Я подошла ближе к зеркалу, вглядываясь в это помятое, сверкающее злыми глазами отражение. «Чем хуже у девушки дела, тем лучше она должна выглядеть». Полагаю, дела у меня шли просто превосходно! Кики удар бы хватил, насколько превосходно.
К слову о Кики. А сколько времени?
Я выглянула из туалетной комнаты и озвучила вопрос Роману.
– Без пятнадцати час, – раздался ответ с кухни.
С новой порцией визга я перелетела из квартиры соседа в свою. Боже, разве я, после всего учиненного, леди? Нет, конечно. Да, и к черту!
– Мадемуазель Нана. – Рома застал меня за короткими перебежками из спальни в туалетную комнату. – Я очень люблю вашу таинственность, но у меня уже прям много вопросов.
Проносясь мимо этого замечательного, терпеливого парня я попыталась осознать, почему накануне посчитала его наглым возмутителем моего спокойствия.
– Ой, кофе! – Восторг у меня был искренний. Я резко затормозила рядом с Ромой и перекинула нижнее белье через плечо, освобождая правую руку для большого желтого стакана. В другой у меня была косметичка.
«Fuck me».
Ах, да, вот поэтому.
– Я подержу, – Рома стянул у меня с плеча черное кружевное боди. – И надеть помогу.
И поэтому тоже.
– Мы же не к мужчине собираемся? – уточнил он. В зеленых глазах искрился смех, но и беспокойство там я тоже заметила.
– У Кики день рождения, – пояснила я, сделав большой глоток бодрящего напитка. – Боже, как вкусно!
Темно-русые брови приподнялись вверх, а на идеальных губах заиграла самодовольная улыбка.
– День рождения в понедельник?
Я скрылась в туалетной комнате и постаралась найти место стакану с кофе на столике посреди многочисленной косметики. Мой зеленоглазый грех оказался джентльменом: остался за порогом, я слышала, как он оперся на открытую дверь – ручка глухо ударилась о стену. Нет, в самом деле, этот парень удивительным образом никогда не пересекал черту. Он знал, когда остановиться, и на что получить разрешение. И настроение мое легко улавливал, мимику читал.
– А ты, разве, не должен быть на работе?
Я включила воду в раковине и открыла тюбик с молочком для умывания. На работе с моими трусиками в кармане, но об этом я дипломатично умолчала.
– Я оттуда только вернулся. Было намерение вздремнуть, слышу, мадемуазель топает. Думаю, дай проверю, мало ли.
Я смыла следы старого макияжа и взялась за основу нового.
– Значит, чудовище с кухни поедет к Кики. – Рома молчать не желал.
– Мирта – не чудовище, – немного обиделась я. – Она элегантна, аккуратна, мила…
– И катастрофически искусственна, – продолжил за меня Рома.
Я отложила тюбик с дневным кремом и выглянула на собеседника.
– В каком смысле?
Как я и предположила, он стоял, опираясь спиной на дверь. А еще сосредоточенно перебирал кружево моего боди, рассматривая едва ли не каждый завиток, – вот этого я не предвидела. Рома повернул ко мне голову и поднял взгляд.
– В прямом. Когда только встречаешь девушку, лучше сразу представить ее без косметики, в джинсах и майке. Знаешь, такой майке с тонкими лямками, которые постоянно спадают с плеч. Если картина выглядит нежно и сексуально, то можно попробовать пообщаться.
Я смотрела на Рому, раскрыв рот.
– Такой вот мужской лайвхак, – усмехнулся он. – А теперь попробуй с кухонным монстром.
Признание было странным, но мне понравилось. Да и сама идея заинтересовала, даже тот факт, что опаздываю на торжество Кики, отступил на второй план. Я вышла в коридор, оперлась о наличник плечом и постаралась вообразить то, о чем он попросил. Картина нарисовалась, действительно, не очень. Без прически волосы Мирты получались довольно короткими и редкими, глаза без косметики – пугающими, разве что тело оставалось красивым, но тоже каким-то неестественным.
Рома оттолкнулся от двери, развернулся ко мне лицом и коснулся пальцами моей щеки.
– Нана – другое дело.
Кончик его указательного пальца лег мне под подбородок и приподнял его. Он смотрел на мои губы, и расширившиеся зрачки вновь придали зелени его глаз таинственной темноты. Мучительно медленно он склонился и коснулся моего приоткрытого рта поцелуем. Перед тем как зажмуриться и привстать на цыпочки, я прочла блаженство в выражении его лица. То как он наслаждался мной, как не скрывал свои эмоции, меня с ума сводило.
В мгновение ока я оказалась прижата к двери, а обе его ладони легли мне на шею и заскользили ниже. Сквозь ткань сорочки и халата я чувствовала тепло его рук. Рома не пытался быть осторожным или сдерживать страсть. Он сделал шаг назад, и я ощутила, как с талии упал мой шелковый пояс, а следом за ним отправился халат.
– Вот видишь, – прошептал мне в губы Рома.
Разум отказывался повиноваться, поэтому меня хватило лишь на удивленное «А?» Соблазнитель взглядом предложил мне проследить за его рукой возле моего левого плеча. Он зацепил пальцами бретельку и бережно снял ее, из-за чего вырез сорочки спустился немного ниже, приоткрыв левую грудь. Точно так же зеленоглазый искуситель поступил и со вторым моим плечом. Теперь от падения шелк удерживали затвердевшие соски, и, кажется, именно это возбуждало Рому сильнее всего.
