаков её заметно не было.
Но если я прав касательно места сокрытия письма, вор тоже должен вернуться сегодня. Вероятно, самое лучшее — ждать?
— Всё ещё ищете вора, Хоторн? — раздался голос позади меня. Я обернулся и увидел Энсона Уотерса, с поднятым воротником и в шляпе на случай дождя.
— У меня появилась новая идея, которую я хочу проверить.
— Я уже заполнил требование о возмещении суммы.
— Я думал, вы уезжаете в Нью-Йорк сегодня.
— Я и поеду. 22:45 до Нью-Хейвена, дальше пересяду.
Он хотел сказать что-то ещё, но тут мне послышался приглушённый звон стекла. Свет в почтамте погас.
— Быстро! — шепнул я банкиру. — Приведите шерифа Ленса!
— Что?
— Некогда задавать вопросы!
___Я оставил его и оббежал почтамт кругом. Позади одна из стеклянных панелей была выбита, а всё окно — поднято. Я перелез через подоконник и огляделся в поисках выключателя. Свет ослепил нас на мгновение, но затем я его увидел.
— Здравствуй, Хьюм.
Хьюм Бакстер с украденным конвертом в руках уставился на меня. — Откуда ты узнал? Как ты смог догадаться?
— Это заняло много времени, признаю, но наконец разгадка сама свалилась мне на голову. Как и похищенное письмо у По, оно находилось перед нами на виду, но никто его не замечал.
* * *
Позднее, когда прибыл шериф Ленс, чтобы забрать Хьюма с конвертом, я объяснил.
— Я задумался, как одежда может скрыть или изменить облик человека, и это навело меня на мысль о