— Он был один?
— Конечно, кто же на встречу выпускников берет с собой мужей и жен. Хотя подождите, — она задумалась, — тогда он был уже разведен. Точно вспомнила, за ним на машине приехала какая-то красивая женщина и увезла с собой, хотя он еще хотел остаться. Стройная такая. Мы то, как вы видите, совсем обабились, причем довольно быстро после замужества. У нас, женщин, какая психология? Вышла замуж, значит можно расслабиться, мужик уже никуда не денется. Так раньше и было. Тогда ведь далеко от семьи не убежишь, компартия догонит и накажет. Да и возможностей не было: квартир не хватало на всех. Это сейчас можно купить, а тогда даже при деньгах не получилось бы. Вот мы дуры и располнели. А парни-то влюбились в нас других: стройных и красивых. Отсюда и разводы.
6
Однокурсников Костромского найти было легче. Он закончил Институт народного хозяйства перед перестройкой. Ее многие тогдашние выпускники занимали в настоящее время высокие должности в разных ведомствах и владели крупным бизнесом. Их фамилии были на слуху. Однако подступиться к ним было намного сложнее. Мы решили начать с декана факультета. Он вспомнил Николая Петровича сразу.
— Конечно, как его не знать, известный человек в городе. Но я его помню, когда он был простым студентом. Хороший парнишка, дисциплинированный. Учился хорошо до третьего курса. Потом связался с какой-то девчонкой, стал пропускать занятия. Его чуть не отчислили. Я за него заступился, — декан многозначительно посмотрел на нас, оценивая реакцию. Мы сделали восхищенные лица. — Коля помнит об этом до сих пор. Помогал институту несколько раз и меня у ректора отстоял, что б на пенсию не отправили по закону. Мне ведь уже семидесятый пошел.
— А с кем он дружил и вообще, кроме учебы, чем он интересовался?
— Да я особо и не знаю. Спортом занимался. Да, еще в студенческий театр миниатюр ходил. Помню в «Утиной охоте» ему какую-то маленькую роль дали. Давно это было.
— Вы можете нам дать список его однокурсников?
— Это не проблема. Я сохраняю списки всех выпускников со времени моего начала работы в вузе. Они для меня как дети родные. Сейчас поищем. — Он достал толстый переплетенный альбом и стал листать страницы, где, кроме списков, разместились и фотографии. — Вот они родимые.
Курс был довольно небольшой, тридцать человек. Напротив фамилий карандашом сделаны какие-то записи.
— А что это? — показал на них Краснощеков.
— Это то, кем они работают сейчас и где находятся. Я, знаете ли, когда узнаю что-нибудь новое про ребят, радуюсь как ребенок. Вот смотрите, например Выговский, думаю, знаете такого, сейчас заместитель министра экономического развития областного правительства. Или вот Житомиров — главный бухгалтер Якуталмаза. А это…
— Можно мы запишем информацию? — попросил Краснощеков.
— Конечно, переписывайте. Иначе, зачем мой труд был нужен, не в могилу же с собой забирать. Хотя, если честно, редко кто им интересуется.
Многие однокурсники Костромского действительно были на слуху и занимали высокие руководящие должности. Но были и другие. Один из них был организатором сибирской «МММ», несколько человек уже умерло. Многие разъехались по разным городам необъятной родины и даже за границу. Мы выбрали из списка троих, которые учились с ним в одной группе и проживали в настоящее время в Иркутске. Но удалось встретиться только с одним из них, остальные находились в отъезде. Григорий Рафаилович Краснов — почти однофамилец Краснощекова, работал директором небольшой торговой фирмы, расположенной в центре города. Это был грузный квадратного телосложения мужчина, движения все размерены, при разговоре одышка. Он неохотно согласился с нами побеседовать, но по мере разговора оживился.
— Колян, я вам скажу, темная личность. На курсе был такой скромный, тихоня. Как-то пошли с ним в ресторан отметить сдачу бухгалтерского учета, выпили хорошо. Он подцепил на танец какую-то деваху. А она не одна оказалась. Завязалась потасовка. Их было трое, здоровые такие. Ну, думаю, пора гроб заказывать. А он не испугался. Двоих положил, третий сам убежал. Потом он с той девицей голову потерял, чуть из академии не отчислили.
— А почему он с ней расстался?
— А черт его знает. Разлюбил, наверное. Однокурсники его считали тимохой, ну знаете, таким простым наивным парнем, как из деревни приехал. Но я всегда знал, что он совсем не такой, а просто прикидывается простачком. Так и вышло. После окончания многих распределили в отдаленные районы, а его в Иркутске оставили. Тогда этого было очень сложно добиться.
— Может, за хорошую учебу поощрили? — предположил я.
— А почему только его? Многие учились неплохо. У меня всего одна тройка в аттестате была.
— А сейчас вы общаетесь?
— Не до нас ему! — ехидно произнес Краснов. — А вообще-то он хороший человек, в помощи никогда не откажет. Видимся редко, сейчас всем не до жиру, быть живу! Каждый занимается своим делом. Тем более у меня семья большая, кормить надо.
— Кроме той девицы из ресторана, были у него другие девушки?
