Я подняла руку, чтобы приложить ее ко лбу, а после ощупать затылок, но не рассчитала силу и врезала сама себе со всего маху ладонью по лицу, да еще с громким шлепком.
– Ай! – сказала я и замерла.
Медленно приподняла ладонь с бровей и повторила:
– Ай? – Голос человека, который произносил мою мысль, был не мой. Знакомый и не мой.
Я уставилась на мужскую руку перед своими глазами. Ладонь была большая, узкая, пальцы длинные, с широкими суставами, и это они меня вчера вечером с ума сводили. Я подвигала пальцами, согнула, разогнула их, после с каким-то отрешенным спокойствием, покрутила перед глазами руку, рассматривая со всех сторон.
Нужно было встать. Отчетливо понимая, что именно сейчас почувствую, я приподняла голову и приложила ладонь к затылку. Так и оказалось. Короткие жестковатые густые волосы. Позабыв про ноющую боль в голове и спине, я пару раз пропустила прохладные пряди между пальцами. На ощупь они были приятнее, чем я представляла, когда рассматривала Рому в дверях.
С тихим шипением я перекатилась на бок и поднялась с пола. К слову, при этом опять чуть не упала. Ноги оказались длиннее привычного, и я позорно равновесие потеряла – со стороны, должно быть, мои взмахи руками и покачивания напоминали попытки новорожденного жеребенка сделать первые шаги. Первые шаги, к слову, тоже получились не очень.
Боже! Какой же он длинный! Меня слегка замутило, но вестибулярный аппарат быстро справился с первым впечатлением от ракурса на окружающий мир. Я на такую высоту даже на каблуках не поднималась!
Ну, так вот… Какого хрена?! И да, пусть Кики придет в ужас от моей лексики! Какого, черт возьми, хрена?!
Я еще раз, внимательно осмотрела помещение, в котором оказалась и пришла к выводу, что это не работа. Внезапно к горлу волной тошноты подкатила паника. Пришлось около минуты потратить на дыхательные упражнения, приводя психику в порядок. У меня точно теперь стресс, причем очень сильный. Мама` всегда говорила, что стрессы ни к чему хорошему не приводят, стрессов надо избегать. Ну и как их избегать? Вернее его, одного и огромного!
Боже! Да, какой же он огромный! Это я уже не про стресс, это я про Рому. Как он такой гигантский живет? Все же ниже, чем обычно! Зеркало бы. Я посмотрела на себя вниз и снова поборола приступ тошноты. Вчерашние джинсы, футболка и босые ступни – длинные какие! – и еще… Нет, это я потом! Это неприлично, Нана, и совершенно неуместно! Ты напугана, в шоке, в стрессе, недоумении, а напуганные девушки в шоке не думают о том, о чем ты подумала. Веди себя, как положено приличной испуганной девушке.
Что там положено? Первое: я не сплю, потому что я всегда точно отличаю, когда я сплю, а когда нет. Второе: психически я совершенно здорова и наследственности плохой не имею. Третье: в квартире у меня плита электрическая, и никаких иных источников отравляющих во сне веществ не держу. О чем это говорит?
О том, что я в каком-то возмутительном голливудском романтическом кино! Больше аналогий не имею, вариантов тоже.
– Ой! – Меня поразила неожиданная мысль, и тут же вдогонку обескуражило звучание голоса. Снаружи Рома слышался иначе, не сразу это заметила.
Осторожно, стараясь следить за движениями и совершенно непривычным телом, я направилась к выходу из комнаты, которая, у него была спальней, но почему-то без зеркал и шкафов, если, конечно, не считать полок с книгами и непонятной электронной дребеденью.
Ой, я же важную мысль подумала. А что если это как со звездочками? Ударилась, перед глазами вспышки – мультипликаторы потом опыт жизненный используют. Вот и тут. Вдруг кто-то попадал в чужое тело, и потом фильмы снимал? Это очень странно звучит? Нет?
Может, у меня приступ какой?
Может, я в коме?
Зеркало нашлось в прихожей, это были две огромные двери-купе, встроенные в стену. Абсолютно все вещи Рома предпочел хранить в одном гардеробе, я проверила, на всякий случай, прежде чем вглядеться в свое отражение.
Боже, какой же он красивый! И сексуальный. В порыве любопытства, я стянула через голову футболку, посмотрела на него, то есть на себя, и тут же зажмурилась.
Нет, я не могу быть в коме. Мама` описывала весь процесс иначе. Это должно быть реалистичным сновидением с элементами кошмара, наделенного странной, абсурдной логикой. А тут все иначе.
Приступ паники прошел, и я открыла глаза.
Определенно, он не просто красивый, он шикарный! И он точно круче всех этих журнальных парней!
Не знаю зачем, но я на всякий случай огляделась – очень уж хотелось убедиться, что за постыдным делом не буду застигнута врасплох, – а после подошла ближе к зеркалу и с таким диким удовольствием оглядела это невероятное тело, что снова вспомнились слова Ромы о моем возмутительном нраве. Что ж, не отрицаю. Нрав мой, действительно, оставлял желать лучшего. Невоспитанная Нана!
Я даже шрамы его тонкие все разглядела. Плохая я.
