На линии ждал российский президент. Ху Дзиньтао даже отдаленно не представлял, что ему нужно. Но раз уж речь пошла о прямом разговоре, то наверняка произошло что-то серьезное. Так уж принято, что главы государств, желающие пообщаться друг с другом, должны пройти целую процедуру, прежде чем это желание осуществится. А уж если вся процедура летит в тартарары, то, значит, жди каких-то неприятных новостей.
Ху Дзиньтао взял трубку и поднес ее к уху.
— Добрый день. Я вас слушаю, господин президент, — сказал он. И тут же услышал голос переводчика-синхрониста, переводивший фразу с китайского на русский.
— Здравствуйте, товарищ генеральный секретарь, — ответил президент Орлов. — Я звоню вам, чтобы сообщить весьма неприятную новость.
«Что это может быть? — думал генеральный секретарь. — Раскрыли нашу сеть промышленных шпионов? Решили объявить войну? Дьявол побери, что может быть нужно русским в такое время?»
— Я вас внимательно слушаю, господин Орлов, — ответил Дзиньтао.
— Сегодня проводилось испытание новой баллистической ракеты. Испытание было условно боевым, то есть снаряд нес на себе заряд обычной взрывчатки. К сожалению, что-то произошло с системами наведения ракетой, и она сейчас направляется в сторону Китая. Через двадцать минут ракета ударит по вашей территории.
Дзиньтао пожевал губами и спросил:
— Куда именно упадет ракета?
В трубке послышался сдавленный звук. Кажется, российский лидер не предполагал такого спокойствия от своего китайского коллеги. А Ху Дзиньтао ждал, что сейчас ему скажет президент. И ему было страшно, потому что ракета могла ударить по крупному городу, может даже, по Пекину… нет, по Пекину вряд ли. Двадцать минут — это совсем мало даже для очень быстрого снаряда.
— Наши специалисты указывают, что ракета упадет в Сычуаньском округе. С вероятностью девяносто пять процентов ее мишенью станет город Дакхаса.
— Ракета взорвется? — спросил генеральный секретарь.
— Боюсь, что да, — ответил Орлов. — Я хотел бы принести извинения за этот инцидент. И заверить вас, что будет проведено тщательное расследование причин, которые привели к столь неожиданному повороту событий.
— Может быть, наша ПВО сможет сбить ракету? — спросил Дзиньтао.
— Это было бы прекрасно, но боюсь, что у вас просто нет достаточно совершенной противоракетной обороны. Простите, что привожу такое сравнение, но в настоящее время даже у Соединенных Штатов нет защитных систем, способных уничтожить ракету «Бирюза-2».
Дзиньтао помолчал несколько секунд. Ракетный удар по территории его страны — это очень плохо. Даже с поправкой на то, что это не умышленно. И что теперь он должен делать? Народ потребует принять адекватные меры. Ну что же, будем принимать.
— Господин президент, в сложившейся на данный момент ситуации мы с вами ничего не можем сделать. Но вы прекрасно понимаете, что будут жертвы и это никак нельзя оставить без последствий.
— Разумеется, товарищ Ху Дзиньтао! — твердо сказал российский президент.
— Виновников инцидента необходимо найти обязательно. По их вине погибнут китайские граждане, и за это их нужно наказать по китайским законам. Вы понимаете?
Снова короткое молчание в трубке. Дзиньтао понимал, что российскому лидеру трудно принять такое решение. Но обстоятельства были чрезвычайными и требовали настолько же чрезвычайных мер.
— Хорошо, товарищ генеральный секретарь. Мы отдадим их вам для осуществления правосудия.
— Ваше предупреждение принято, — сказал китаец. — Думаю, будет справедливо, если мы вернемся к нашей беседе после того, как произойдет… инцидент. Я с вами свяжусь, как только будет конкретная информация.
Ху Дзиньтао повесил трубку, выпрямился на стуле, положив руки на колени, и прикрыл глаза. Странно и страшно быть олицетворением власти в своей стране и вдруг узнать, что в данный конкретный момент, ты не можешь ничего изменить. Осталось пятнадцать минут до того, как ракета поразит город, где сейчас люди спокойно живут, работают, покупают что-то в магазинах, где играют дети и работают телевизоры. Что можно сделать в такой ситуации? Эвакуации не получится; даже если он прямо сейчас по прямой связи выйдет на руководство городской администрации Дакхасы, все равно ровным счетом ничего не изменится. Останется. ну пускай пять минут. И что? Что можно сделать за пять минут?
Нет, предупреждать градоначальника Дакхасы нет никакого смысла.
Кстати, что это за город такой? Генеральный секретарь вытащил из шкафа огромный атлас Китая и раскрыл его на указателе населенных пунктов. Дакхаса, Сычуаньский округ… ага, а город-то, оказывается, тибетский.
Ху Дзиньтао почувствовал облегчение. Тибет — это давняя головная боль Китая, его непокорная провинция, которая постоянно все портит для страны на международной арене. Пожалуй, не так все плохо, как казалось. Уж точно хорошо, что пострадает не китайский город.
