Не услышав ни слова против, Андри решил, что его мнение разделяют. Настроение заметно улучшилось. Мужчина довольно кивнул, наслаждаясь немым согласием со стороны напарницы. Сама напарница тихо закатила глаза, предвкушая сотрудничество с тем, кто не воспринимает ничьё мнение, кроме собственного. Раньше девушку удивляли слухи о неспособности детектива сработаться с кем-либо. Курсанты строили самые смелые теории относительно коммуникабельности одного из лучших следователей их времени. Самой распространенной версией всегда оставалась гениальность полицейского, на фоне которой остальные сотрудники попросту теряли интерес и тягу к работе.
Реальность оказалась до смешного проста: детектив Редени Андри не умел работать с другими из-за абсолютно невыносимого характера и непомерно раздутого эго. Обидная жестокая реальность. А ведь когда-то Харден мечтала лично познакомиться с этим человеком.
— Завтра должны прислать ответ. Приходи в департамент: возможно, будет пара зацепок. Если, конечно, не передумала работать со мной, — неужели в голосе всё ещё оставалась надежда?
Харден довольно ухмыльнулась, медленно качая головой.
— Никак нет, детектив. Мне очень понравилось работать с Вами. Вы даже не представляете насколько.
Кажется, у него дёрнулась щека. Впрочем, это была неплохая плата за не самое дружелюбное приветствие сегодня утром. К тому же, дело обещало быть интересным, если найдётся хотя бы малейшая зацепка. А она найдётся, в этом Харден не сомневалась. Привыкла доверять шестому чувству. И сейчас оно буквально вопило о грядущих переменах.
*
Стараясь не выронить из пакета стремительно выскальзывающую бутылку молока, Харден спешила домой. Бумажной работы в кои-то веки не наблюдалось, потому весь вечер можно было посвятить себе. И коту. Который точно будет рад отыграться за весь дефицит внимания, накопленный за прошедший месяц.
Однако мистеру Ширме всё-таки придётся подождать, поскольку уже на подходе к парадной девушка заметила миссис Нортон. Бодрая в любое время суток старушка разговаривала с одним из рабочих, чьё выражение лица красноречиво выражало всё, что он думал по поводу чрезмерно активной горожанки в частности и разговора в целом.
Оставлять бедного уставшего мужчину на растерзание соседки Харден не стала. По собственному опыту знала: если миссис Нортон решила что-то узнать, её не остановит даже указ председателя Совета города оставить рабочего в покое. «Вижу цель — не вижу препятствий» — её девиз по жизни. И как только мистер Нортон поспевал за ритмом жизни супруги?
— Добрый вечер, миссис Нортон, — приветливо улыбнулась Харден, — как Ваше здоровье?
— Моё здоровье сейчас должно тебя волновать в последнюю очередь! — потрясая небольшой сумочкой, продолжала негодовать старушка. — Посмотри, что происходит. Сплошной беспредел!
— Мэм, я ещё раз повторяю: это не наша вина и мы ничего не можем сделать с энергообеспечением в вашем доме, — похоже, эту фразу за последний час мужчина повторил далеко не раз. И даже не десяток раз. — Ситуация проясняется, городская станция делает всё возможное, но пока, увы, мы бессильны.
— Так электричества всё ещё нет? — уточнила девушка, тут же шипя от досады: несчастное молоко всё-таки познакомилось поближе с асфальтом.
Рабочий поднял бутылку и протянул законной владелице, получая в ответ благодарный кивок.
— К сожалению, да. Минимум два дня точно, дальше будем смотреть, что можно сделать.
— Тут и слепому ясно, что делать будут, — недовольно поморщилась миссис Нортон, привлекая внимание остальных. — Снова устроят это расселение. Нет, но когда наше правительство не шло по пути наименьшего сопротивления? — она помолчала, задумчиво глядя на огни высоток, что находились в самом центре главного округа. Туда, где жизнь кипела даже ночью. — Посмотрите на них. Нет, чтобы перераспределить тот объём энергии, что уже есть, так им все мало. Помяните моё слово, дети, это начало нового конца.
Она тяжело вздохнула, недовольно морщась и прикладывая руку к груди. Харден беспокойно окинула чужое лицо внимательным взглядом. Похоже, снова проблемы с сердцем. Постояв ещё пару минут, глядя на огни нового города, миссис Нортон направилась в сторону входа, оставляя тяжёлый разговор позади. Лишь несколько слов донеслись до чуткого слуха девушки, впоследствии не раз приходя на ум в самый неподходящий момент.
— … вот только если каждый возомнит себя достойным обладать всем, главное, чтобы рядом не оказалось оружия. Ещё одной жатвы мы не переживём.
*
Новых сообщений от мамы не поступало. Харден неспешно разобрала покупки, с облегчением понимая, что донесла все продукты в целости и сохранности. Под ногами вертелся кот, требуя крупицу положенного внимания. Всё-таки любимая хозяйка вернулась после тяжёлого трудового дня.
Так думала девушка, с любовью поглаживая пушистое тельце. Сам мистер Ширма всего лишь выпрашивал законную порцию еды, так как безалаберная девица, по какой-то нелепой причине живущая на его территории, забыла пополнить водопад еды. Пластиковая конструкция, из которой каждый день в одно и то же время высыпалась порция корма, днём решила посадить животное на внеплановую диету. И теперь оголодавший, а потому излишне ласковый мистер Ширма требовал наполнить тарелку.