Я слышала его прерывистое рваное дыхание, наблюдала, как он, не спеша, очерчивает линии моей груди.
– Такая нежная, – едва слышно прошептал он.
А потом ступил ближе, вновь прижав меня к двери. У меня из горла вырвался невнятный звук, что-то среднее между «ах» и стоном. Увы, никак пока не получалось реагировать сдержаннее на его выдающиеся размеры. Когда он желал меня и прижимался ко мне бедрами – о, боже! Я в жизни не чувствовала ничего подобного. Я имею в виду, не только эмоции, но и физические ощущения. Когда женщины говорят, будто бы размер не имеет значения, они безбожно врут! Может, даже себе лгут, потому что не повезло с объектом любви. Не выбирать же, в самом деле, парня, только по…
– О чем ты думаешь, Нана? – насмешливо проговорил Рома. И только в этот момент я сообразила, что стою, запрокинув голову, и восторженно рассматриваю его лицо. – Ой?
Он склонился, и его дыхание коснулось моих губ.
– Что «ой»? Я хочу знать. – Он лизнул кончиком языка мою нижнюю губу. – Расскажи, Нана, какие развратные мысли блуждают в твоей голове, когда ты так смотришь на меня?
Рассказать?! Как такое рассказать?!
– Мне снился сон. – О, боже! Я собралась это сделать! Я облизнула пересохшие губы и тут же была награждена быстрым поцелуем. – Там… Я стала… Я проснулась тобой, в твоей спальне, и я… Ну, то есть я долго рассматривала отражение в зеркале…
Мне понадобилось перевести дыхание. По телу от смеси волнения и возбуждения прошла волна дрожи, и затуманенные страстью зеленые глаза тоже совершенно не помогали успокоиться.
– Но ты был в джинсах, и я не успела увидеть все, а я все время об этом… Ну, то есть, я и до сна об этом думала. И чувствовала. Ты такой большой, – голос предательски сорвался на шепот.
С хриплым стоном Рома вжал меня сильнее в дверь и поцеловал. Поцеловал жадно, немного грубо, но мне бесконечно понравилось! Он дернул сорочку вниз и накрыл ладонью мою левую грудь. Его язык раз за разом проникал в мой рот. Я чувствовала, как гонимый инстинктами, Рома трется об меня таким восхитительным членом. О боже, а член можно называть восхитительным? Определенно, да! Не знаю про другие, но конкретно этот можно!
– Нана? – вкрадчивый голос сестры прозвучал, как гром среди ясного неба.
– Б****, – сказал мой грех, и как-то так умудрился одновременно и обернуться к ней, и меня собой закрыть. Мне пришлось выглянуть на Лисавету.
– Bonjour, – проговорила Вета, внимательно изучая внешность Ромы. – Нана, qui est cette magnifique créature?
Глава восьмая, торжественная
Pour some sugar on me
Ooh, in the name of love…
– Это восхитительное создание – Роман! – вспылила я. – Ступай на кухню немедленно!
– Vous n'êtes qu'une gosse mal élevée, – процитировала Вета Кики и, вскинув гордо подбородок, удалилась в указанном направлении.
– Переведи, – шепнул Рома, когда сестра скрылась за кухонной дверью.
– Она сказала, что я плохо воспитана. Вернее, это Кики часто повторяет.
В зеленых глазах появились эмоции, идентифицировать которые у меня не получилось. Что-то вроде злости или раздражения, кажется. Или нет. Нежность там тоже была. Вот нежность точно. И решимость. Да. Нежность и суровая решимость.
– Она, наверное, пришла, чтобы вместе ехать на торжество, а я…
– А ты во сне была мной, – заулыбался Рома. – И все проспала.
Я смутилась. Он такой… Такой…
Поцелуй был неожиданным и очень бережным, легким. Я едва вслух не выдохнула «внезапный». Такой внезапный и непредсказуемый.
– Одевайся, – Рома с безобидной, немного детской улыбкой потерся кончиком носа о мой нос. – Я умею беседовать с навязчивыми сестрами.
Она не… Вета навязчивая? Мне как-то это в голову раньше не приходило. Почему он так решил? Но прежде чем мне в голову пришло озвучить вопрос, Рома поднял с пола боди, отдал его мне и скрылся на кухне, еще и дверь за собой закрыл.
Я разочарованно вздохнула. Тело горело, требуя новых прикосновений волшебных мужских рук и губ. И я же почти добралась до цели! Я что, думаю, как парень? Додо всегда говорит «им сразу надо только одно», «они думают только об одном», подразумевая, само собой, секс. То есть, если я уже вчера вечером злилась на Рому, что он оставил меня неудовлетворенной, получается, я мыслю, как мужчина?
Я вернулась в туалетную комнату и оглядела свое озадаченное лицо в отражении.
Да, и в романах, что перевожу, женщины хоть и желают героя, но отталкивают его, сопротивляются, часто делают вид, что не заинтересованы в нем, и описание первого секса порой – откровенное изнасилование. Последнее мне в книгах не нравится – это грубо. Не люблю грубости. Даже первый поцелуй случается, в основном, без согласия героини. Неужели, бывает приятно, когда незнакомый или малознакомый человек без твоего одобрения, вербального или невербального – неважно, лезет тебе в рот языком? Фу. Я передернула плечами. А еще все вокруг говорят, будто мужчина должен добиваться женщину. Интересно, папа маму до