А пока, раз уж все равно от судьбы не уйдешь и русская ракета уже рассекает небо над Китаем, надо прекратить забивать себе голову этой проблемой и сосредоточиться на следующей: какие можно с этого инцидента получить выгоды.
Орлов бросил трубку на аппарат. Он прекрасно понимал, что одной только выдачей виновных в падении ракеты на китайский город дело никак не ограничится. Ху Дзиньтао недаром встал во главе Коммунистической партии Китая. Он был хищником, который сумел благополучно загрызть всех, кто мог составить ему конкуренцию. Ну и к тому же социалисты всех мастей всегда были более жесткими в политических вопросах.
Николай Ильич вызвал в кабинет помощника.
— Виктор, срочно пригласи ко мне министра иностранных дел, директора ФСБ, начальника контрразведки, начальника внешней разведки. и обеспечь конференц-связь с Новосибирском — мне нужен Казаков на проводе. Все должны быть у меня через час. Передай приказ: немедленно взять под стражу всех, кто имел отношение к сегодняшним испытаниям. В тюрьму никого сажать не надо, но чтобы все находились под присмотром! Шума не поднимать, никаких громких сцен. Нам еще предстоит много тяжелых дней.
Помощник кивнул и исчез. Орлов вытащил из кармана мобильный телефон — такой же защищенный, как и прочие аппараты президентской связи. На предстоящем совещании ему был нужен еще один человек, но ему президент предпочитал звонить персонально.
— Генерал Каратаев слушает! — раздалось в трубке. — Здравствуйте, Николай Ильич.
— Здравствуй, Антон. Ты мне нужен в Кремле через полтора часа. Никаких вопросов, все на месте. Но дело чрезвычайно серьезное.
— Не сомневаюсь, раз уж вы меня так приглашаете… Хорошо, Николай Ильич, я приеду.
— Спасибо, Антон, — ответил глава государства.
Каратаев положил свой сотовый в карман и со вздохом взъерошил пятерней свои жесткие седые волосы. Кажется, произошло что-то серьезное. Уж если его вызывают на разговор с президентом, то речь явно пойдет не о рядовом захвате заложников или превентивной операции где-нибудь в Чечне. Генерал-лейтенант вызвал секретаря и приказал отменить все дела, запланированные на ближайшее время. Ему еще добираться до Кремля, а это даже с мигалками требует немалого времени.
Антон Иванович не любил ездить с мигалками. Это как будто бы ставило под сомнение статус его отряда — «Специального подразделения № 5» Государственной фельдъегерской службы. Теоретически подразделение было исключительно секретным и занималось доставкой особо важной правительственной корреспонденции. Ну а реально это был отдельный, подчиненный только президенту и его Службе безопасности отряд специального назначения, включавший в себя три ударные группы, технический и аналитический отделы, а также собственную оперативно-агентурную сеть. Без преувеличения можно сказать, что за полгода «Пятерка» стала самым продвинутым и боеспособным спецподразделением России. О существовании его знали очень немногие, а приписка Подразделения к фельдъегерям дала его сотрудникам ироничное название «почтальоны».
Каратаев спустился вниз и сел на заднее сиденье служебного «крайслера».
— В Кремль. Очень быстро! — сказал он.
До падения ракеты оставалось три минуты. Инженер Яковлев, бледный как смерть, смотрел на монитор, где в одном окне все так же безмятежно бежали «правильные» цифры данных испытания. А в другом, как расчеты самой смерти, менялась цифирь того, как вела себя «Бирюза» на самом деле. И Яковлев буквально видел сквозь бесстрастные риски арабских цифр, как ракета, в сердце которой стояло его детище, хищником падает на мирный тибетский городок Дакхаса.
Позади послышались шаги. Яковлев повернулся и увидел двоих особистов, которые встали позади его стула. Ну что же, этого следовало ожидать. Как только ракета сошла с ума, Яковлев немедленно понял, что его неприятности начались.
Приблизительно то же самое происходило и в центре управления на полигоне Капустин Яр. Иосиф Степанович Коломиец был первым, кто заметил, что возле всех ходов и выходов из зала встали люди в форме. На его памяти это было не в первый раз, и не сказать, что пожилой конструктор сильно напрягался. Это нормальный порядок, когда в случае серьезного инцидента соответствующие органы проводят проверку. В отличие от многих своих коллег, полагавших, что подобное поведение руководства ущемляет их права, он всегда относился к данной проблеме философски. Примерно как к неизбежному зимнему гриппу. Да, это неприятно, и хотелось бы, чтоб этого не произошло. Но вирус уже попал в твой организм, и остается только терпеть и принимать меры к скорейшему выздоровлению.
— Минута до цели! — прогремел все тот же голос Геры Литвиненко.
И на этот раз Иосиф Степанович не удержался, вздрогнул. Несмотря на то что он разрабатывал смертоносное оружие, никогда ему не хотелось, чтобы оно было применено в боевой обстановке. Конструктор подошел к большому монитору на стене, где ползла зеленая точка со сложной комбинацией букв и цифр рядом. Это была ракета, которую сейчас, наверное, уже мог заметить невооруженным глазом тот, кто смотрел на небо в Дакхасе.