— Не припоминаю. Мы с ним особо и не дружили. Встретимся на занятиях и разбежимся по домам. А кто там, чем занимается, один Бог ведает.
— С кем он из парней дружил на курсе?
— Общался со многими. А дружил… — задумался Григорий Рафаилович, — не помню. Ни с кем он на курсе не дружил, — заключил Краснов. — Ни с кем!
— Слушайте, — обратился я к Краснощекову после визита к Краснову, — чем больше узнаю про Костромского, тем меньше его понимаю. Когда же случился переход его личности от скромного, на вид беззащитного парня в обаятельного, уверенного и самодостаточного бизнесмена, руководителя крупного предприятия? Не мог тихоня враз измениться.
— Вот и я о том же говорил вам. Не мог он в один момент все бросить и круто изменить свою жизнь. Но пока получается, что он такое, возможно, сделал дважды. Я думаю, придется встретиться с его бывшей женой, иначе мы не докопаемся до истины.
Бывшая жена Костромского — раздобревшая, но еще поддерживающая определенные контуры своего ранее красивого тела женщина под пятьдесят, скромно одетая, но со вкусом, категорически не желала с нами разговаривать о бывшем супруге. По-видимому, ее живая душевная рана после развода еще не остыла, хотя прошло с того момента около пятнадцати лет. Не знаю, какие аргументы позволили убедить изменить ее свое мнение: мои пламенные речи или авторитет и обаяние Краснощекова, но она согласилась на интервью.
— Когда я с ним познакомилась, он был начинающим специалистом. Ничего из себя не представлял ни внешне, ни внутренне. Про таких говорят: ни рыба, ни мясо! В роддоме девчонки, которые рядом в палате лежали, увидев его через окно, удивились очень. Я красивая девушка была, а он тюфяк тюфяком, еще и сутулился он тогда немного. Им сказала, что зря вы так бабы, он себя еще покажет! И не ошиблась, только сама я тогда в сказанное абсолютно не верила, просто себя пыталась в их глазах реабилитировать. И вышла замуж за него по случаю.
Я до него два года жила с одним коллегой по работе. Решила взять быка за рога, поставила ему ультиматум: или он женится на мне, или я уйду от него. Пришлось уйти. А куда? Я иногородняя, не в общагу же. А тут Николай подвернулся. Как-то быстро у нас закрутилось, и вскоре я забеременела. Потом его мама подсуетилась, и мы поженились.
— А когда он другим стал? — Не выдержал я.
— Другим? Гм, надо подумать. Чай будете? — Она включила электрочайник и достала из холодильника брусничное варенье. — Думаю, изменения произошли примерно через год. Секс помог.
— Секс?! — удивились мы.
— Да, секс! — Она заулыбалась. — Он видимо до меня не имел женщин, или совсем немного. Когда мы с ним переспали, он оторваться от меня не мог. Замучил. С работы прибегал и не важно — днем или ночью, все хотел меня, как одержимый. Мне сначала это нравилось, а потом я злиться стала. Так между нами пробежала трещина в отношениях. Короче, я думаю, у него произошла гормональная перестройка, и он из парня превратился в мужчину.
— Тогда сейчас, — обратился я к Краснощекову, — из мужчины он превратился в парня?
— Не поняла?
— Не обращайте внимания на моего партнера, он всегда эмоционально переваривает полученную информацию. Очень интересное ваше предположение, скажу я вам.
— А у меня всегда так! — она с интересом томными глазами посмотрела на Краснощекова.
— Скажите, а в браке у него были женщины на стороне? — спросил я.
Она как-то резко замолчала. Потом решилась на откровение.
— Что скрывать теперь. Конечно были, и много можно сказать, поэтому мы и развелись. — Она произнесла последнюю фразу излишне убедительно, из-за чего мозг отказывался ей поверить. Она заметила мои сомнения и продолжила. — Потом сами понимаете, произошло то, что должно было произойти. Как говорится, что посеешь, то и пожнешь! И у меня в отместку ему появился любовник. Он узнал об этом.
Не увидев в моих глазах полного понимания, она продолжила.
— Конечно у меня потом были и другие. И деньги он случайно обнаружил у меня в белье. Попросила его полотенце подать, я в душе мылась. А он вообще ничего не знал, где что лежит, вот и нарвался на мою заначку. Как будто я для себя старалась.
— А для кого? — поинтересовался я.
Она расплылась в улыбке.
— Вообще, конечно, для себя. На черный день откладывала. В жизни всякое бывает: сегодня все есть, завтра нет.
— Много там было денег? — уточнил Краснощеков.
Она выдержала паузу с многозначительным лицом.
— Почти половина того, что он заработал. Там были деньги и сберегательная книжка. Коля деньги никогда не пересчитывал, доверял. Тогда он много зарабатывал. Дура я! Говорил мне Виграм не держать их дома.
— А кто это?
— Мой друг. Тот, с кем я… Мой любовник. Я потом Николаю объяснила, что для семьи старалась. А он только заулыбался.
— Вы знали про его бурную любовь в вузе, он рассказывал что-нибудь? — спросил Краснощеков.