Что дальше, Нана? Правильно! Я закусила губу и снова воровато огляделась. Роме моя мимика не шла, но я на его лицо особо и не смотрела. Вместо этого потянулась к джинсам, расстегнула пуговицу. И…
– Да твою ж мать-то! – взвизгнула недовольно я своим голосом, распахнув глаза. Подо мной была моя кровать, а странное, непонятное видение закончилось на самом интересном месте. Я зарычала и зло побрыкалась на матрасе, от души постучав кулаками по ни в чем не повинным подушкам.
– Зараза! – Я села, скинула одеяло и как попало доползла до пола. Вот зачем я слушала Кики с ее уверениями, что мне нужна очень большая кровать? Я в ней путаюсь!
Я была так зла, так зла, что аж в ярости! И пусть меня осудят, но я хотела не идти «как леди», я хотела топать, и я топала. Это моя квартира, я тут одна – что хочу, то и делаю. Очень громко я зашла на кухню, достала из шкафа турку и насыпала туда две чайные ложки молотого кофе. Пока он варился, забрала у Мирты желтый стакан, помыла и налила туда сливок. Теперь это будет моя утренняя чашка! В дверь позвонили. Чертыхаясь, как вообще «не леди», я пошла открывать.
– Ого! – Рома в притворном ужасе отступил назад. – Не бей, я хороший. Честное слово!
– Я знаю! – Он, может, и хотел шутить, а мне было не до шуток. Я все еще была зла.
Рома сказал озадаченное «ага» и задумался на секунду. Не знаю, о чем он там размышлял, но я ждала. Смотрела ему в глаза пристально и ждала.
– Нана, – наконец, как-то немного осторожно выдал он.
– Что?
– Ты жуткая. Кофе будешь?
– У меня есть. – И в этот самый момент я услышала шипение на кухне. Хотела сорваться и бежать предотвращать катастрофу, но решила, что так бы поступила прежняя Нана. Как новая Нана, я осталась стоять на месте. – Уже нет. Значит, буду.
– Правильно, – кивнул Рома, – крутые парни не оборачиваются на взрыв. Чашку бери и идем.
С этими словами он развернулся и скрылся в недрах своей квартиры, оставив открытой дверь.
Желание топать я подрастеряла, точнее, поменяла на другие желания, те самые, с которыми вчера засыпала, поэтому на кухню к себе бежала уже на цыпочках. Папа` мое дальнейшее поведение называл «вихрем пронеслась», а Кики ругалась, что я в такие моменты похожа на торговку с рынка. Включила воду, стерла с возмущенно попискивающей плиты остатки неудачного утреннего напитка, сполоснула стакан от сливок, выключила воду, показала пустоголовой Мирте язык и убежала к Роме в гости. У меня еще и научный интерес был, между прочим.
Именно его, научный интерес, я и включила первым делом. Гардероб был точь-в-точь – меня это слегка удивило, но не побеспокоило. Я же в квартиру из-за входной двери частично заглядывала? Заглядывала. Подсознание все за меня выстроило, на основе собранных данных. Я, наверное, бы даже сознательно прихожую Ромы спроектировала за пару минут. А вот в гостиной мне стало слегка дурновато: она и расположена была, как в моем сне, и наполнение ее почему-то выглядело так же. С пугающим чувством нереальности происходящего я уставилась на закрытую дверь, за которой должна была находиться комната со столом, двумя мониторами, книжными полками и кроватью.
– Мадемуазель заблудилась? – позвал с кухни Рома.
Я бросила еще один напряженный взгляд на мистическую спальню и пошла на голос ее хозяина. Что тут, вообще, происходит?
– Мадемуазель изучает. – Если он вчера подумал, что может вот так безнаказанно надо мной шутить, то вывод сделал неверный.
– Какие зубки, – в голосе Ромы слышалось искреннее восхищение. Он даже от столешницы развернулся ко мне лицом. К слову, восхищение было и в его зеленых глазах.
Я фыркнула. Конечно! Мама` всегда говорила, что настоящая леди способна поставить на место кого угодно и где угодно.
– Стакан. – Рома протянул мне раскрытую ладонь.
Когда он был таким немножечко грубияном, у меня внутри будто протест зарождался. Это как-то непроизвольно получалось, само собой. С нарочитым изяществом я поставила на его ладонь подаренное мне им же желтое безобразие.
Рома галантно склонил голову – вообще-то не совсем правильно, но, в конце концов, его же не Кики будет оценивать – и кивком указал куда-то в сторону.
– Ванная там.
Я постаралась изобразить вежливый интерес. Что, простите?
– Ванная там. Дверь напротив гардероба, – явно сдерживая улыбку, уточнил Рома.
С секунду я недоверчиво изучала зеленые глаза, искрящиеся весельем, а дальше с возрастающим чувством тревоги, но, не теряя осанку и изящество, развернулась и направилась в указанном направлении. Миновала гостиную, открыла дверь в туалетную комнату, включила свет и взвизгнула, спровоцировав приступ громкого смеха на кухне.
Раковина была прямо напротив двери, над раковиной висело большое зеркало, а оттуда на меня смотрело оно. То есть она. То есть я! Я, которая совершенно точно забыла в душе воспользоваться молочком для снятия макияжа – это раз, и которая совершенно точно всю ночь по подушке елозила головой, стараясь создать как можно больше статического электричества, – это два! Другого оправдания моему внешнему виду просто не было!