— Вот, держи, — она поставила на пол миску с едой, ещё раз поглаживая шёлковую шёрстку. Кот довольно распушил хвост, немедленно приступая к ужину. Интерес к хозяйке тут же пропал. Девушка фыркнула и оставила животное наедине с едой, чтобы не мешать. К тому же, были другие, более важные дела.
Расположившись в гостиной перед выключенным, поскольку электричества всё ещё не дали, телевизором, Харден достала телефон, задумчиво то включая, то выключая блокировку экрана. Ильмики обещала позвонить или написать ещё днём, но время близилось к десяти вечера, а новых оповещений так и не пришло. Тогда девушка решила позвонить ей сама, хотя всё ещё боялась услышать плохие новости. Как случилось месяц назад.
Длинные гудки почти сразу сменились родным голосом. Харден выдохнула, чувствуя, как отлегает от сердца. Если бы что-то случилось, на другом конце провода не молчали бы.
— Мам? Привет, как ты?
— Ох, Харден, — она улыбалась. Девушка слышала это, прекрасно зная все оттенки голоса одного из двух самых дорогих людей, — хорошо. На самом деле, даже очень хорошо. У твоего отца, похоже, стойкая ремиссия. Он стабилен.
— Хорошо, — сердце постепенно успокаивалось, переставая стучать в ушах. Харден плотнее укуталась в плед, чувствуя озноб, хотя отопление в квартире никто не отключал, — хорошо. Что говорят врачи? Прогнозы не изменились?
— Тот же срок: три-четыре месяца у нас есть, а дальше… ладно, это ты и так знаешь, — она немного помолчала, захлёбываясь собственными словами, и поспешила сменить тему, чтобы лишний раз не вспоминать. — Как у тебя дела? С работой и вообще?
— Я получила стажировку в следственном комитете.
В повисшей тишине девушка с затаённым дыханием ожидала реакции мамы. Чтобы не выдать всё разом, закусила палец, отсчитывая секунды до первых слов. Ильмики хватило на шесть.
— Ты сейчас не шутишь? — она спросила полушёпотом, явно не веря происходящему.
Тогда Харден не выдержала. Выпалила всё на одном дыхании. Про следственный департамент и стажировку с не самым дружелюбным, но очень перспективным детективом, послужной список которого был ни много ни мало идеален. Про то, что в случае успешного расследования и получения хороших характеристик она сможет перевестись в ряды следователей, а значит автоматически получит уровень доступа С. Что, в свою очередь, прировняет её и, главное, её семью к касте высококвалифицированных специалистов. Что позволит продвинуть её отца в очереди на пересадку лёгких на несколько пунктов вперед.
— Понимаешь? — её голос дрожал от волнения, каждое слово давалось с трудом, но Харден упорно превозмогала собственный восторг. — Мама, если у меня получится…
— А если нет?
— Что? — как гром среди ясного неба.
— Что если не получится? Харден, пойми, твой перевод — это русская рулетка, — она не хотела говорить это, но надо было. Чтобы дочь понимала: они не живут в сказочном мире. Это реальность, в которой планы не всегда сходятся с тем, что мы получаем. — Пойми, я не пытаюсь тебя отговорить, но если ты себя обнадёжишь, а в итоге ничего не выйдет, тогда…
— Выйдет, — и столько стали было в голосе, что удивилась даже сама Харден. Но отступать не собиралась. — Выйдет, и я сделаю всё, чтобы другого не произошло. Ты только… не сомневайся. Поддержи меня, это всё, о чём я прошу. Остальное сама сделаю. У меня получится, обещаю. Только не говори больше, что у меня ничего не получится.
Ильмики молчала. Харден уже начала думать, что она вновь сомневается, но внезапно услышала тихий смех. Поначалу расстроилась, думая, что мама смеётся над её идеей, но потом поняла — это нечто другое, нечто тёплое, не направленное на желание обидеть.
— Ты вся в отца, — наконец произнесла женщина глухим голосом. Но она не осуждала, скорее, наоборот, смирилась с выбором дочери, — Адальор тоже ведь такой. Настойчивый, уверенный в своей правоте. Правильно говорят: дочери всегда больше похожи на отцов. Даже не знаю, как к этому относиться.
— Мам, папа хоть раз обещал тебе что-то и не выполнял обещанного?
— Нет, — снова улыбнулась Ильмики, понимая, к чему клонила девушка.
— Вот видишь. А я его копия. Как минимум по характеру. Верь мне. У нас всё получится.
Они ещё долго говорили обо всём и ни о чём. Харден хотела бы поговорить и с папой, но его состояние не позволяло этого сделать. Однако мама с удивительной чуткостью сглаживала все неприятные углы, когда речь заходила о тех событиях, которые вся их семья предпочла бы забыть и никогда не проживать заново.
А вообще вечер удался. Завершив разговор около полуночи, девушка обнаружила, что не имеет ни сил, ни желания подниматься с насиженного места. Пригревшийся на коленях мистер Ширма добавил уверенности, что спать она сегодня будет явно не в спальне. И спорить с котом или собственными желаниями девушка не стала. Так и уснула в гостиной, понимая, что утром будет жалеть о столь неудачной позе, но двигаться всё равно не собиралась. Драгоценные минуты в царстве Морфея оказались важнее будущих неудобств.